Рысссижизненная необходимость

Проза / Миниатюры07-08-2016 11:25
Николай Львович лежал на скамейке, рядом в ногах лежало его сознание, а правый бок придавило какое-то соседнее тело, иногда прижимавшее Николая настолько близко к спинке скамейки, что скамейка местами волновалась о переизбытке массы нагрузки на деревянный позвоночник. На пальцах обеих ног у Николая присутствовали грязные ногти и остатки значительно очерствевших носок, сквозь которые ногти и дали удивительную поросль. На палец одного из такого пальца присела пошевелить крыльями бабочка павлиний глаз, чем вызвала пробуждение Львовича. Львович открыл глаза и более сильно ощутил давление сбоку. Он повернул взгляд, чтобы лучше рассмотреть представителя телесного контакта.

    Давление сбоку начало принимать вынужденные очертания и минут через пятнадцать сформировалось в неправильных форм жизнь. Жизнь выглядела немного одутловатой дамой пенсионного возраста и проседью. Из одежды на ней присутствовала полинявшая, потрёпанная временем ночнушка, голову венчал гротесковый чепчик для принятия ночных снов.

    Николай ещё раз предпринял попытку выбраться из-под тёплого дрожжевого жизненного бока, но бок навис лермонтовским утёсом и более прочно придавил Львовича к покоцанным рейкам с надписью, изречённой местными вандалами: «в жизни смысла нет, Цой жив».

    Автор знает, что дама в ночнушке — жизнь, Львович на тот момент не осознавал, поэтому, не моргнув одним глазом, деликатно и слегка нервничая от придавленного бока, спросил:

    — Вы кто будете? — Вопрос Николая выполз из-под навалившихся обстоятельств и прозвучал едва заметным дуновением.

    Ночнушка всколыхнулась несколькими волнами и растянулась до 88-го размера, но проявила разум, в ней находившийся, который невнятно, подобно мятной жвачке, размазал в воздухе ответ:

    — Я жизнь, — дама засмущалась собой, — без меня жизни нет.

    — Хорошо сказано, — Николай попытался сделать подкоп в рыхлой мякоти, но руки почему-то возделись вверх и застряли в чепчике для снов.

    — Напрасные усилия, теперь ты мой, — жизнь незаметными порциями заполняла Николаево существо и он почувствовал жизненную мякоть в каждом органе и даже подмышками.

    — У меня есть жизнь, я ЖИВОЙ! — от крика жизнь остолбенела, но только на шесть минут, больше нельзя, потому что в мозгу происходят необратимые последствия. За это время Львовичу удалось воззвать о помощи, но в наше время граждане предпочитают вспоминать изречение, что спасение — дело рук самих утопающих.

    — У тебя нет шансов на меня, — чепчик упал с головы жизни на лицо Львовича и стянул его дыхание. Он выпучил глаза, они тут же начали плавиться в горячем жизненном теле.

    — Да в соседней квартире Серафима отошла, а я осталась, не приняли меня там. Бабка бездетная, не пристроила в детей своих, ибо нет их, вот как неприкаянная, блуждаю в парке, а тут ты спишь, тёплый и бабочка на пальце, — жизнь, мило улыбнувшись, влилась всем естеством в открытый от ужаса рот Николая Львовича и заклокотала там фибрами, вспучивая и без того пивной живот своего нового владельца.

    На следующее утро случайные прохожие увидели на скамейке два небольших свёртка, которые оказались грудными младенцами — мальчик и девочка, а рядом записка: «Жизнь распорядилась так, чтобы назвать этих детей Колей и Серафимой».



Расскажите друзьям:


Автор


Рыссси






Читайте еще в разделе «Миниатюры»:

    Я здесь новичок, прошу ваших комментариев
    Комментариев нет




    Автор


    Рыссси





    Цифры
    В избранном у: 0
    Открытий: 471
    Проголосовавших: 0
      

    Пожаловаться