Роман Крит — Кандáр

рассказ-легенда
Проза / Рассказы22-06-2019 12:40
Зверёк жил в норке у самого входа в грот, Максим знал это. Пару раз он чуть было не увидел его, заметил самый хвостик, юркнувший в темноту. Если бы не отвлекся тогда на пролетавшую мимо чайку, было б чем похвастаться перед одноклассниками после каникул. Далась ему эта чайка. Чайки не прячутся по норам, а летают себе: смотри на здоровье!

Не проходило дня, чтобы Максим не бегал проведать зверька. Как только голос отца начинал становиться громче, а речь сливалась в один длинный звук, мальчик вдруг вспоминал, что сегодня ещё не был у грота. Ему казалось в такие моменты, что зверёк тоскует не меньше, чем он сам, сидит, поджав хвостик, у входа в нору и, переступая с лапки на лапку, смотрит в сторону куста с мелкими белыми пахучими цветками, из-за которого всегда появлялся Максим. Тайком, чтобы не заметил отец, мальчик прокрадывался к двери на задний двор коттеджа, арендованного семьей на время отпуска на Самоанском побережье, осторожно прикрывал её, огромными прыжками пересекал песчаную площадку, умело лавируя между качелями, невысокой деревянной горкой и покосившимся грибком, отгибал край жестяного забора и, воображая себя индейцем, несся через густую мангровую рощу к морю.

В свои десять лет он понимал, что простоять час в углу за побег, пускай даже в компании с висящим над головой пауком — менее серьезное наказание, чем видеть, как краснеет лицо отца, а шея начинает походить на густо овитый лианами ствол дерева. Жаль было лишь, что наказание расстраивало маму.

Роща сразу принимала Максима в свои объятья, закрывала его листьями, смыкала за его спиной лиановые алебарды, шумела ветвями, заглушая его шаги. Деревья радовались мальчику, а он — деревьям. Он нежно касался пальцами стволов, растущих вдоль тропинки, провожал взглядом бабочек, встревоженных его появлением, низко кланялся толстым сучьям, пригнувшимся к земле, быстрыми короткими вдохами втягивал в себя ароматы прелой травы и стелющихся по земле больших красно-желтых цветов. Свой куст мальчик замечал издали: здесь ветви деревьев образовывали длинный ровный коридор, расширявшийся у самого моря. Не всякому индейцу разрешалось пройти здесь. Корни деревьев коварно выныривали из-под земли, стоило как следует разогнаться, и Максим трижды падал, сдирая кожу на ладонях и сбивая в кровь колени, прежде чем научился ставить ноги так, чтобы корни не доставали его.

Куст с белыми цветками стоял на самом краю крутого песчаного обрыва. Максим смело сигал с него, ногами прочерчивая две глубокие борозды в горячем желтом песке. Морские ветры за долгие годы обратили ветки кустарника к роще, но цветы упрямились и поворачивали мордочки к солнцу, чуть подрагивая от смеха, гордясь свободой поступать так, как им хочется.

Едва приземлившись, Максим скидывал сандалии, перекатывался влево и бросался бежать к огромной черной пасти грота, зиявшей в тридцати шагах от куста. Песок обжигал босые ноги, ветер вцеплялся в соломенного цвета вихры, швырял в мальчика соленые брызги, шутливо пихал его в бок, дергал за рубашку. Каждый раз Максиму казалось, что вот-вот он увидит скрывающиеся в норе лапки зверька, а может быть даже разглядит цвет его шкурки, но отверстие, куда с трудом мог бы поместиться кулак взрослого человека, пустовало. Мальчик готов был поклясться здоровьем всех своих родных, что на песке под норкой мог различить отпечатки лап таинственного животного — крошечные коготки оставляли мелкие бороздки, а пяточки выдавливали неправильной формы окружности. По следам было видно, что зверек кружился на месте, словно не решаясь уйти и в то же время стремясь поскорее спрятаться от палящего солнца, соленого ветра и хищников, которые могли жить в мангровой роще.

В один из дней Максим сбежал из дома, как только услышал звонкий удар о стену гостиной, крик мамы и ругань отца. Проделав привычный путь, мальчик плюхнулся на песок у самой норки и долго вслушивался в звуки бешено колотящегося сердца, пытаясь понять, стучит оно так от индейского бега по джунглям или от переживаний за маму. Он скинул голубую льняную рубашку и подставил солнечным лучам живот, ставший шоколадно-коричневым за две недели отдыха.

— Ты здесь? — спросил в норку.

Внутри что-то шевельнулось.

— Я пришёл, — сказал мальчик. — Посижу здесь с тобой, ладно? Мне домой сейчас нельзя.

Максим перевернулся на живот и долго всматривался в темноту норы. Ему показалось, что в глубине блеснули бусинки глаз.

От грота веяло прохладой и сыростью. Волны закатывались в него, шурша галькой, по сводам носились солнечные блики.

— Представляешь, сегодня я нашел на заднем дворе бутылку с письмом! Рыл ход под забором, чтоб не дергать этот лист, а то он гремит, и нашел бутылку! — Максим заглянул в норку, чтобы убедиться, что зверек его слушает, и обратил взгляд к морю. — Я не открыл её, а спрятал под кроватью. У меня есть фонарик, мне дед подарил. А у тебя есть дедушка? И сегодня ночью я устрою настоящее пиратское собрание. Ты придешь? Я накрою стулья одеялом, чтоб получилась палатка, включу фонарик и открою бутылку!

Лицо мальчика расцвело. Он сложил ладони так, будто держит бутылку, и поднял их высоко над головой.

— А вдруг там письмо от капитана, который затерялся в океане, и ему нужна помощь? — воскликнул Максим. — Тогда мы построим плот или даже яхту и поплывем его спасать! Ты и я! Представляешь? Это будет путешествие века! Про нас напишут книгу!

Он вскочил на ноги и подбежал к кромке воды, позволив волнам омыть его ступни. Руки взметнулись к голове, поправляя воображаемую треуголку.

— Или нет! — обернулся он к норке. — Вдруг там карта сокровищ, которые пираты зарыли на этом острове триста лет назад! И никто не мог их найти, потому что пираты поубивали друг друга, а карту нарисовал и спрятал тот, кого убили первым, и он никогда никому не смог ничего рассказать! Точно! — мальчик захлебывался от восторга. — Тогда ты поможешь мне своим отличным нюхом искать место, где зарыт клад, и мы станем самыми богатыми на свете. Я куплю нам отдельный остров, и построю тебе огромный дом! Там будет много ходов, норок и всяких игрушек. Ты сможешь кушать всё, что захочешь, а еду нам будут привозить на вертолете!

Дрожа всем телом, Максим принялся прыгать на месте, вскидывая руки к небу.

— И я заберу туда маму и… деда, и Никитоса… и ещё кого-нибудь позовем. У тебя есть, кого позвать? Мама будет так рада! Я сделаю ей бассейн и большую комнату с мягким диваном… А кухни вообще не будет у нас, потому что мама нам не кухарка и не прислуга, понимаешь, друг? Нам станут готовить в ресторанах и будут привозить еду в таких пластмассовых коробочках с крышками, а мы только будем заказывать новые блюда. Каждый раз новые! Только шоколадный коктейль я буду постоянно заказывать. Ты пьешь шоколадный коктейль?

Максим сел рядом с норкой и обхватил колени руками. Он делился со зверьком планами на будущее и версиями о том, что спрятано в бутылке, пока оранжевое солнце не коснулось горизонта. Море стихло, галька в гроте лениво перекатывалась вслед за неспешными волнами, прохлада пещеры сменилась холодом. Накинув на плечи рубашку, мальчик попрощался с загадочным другом и, захватив по пути обувь, побрел через помрачневшую рощу к дому.


Выстояв свой час в углу, из которого сбежал даже паук, Максим закрылся в своей комнате и, как обещал зверьку, построил шатер из одеяла и двух старых деревянных стульев. Некогда ярко-зеленая бархатная обивка на их спинках выцвела и стерлась до желтых пятен, из которых буграми торчал порыжевший поролон. Палатка получилась хоть куда: тяжелое ватное одеяло свисало до самого пола, не пропуская наружу ни лучика света, так что даже загляни кто-то из родителей в комнату — с виду всё в порядке. А там уж Максим что-нибудь придумает.

Тусклый свет фонарика, чьи батарейки изрядно подсели за долгие ночи с книгой, превратил шатер в настоящее пиратское логово, мрачное и немного зловещее. Мальчик установил фонарик лампой вверх и представил, что это факел.

Бутылка из зеленого стекла, закупоренная выструганной из дерева палочкой, пахла землей и плесенью. Максим осторожно стер с сосуда остатки засохшей грязи влажной салфеткой и осмотрел содержимое на просвет: скрученный в тугую трубочку лист бумаги, перевязанный бечевкой, кусочки пожухлой травы, останки засохших насекомых. Сердце мальчика затрепетало, когда он осторожно вынул палочку из горлышка, несколько раз провернув её против часовой стрелки. Сверток бесшумно выскользнул на пол. Коричневатая бумага сохранила на своей поверхности отпечатки чьих-то грязных пальцев — наверное, зарывший бутылку сначала выкопал яму, а уж затем свернул письмо в рулон. Максим замер над ним, боясь дышать. Неизвестно, сколько лет бутылка пролежала в земле, а вдруг бумага развалится от неосторожного прикосновения, и тогда невозможно будет понять, кто и зачем её спрятал.

Юный исследователь аккуратно перерезал бечевку мамиными маникюрными ножницами и только после этого выдохнул. Прижав край бумаги к полу, Максим осторожно развернул сверток. В самом центре листка черными чернилами каллиграфическим почерком были выведены три слова:


KANDAR — ANDAF — ZEIST


В правом нижнем углу стояла приписка мелкими буквами: «aussprechen laut».

Мальчик взял фонарик и обследовал каждый квадратный сантиметр бумаги. Следов каких-либо других надписей не было. «Странно, — подумал он. — А где же просьба о помощи от капитана или карта сокровищ? Что это значит?».

— Кандар, — прошептал Максим, — андаф… зейст? Или цейст? Это на каком вообще?

Внизу хлопнула дверь. Донеслись звуки отцовского баса, срывающегося на крик. Родители вернулись из бара, и отец опять был чем-то недоволен.

Действуя быстро, но аккуратно, Максим свернул лист, вынырнул из шалаша, сунул бутылку с веревкой и пробкой под кровать, записку — под подушку. Затем сдернул одеяло, подхватил начавший заваливаться стул и прыгнул на кровать, натянув одеяло до глаз. Дыхание постепенно выровнялось, отцовский голос внизу стих. Мальчик слышал, как за окном разгулялся ветер, заставляя скрипеть качели на заднем дворе, куда выходили окна комнаты. «Кандар… кандар… кандар», — крутилось в голове Максима. Три слова вместе были похожи на маршрут по трем городам, название какого-то лекарства или… заклинание?

Мальчик подскочил на кровати и воровато обернулся к окну. Спрыгнул, выглянул на пустующий двор, задернул шторы, бегом вернулся в постель.

Мысли о заклинании ещё долго не давали ему уснуть, но, когда усталость взяла верх, Максиму приснились несметные сокровища, открывающиеся его взору после произнесения заклинания, как в пещере Аладдина, и чудесный остров, который он купил для себя, своей мамы и зверька, и длинные столы, заставленные самыми вкусными блюдами. Мальчик подходил к столу с коктейлями, выбирал шоколадный и жадно выпивал его через толстую соломинку. Стакан каждый раз чудесными образом наполнялся, стоило только произнести заклинание, и Максим пил и пил любимый напиток без остановки.

А потом он заметил на столе между стаканов серого паучка, вроде того, что висел в углу.

— Ты кто? — спросил Максим.

— Я — Кандар, — ответил паучок.

И вмиг всё исчезло.


На следующий день после завтрака отец повез Максима и маму на рынок в Апиа, чтобы набрать сувениров родственникам. Бумагу со странными словами мальчик сложил вчетверо и сунул за резинку шорт. Время от времени он доставал записку и украдкой разглядывал черные буквы, бормоча их про себя, будто пробуя на вкус снова и снова.

Ещё утром, пока отец был в душе, Максим выпросил у мамы телефон и нашел в поисковике, что фраза в углу написана на немецком и означает «произносить громко». Он завопил, что было сил, захлопал в ладоши и перекувыркнулся через кровать. Онлайн-переводчик объяснил, что ZEIST читается «цайст», но никакого значения не имеет, как и первые два слова. Вспомнился паучок из сна. «Кандар — это имя», — подумал мальчик.

— Ты чего кричишь? — в комнату заглянула мама. Лицо её выглядело усталым, глубокая вертикальная морщинка пролегла между бровями. Роскошные рыжие волосы, запах которых всегда так нравился Максиму, были стянуты в тугой хвост на затылке.

— Я просто, — мальчик лег на кровать, накрыв телом телефон и записку.

— Ну ясно, — она улыбнулась с такой нежностью, что Максиму захотелось немедленно её обнять, однако секретность информации показалась ему важнее. — Спускайся завтракать.

Максим потратил ещё пятнадцать минут на поиски следов немцев на Самоа. Он прочитал, что в начале XX века Германия считала западные острова архипелага своей колонией, а в 1907 году эти места посетил Гвидо фон Лист, оккультные идеи которого впоследствии развивал Адольф Гитлер. Статьи выдавали всё новые ссылки, изучать которые времени уже не было, и Максим поспешил на завтрак.


Центральный рынок самоанской столицы даже в будний день напоминал разворошенный муравейник. Всюду сновали носильщики с тележками, груженными большими волосатыми кокосами и зелеными бананами, огромные гроздья которых выглядели, как куски чешуйчатой кожи дракона. Самоанские женщины, смуглые, грузные, одетые в цветастые юбки и просторные блузы, перекрикивались, стоя за прилавками на удаленных друг от друга рядах, перемежая самоанские слова с английскими. Между ними проворно курсировали дети, доставляя то сдачу, то какой-нибудь товар, то таская записки на клочках грязной замусоленной бумаги.

Первый эшелон рыночных рядов занимали аккуратно сложенные на земле горы кокосовых ядер, рядом с которыми сидели загорелые мужчины в мокрых от пота рубашках. В отличие от женщин они по большей части молчали, с презрительным равнодушием разглядывая проходящих мимо иностранных туристов. Дальше, под навесом, располагались неспелые бананы, ощетинившиеся ананасы, желто-зеленые гладкокожие папайя, внушительных размеров тыквы и какие-то неизвестные Максиму фрукты с яркой оранжевой кожурой.

Ближе к центру рынка располагались прилавки с тканями, одеждой и сувенирами: раскрашенными круглыми камешками, магнитами и прочей мелочью.

После сорока минут ходьбы по рынку, показавшихся Максиму вечностью, родители остановились у одного из прилавков и принялись откладывать в сторону понравившиеся сувениры, переговариваясь между собой и торгуясь с продавцом. Про сына на некоторое время позабыли. Воспользовавшись этим, мальчик отошел к соседнему ряду и спрятался за углом, где свисающие с перекладин ткани образовывали небольшую комнатку, вход в которую был прикрыт тюлем. Внутри в полумраке кто-то издавал едва слышный храп.

Убедившись, что за ним не следят, Максим развернул письмо. Заклинание нужно произнести громко, говорила записка. Вот бы она ещё объясняла, что произойдет потом. Вдруг это чья-то шутка, а никакое не заклинание? Будет обидно, если ничего не произойдет. «Надо прогладить её утюгом, — подумал мальчик. — Может, тут есть надписи невидимыми чернилами, в книжках всегда так делают те, кто хочет что-то спрятать».

Он уже собрался спрятать записку и вернуться к родителям, которые, судя по голосам, начали переругиваться, как из-за сетки вынырнула смуглая костлявая рука и схватила его за запястье. От неожиданности Максим оцепенел. Он дернулся, что было сил, но дряблая на вид рука оказалась на удивление сильной. Вслед за ней из полумрака показалось сморщенное лицо старухи. Один глаз её был прищурен, на веке зрел большой прыщ, второй глаз — ярко-голубой, очень ясный и чистый, будто бы искусственный — внимательно разглядывал мальчика. Дыхание Максима перехватило, он сделал ещё одну попытку вырваться и обмяк, руки и ноги перестали слушаться.

Старуха перевела взгляд на бумагу, сильнее сжала запастье и ткнулась носом в щеку мальчика. Пахнуло чесноком и гнилью.

— Was ist denn das? — Прошипела она. — Wo hast du das gefunden?*

— Пустите, — залепетал Максим. — Я не понимаю.

— Wirf mal aus dem Kopf, darin zu lesen! — Старуха затряслась, разжала пальцы и отдернула шторку. — Du brauchst nicht, es zu lesen!**

Старая самоанка выросла в размерах, поднявшись высоко над Максимом. На ней болталось грязное желтое платье, едва прикрывающее тощую смуглую грудь. Она распрямилась, схватилась за шесты, на которых держались стены её комнатки и стала выбираться наружу. Шаткая конструкция закачалась. Лицо старухи исказилось не то болью, не то ужасом, прищуренный глаз приоткрылся, под веком обнаружилось слезящееся бельмо.

Оцепенение прошло, Максим попятился, комкая бумагу и запихивая её в карман.

— Wirf das mal weg! — Закричала старуха. — Ich sage dir doch, wirf weg!***

Максим наткнулся на корзину с фруктами, опрокинул её, чуть было не упал сам, однако удержался на ногах, повернулся и побежал. Старуха что-то кричала ему вслед, но мальчик летел между рыночными рядами, перепрыгивая через мешки и сумки, стремительно удаляясь от того места, где стояли его родители. Кто-то из продавцов попытался схватить его за руку, но Максим вырвался, нырнул под прилавок, выскочил с другой стороны и понесся дальше, оставив позади шеренги исполинских тыкв.

Он остановился, только когда выбежал из-под навеса и налетел на ограждение у края проезжей части. Развернулся и вжался в ограждение спиной, снуя глазами по рыночным рядам, выискивая признаки погони. Легкие вспыхивали болью, живот свело судорогой.

Старухи не было видно. Никто за ним не гнался. Продавцы неспешно шли по своим делам, туристы лениво обмахивались веерами, лишь один торговец кокосами пристально смотрел на мальчика.

Максим извлек из кармана скомканное письмо. Старая бумага местами раскрошилась, но надпись по-прежнему читалась хорошо. О чём говорила эта сумасшедшая? Почему она так испугалась написанного? Мальчик догадывался, что она говорила по-немецки, а значит, прочитав записку, поняла что-то такое, от чего ей стало страшно.

— Кандар, — прошептал Максим. — Кто ты такой?

Вспомнился паучок из сна.

Мальчик бережно свернул бумагу и сунул её за резинку шорт. Огляделся. Он не узнавал местность, а это значило, что он потерялся, родители долго будут его искать, и ему опять попадет от отца. Возвращаться под навес, где его могла поджидать старуха, Максиму не хотелось. Он присел на бордюр, обхватил ноги руками, положил подбородок на колени и стал ждать.


Его нашли спустя час. Мальчик сразу понял, что необходимость оставить покупку сувениров и в самое пекло таскаться по рынку в поисках сына привела отца в бешенство. Взмокшее, раскрасневшееся лицо его будто пульсировало, ноздри расширились, шея вздулась жилами.

— Ты где был? — прорычал отец сквозь зубы, сжимая кулаки. Мама попыталась мягко перехватить руку мужа, но тот отпихнул её, даже не удостоив взглядом.

Максим съежился, прижался к ограждению и поднял ладони к лицу, инстинктивно защищаясь.

— Я спрашиваю, где ты был?! — рявкнул отец, сбил одной рукой слабую защиту сына, а другой отвесил ему звонкую оплеуху, да так, что в глазах мальчика поплыли круги. — Какого черта ты убежал сюда?! Мы с матерью целый час шляемся по долбаному базару, ищем этого говнюка, а он тут сидит, прохлаждается! — Отца понесло. — Какого черта я потащил вас в этот отпуск, если с вами нормально не отдохнешь! То одна хрень, то другая!

Максим молчал, прижав руки к уху, ноющему от отцовского удара. Он знал, что отвечать что-либо бессмысленно, только больше злить отца. Мальчик напустил на себя виноватый вид и стал разглядывать пальцы ног. Для убедительности всхлипнул.

— В такси! — гаркнул отец, пихнув сына в шею и бросив на жену гневный взгляд, от которого она отшатнулась, словно от удара.

Мама приобняла Максима за плечи и повела его к стоянке белых с желто-зелеными кругами на боках такси, шепча слова утешения. Мальчик, однако, этих слов не слышал. Он погрузился в свои мысли и стал мечтать о том, как было бы здорово сейчас оказаться на берегу моря, у норки таинственного зверька, рассказать ему о произошедшем, поплакать, попросить совета и, может быть, помощи.

За окном такси мелькал уже не казавшийся восхитительным самоанский пейзаж. Поднялся ветер, пригибавший пальмы и вытягивающий их длинные изумрудные листья параллельно земле. Максим прижался пылающим ухом к прохладному стеклу и в очередной раз нащупал в кармане письмо. Никогда он ещё не чувствовал себя более одиноким.


— До завтра не гуляешь, — мрачно сказал отец, когда они вошли в дом. Он уселся на кухне, налил себе виски из большой бутылки и уткнулся в планшет.

Путь на задний двор был отрезан.

Мама собрала разбросанные по гостиной вещи и ушла в ванную. Мальчик прокрался вслед за ней и заглянул в дверной проем. Мама, тихо всхлипывая и утирая лицо ладонями, складывала грязную одежду в стиральную машину. Закрыв дверцу машины, она уткнулась в нее лбом. Мамины плечи стали подрагивать, однако она не издала ни звука, только задышала чаще и глубже.

Максим вернулся в гостиную и, изучив обстановку, бесшумно выскочил из коттеджа через главный вход.

Линия домов преграждала доступ к мангровой роще, и мальчику пришлось добежать до конца улицы, чтобы найти выход к морю. Свернув за угол, он сбавил шаг, однако то и дело оглядывался проверить, не идут ли за ним. Ветер крепчал. Деревья рощи угрожающе шумели, далеко впереди слышался гул моря. Тучи закрыли дневной свет и провисли низко над землей, будто хотели разглядеть, кто тут обижает маленького мальчика.

Дойдя до рощи, Максим обернулся. В десяти шагах от него трусила большая рыжая лохматая собака.

— Фу! — крикнул мальчик. — Пошла вон!

Собака остановилась и зарычала. Максим попятился к деревьям, стараясь держать пса на виду. Животное сделало несколько шагов, оскалив зубы. Максим поднял с земли камень и швырнул его в собаку. Та без особого труда увернулась и басовито залаяла. Шерсть на её загривке встала дыбом. Услыхав лай, из-под ближайшего забора выскочили ещё два пса, небольшой белый в черных пятнах и огромный, даже больше, чем первая собака, черный, с разорванным в клочья ухом. Все три оскалились и стали приближаться к мальчику.

Внутри у Максима похолодело. Издав истошный вопль, он бросился бежать через рощу к морю. Собаки ринулись за ним.

Мальчик петлял между деревьями, привычно перепрыгивая через торчащие корни и уклоняясь от свисающих лиан. В какой-то момент погоня захватила его, он вновь ощутил себя индейцем, путающим следы в диком лесу, воображая, что за ним гонится огромный медведь гризли или стая волков, и ему во что бы то ни стало нужно прорваться к своему стойбищу, где братья-индейцы несколькими меткими выстрелами уложат преследователей и принесут их в жертву богам охоты. Собаки не отставали. Каждая из них пыталась вырваться вперед, из-за чего они мешали друг другу и злобно переругивались, однако скорости не сбавляли.

Стоило Максиму вынырнуть из-под крон мангровой рощи, как его встретила плотная стена ветра и соленых брызг. Дыхание перехватило, по телу пробежал озноб.

Спасительный грот, чьи выступы могли послужить укрытием для мальчика, оказался дальше, чем обычно. Максим взметнул сноп песчаных брызг, вскочил и бросился к нему. Псы замешкались, зарывшись в песок, но быстро сориентировались и с громким лаем продолжили погоню.

Достигнув грота, Максим пришел в ужас. Пещера была наполнена водой! Огромные волны, взбитые в белую пену, с грохотом разбивались о стены грота, и высокий выступ оказался затоплен.

Беглец развернулся лицом к собакам и вытянул вперед руки, защищаясь. Животные поняли, что жертве никуда не спрятаться, остановились и, угрожающе рыча, стали приближаться к Максиму. Мальчик бросил взгляд на норку своего невидимого друга и подумал, что самое время ему появиться и помочь. Мысль, стремительная, как порыв морского ветра, мелькнула в его голове.

Максим достал из кармана письмо, развернул и завопил, пытаясь перекричать грохот волн:

— Кандар! Андаф! Цайст!

Собаки зашлись грозным лаем.

— Кандар! — голос мальчика срывался и хрипел. — Андаф! Цайст!

Звери приблизились на расстояние трех шагов. Он разжал пальцы, и письмо унесло ветром.

— Кандар! Андаф! — Максим выбился из сил и последнее слово сказал уже тихо. — Цайст.

Земля под ногами содрогнулась. Псы присмирели и замолкли. Ещё один толчок тряхнул пляж. Почва вокруг норки неизвестного существа покрылась трещинами, верхний слой грунта осыпался и сполз на песок. Под ним оказалась дыра размером с хороший арбуз. По мере того, как дрожь усиливалась, края норы проваливались внутрь, отчего она расширялась и вскоре достигла величины автомобильного колеса.

Максим попятился назад, не ощущая, как брызги волн, разбивавшихся о стены грота, мочат его рубашку. Собаки заскулили и стали топтаться на месте, от их свирепости не осталось и следа.

Из провала в земле показалась черная зубчатая пика. Она вытянулась на пару метров вверх, затем согнулась пополам и заостренным концом уперлась в землю. Максим вспомнил маленького паучка, прятавшегося между стаканами в его сне, и понял, что это не пика, а лапа. Вслед за ней показалась ещё одна, которая уперлась в песок с другой стороны норы. Две другие лапы воткнулись в грунт сверху, ещё две — снизу. Землетрясение достигло максимума. Лапы существа напряглись, впились в землю, и тогда из провала показалось бочкообразное тело, вытянутое, мохнатое, с черным лоснящимся брюхом и бледно-желтой спиной, украшенной причудливым рисунком. Двое щупалец свисали вниз, на их концах клацали, сжимаясь и разжимаясь, исполинских размеров клешни, каждая из которых, казалось, запросто перережет напополам лошадь. На морде существа блестел один черный, как смола, глаз, по его поверхности бешено сновал белесый зрачок.

Ноги Максима подогнулись, и он сел на мокрый песок.

Существо вытянулось на ногах-пиках и выросло до размеров самых высоких самоанских пальм. Черно-желтое тело покачивалось на упругих лапах из стороны в сторону. Раздался громкий звук разрываемой плоти, и под глазом разверзлась покрытая мелкими зубами пасть омерзительного розового цвета. На песок из нее хлынул поток вязкой слизи. Распрямив ноги, существо подалось вверх и издало протяжный вой.

Собаки, прижав уши и поджав хвосты попятились, развернулись и бросились бежать тем же путем, каким преследовали мальчика.

Существо повернулось в их сторону. Пронзительный вой вновь огласил округу. Потоптавшись на месте, будто бы вспоминая, как нужно двигаться по земной поверхности, подземный житель ринулся за убегавшими животными. Нагнав наименее расторопного пса, существо резко согнуло ноги, нырнув к земле, схватило собаку клешнями и, подняв высоко в воздух, разорвало на две части, залив свою желтую спину кровью и ошметками плоти. Части бедного животного отлетели в стороны. Второго, рыжего, пса существо нанизало на лапу и, волоча его тело за собой, устремилось за самой большой черной собакой. Ей почти удалось добежать до опушки мангровой рощи, но паук подпрыгнул высоко вверх и мягко приземлился перед обезумевшим от страха животным. Существо разинуло пасть и, издав дикий вопль, сомкнуло челюсти на шее собаки.

Максим попытался подняться на ноги, но конечности его не слушались. Уже ни ветер, ни крупные капли дождя, начавшие падать на песок, ни волны, бушевавшие за его спиной, не имели значения.

Существо не спеша подобрало клешнями всех поверженных собак и, разорвав их на куски, отправило в рот. Ещё пережевывая последнюю жертву, оно приблизилось к мальчику. Максим накрыл голову руками и зажмурил глаза. Ожидание тянулось вечность. Когда он решился открыть глаза, то понял, что ничего страшного не произошло. Огромный паук распластался рядом с мальчиком и внимательно разглядывал его своим единственным зрачком, издавая грудные урчащие звуки. От него пахло сырой землей и чем-то паленым. Существо начало посвистывать и покачиваться вперед-назад, слегка подталкивая Максима в колено. Максим поднялся на ноги.

— Ты — Кандар? — спросил он.

В ответ раздался продолжительный свист.

— Ты — Кандар, — прошептал мальчик. — И ты защитил меня. Я знал, что ты мой друг.

Он протянул руку вперед и осторожно погладил Кандара по мохнатому черному боку. Урчание стало громче.

Небо над морем разрезала молния. Незаметно сгустившиеся сумерки озарились яркой вспышкой. Дождь участился.

— Мне надо домой, — сказал Максим. — Я сейчас должен уйти. Но я вернусь к тебе, слышишь? Ты живи в своей норе, а я к тебе вернусь. Я буду часто приходить.

Кандар прерывисто засвистел и поднялся на полную высоту своих ног. Он несколько раз качнулся, клацнул клешнями и проворно забрался в провал, пропихнув в него тело и втянув внутрь лапы. Мальчик подошел и заглянул внутрь: темно и пахнет плесенью. «Пожалуй, даже такой дом лучше моего», — подумал он и, промокший и дрожащий, поплелся знакомой тропинкой к коттеджу.


Взволнованный произошедшим, Максим не подумал о том, что отец мог всё ещё находиться в кухне. Вывозившись в грязи, он пробрался через свой подкоп, на дне которого уже начала скапливаться лужица, пересек игровую площадку и уже открыл дверь заднего входа, когда вспомнил о своей ошибке. На удивление, сердце не сжалось, как обычно, в ожидании окрика или оплеухи. Непривычное спокойствие владело мальчиком.

Отца, однако, за столом не было.

Вместо этого взору Максима открылась картина страшного беспорядка. Стол был усеян осколками стекла и залит резко пахнущей жидкостью, вероятно, виски. Большая клякса распласталась на стене над мойкой, в самой мойке лежало отколотое горлышко бутылки и гора осколков. Вывернутая наружу дверца холодильника обнаруживала полную разруху внутри: полочки были разбиты, продукты грудой лежали на полу, от холодильника к столу протянулся молочный ручей. Два стула валялись в разных углах кухни, у одного из них отсутствовала ножка. В доме стояла тишина, настолько плотная, что было слышно, как разбиваются о дно мойки капли воды из кухонного крана.

Мальчик поднял стул и придвинул его к столу.

На втором этаже раздался грохот, словно уронили шкаф, затем закричала мама.

Максим бросился наверх, перепрыгивая через две ступени, рывком распахнул дверь родительской спальни. Опрокинутое трюмо преграждало вход. Пошатываясь, у дальней стены комнаты стоял отец с пустым стаканом в руке. Постель была смята, белая простыня усеяна красными крапинками.

— Папа! — Максим перепрыгнул через трюмо. Голос его задрожал. — А мама где?

Мужчина повернулся к сыну. Глаза его налились кровью, губы сжались в тонкую полоску, нижняя челюсть подрагивала. Отец смотрел будто бы сквозь мальчика, не понимая, кто перед ним.

— Максик, — раздался слабый голос матери. — Иди, милый… Иди к себе. Мама сейчас придет.

Мама лежала между кроватью и стеной. Она схватилась за покрывало и попыталась подняться, но постель сползла вниз, и женщина со стоном упала. Вторая рука стала шарить по стене в поисках опоры, и Максим увидел, что один из пальцев неестественно изогнут, а предплечье покрыто кровью.

— Лежать, тварь! — заорал отец и швырнул в жену стакан. Тот разбился о стену в десяти сантиметрах над её головой. Женщина зарыдала.

Не отдавая отчета в своих действиях, Максим перемахнул через кровать и, боясь взглянуть в сторону мамы, встал между ней и отцом. Мальчик до боли сжал кулаки и широко расставил ноги.

— Только попробуй, — тихо, но твердо сказал он. — Только тронь её ещё раз.

— Уйди в сторону, маленький ублюдок! — язык отца заплетался. — Я разберусь с ней, а потом дойду и до тебя. Вы будет знать у меня! Вы все будете знать!

Он стал приближаться. Максим было отступил, но сжал зубы и поднял кулаки. Отец ударил наотмашь, и мальчик влепился в стену, больно стукнувшись головой.

— Я предупреждал, — пролепетал мужчина. — Теперь в сторону, сын. Это не твой бой.

— А вот и мой, — сказал Максим, поднимаясь и размазывая по щеке кровь, вытекшую из носа, — Ты больше не посмеешь трогать маму, пап.

Отец усмехнулся.

— Кандар! — громко произнес мальчик. — Андаф! Цайст!

— Что за чушь ты несешь? — отец схватил сына подмышки и швырнул через всю комнату, в трюмо. — Лежи там и не вставай, сучий выродок!

Дом содрогнулся.

— Землетрясения не хватало, — пробормотал отец.

Повторный толчок, сильнее.

Мужчина повернулся к жене. Ей удалось сесть и привалиться спиной к стене. Она всхлипывала и прижимала к груди поврежденную руку.

Сквозь завывания ветра за окном прорвался протяжный звериный вой. Максим встал на четвереньки и потряс головой. Она кружилась, на правом виске наливалась большая шишка.

Вой повторился, уже ближе.

— Откуда здесь волки? — спросил отец.

Наконец, Максим пришел в себя и поднялся на ноги.

— Больше никогда, — сказал он. — Слышишь, отец? Никогда.

На первом этаже с оглушительным звоном вылетело окно.


6 мая — 22 июня 2019 г.



*Что это такое? Откуда это у тебя? (нем.)

**Не вздумай это читать! Ты не должен это читать!(нем.)

***Выкинь это! Говорю тебе, выкинь!




Автор


Роман Крит



Возраст: 37 лет



Читайте еще в разделе «Рассказы»:

Комментарии приветствуются
Ммм. Не дочитала но обещаю дочитать. Очень уж интересно)
+3
22-06-2019
milena
 
дочитывай! быстрее на поправку пойдешь)
0
11-07-2019
Прочла. Глубокая вещь. Вы смело поднимаете волнующие темы, продумываете каждый ход, умело оживляете художественную реальность. На мой взгляд, это признак мастерства. У Вас большое будущее. Успехов.
+2
22-06-2019
Большое спасибо, Яна. Очень рад.
0
22-06-2019
Силён ты, Роман! Силён. Стиль кого то из классиков, что то такое читал ещё в детстве. Будто в детстве и побывал.
Спасибо🙏
+1
22-06-2019
Спасибо, Андрей Я рад, что ты заглядываешь в гости
0
22-06-2019
начало показалось затянутым. как только Максим открыл бутылку — дальше прочла на одном дыхании. хотелось бы знать чем закончилось спасибо! очень годно, качественно и интересно!
+2
22-06-2019
А чем закончилось — каждый решает для себя сам;) Большое спасибо
+2
23-06-2019
мелькнул вариант о силе мысли. когда-то прочла о чабане и мальчике, на которого бродячие псы напали. мужчину и ребёнка разделяла широкая река. чабан хватал огромные валуны и перекидывал через реку. собаки испугались, убежали. а позже мужчина пытался повторить свой подвиг, т.к. ему никто, кроме мальчика, — не верил. но у него ничего не вышло; камни шлёпались в середине реки то, что мы рождаем монстров в критические минуты своей жизни — достоверный факт спасибо за ответ. просто я отношусь к тем читателям, которым нужна обратная связь с автором, если произведение мне интересно. но не всех авторов радуют вопросы. есть те, кто раздражается.
+2
23-06-2019
Для меня творчество — это и есть приглашение читателя к диалогу. И если читатель откликнулся, то нет лучшей награды для автора😊🙏
0
24-06-2019
Наверняка Кандар укокошил разбушевавшегося родителя, но это осталось за кадром. Да и старушка права — лучше б не читал и не вызывал. С одной стороны — вроде как защитник у Максима появился,который может наказать любого обидчика; а с другой — так вокруг пацана мёртвая зона окажется вскоре, и сможет ли он контролировать паучка ещё большой вопрос. В каком-то фантастическом фильме(или сериале) сюжет был про мальчика и дух, который был призван защищать ребёнка. В общем он мог убить даже того, с кем герой поссорился. А ситуации разные бывают.
Классная история в общем, прям как у Кинга.
+3
23-06-2019
А что если никакого монстра в действительности нет? Большое спасибо за внимание и за отзыв!
+2
23-06-2019
Один монстр там всё-таки есть — отец героя ) но его мне, честно говоря, не жалко, руки ему видимо ни к чему
+2
23-06-2019
Mishka
 
Хорошая авторская проза, обещаю дочитать позже.
0
23-06-2019
Сильный рассказ. А продолжение будет?
+1
23-06-2019
Вроде, как "Оно-2", спустя 27 лет?;) Вполне возможно. По крайней мере, думаю, было бы интересно над ним поработать. Спасибо за оценку!
0
23-06-2019
жутко.
рассказ звучит гораздо правдоподобнее некоторых рассказов без чудовищ; десятка
+1
24-06-2019
Большое спасибо!
0
24-06-2019
milena
 
Прочитала с большим удовольствием. Сначала скептически, возможно, из-за названия; потом повествование все больше и больше затягивало)
Экспрессия событий и мистика сделали свое дело.

Отмечу потрясающее описание местного самоанского колорита и необычное включение в эту экзотику немецкой составляющей. Убедительно получилось) И краски тихоокеанских островов смешались с германским языком...

Мистика... скептически отношусь. Реальностью нереального очень напомнило сюжеты "Секретных материалов". Впрочем, это же рассказ-легенда. А в легендах всегда есть место исполинским героям и чудесным спасениям.

Есть и замечания:
туристы арендовали коттедж отвратительного состояния, о чем свидетельствует описание стульев; нужны ли на теплых островах ватные одеяла? ватные...
"Не отдавая отчета в своих действиях, Максим перемахнул через кровать..." Мне кажется, что он вполне осознавал, что ХОЧЕТ ЗАЩИТИТЬ свою мать любой ценой. Поэтому, сам понимаешь, фраза спорная.

При всем динамичном повествовании, увлекательных путешествиях мальчика, ярких красках острова и необычных словах — послевкусие осталось очень тяжелое. Финальная сценакак ты и задумывал — словно камень, разбивший не только стекло в доме, но и попавший в душу.
+1
11-07-2019
Не стану оправдываться — замечания по делу, что ещё раз говорит о необходимости тщательно продумывать все детали повествования. Спасибо тебе за вдумчивое чтение, мой дорогой друг😊🙏 Я безмерно счастлив что произведение оставило след в твоей душе. Это значит, оно написано не напрасно Всегда рад тебе.
0
11-07-2019
Хорошо! Сюжет и исполнение в основном понравились. Есть некоторые замечания при первом прочтении.
Название города Апиа нужно склонять. В Апию. Пример: "Миссис Дэвидсон показала Макфейлам стоявшую ярдах в трехстах от стенки шхуну, на которой им предстояло отправиться в Апию". (С. Моэм "Дождь").
С немецким что-то не так. Я постараюсь в ближайшее время уточнить у специалиста, как тут следует выразиться, но darin означает внутри чего-то. Даже если внутри свернутой записки, не годится.
С переводом "должен" всё сложнее, как и в английском, поэтому нужно обсудить, что именно бабка хочет сказать))
Можно всё эти вопросы закрыть, добавив в ремарку "искажен. нем."
/Уйди в сторону/. У папашки и так заплетается его поганый язык, и он вообще злой урод. Мне кажется, ему больше подойдет простое уйди ( еще слова на щенка тратить, "ст" выговаривать).
+1
11-07-2019
Большое спасибо за высокую оценку и критичность при прочтении! Именно такого читателя ценю больше всего! Немецкий для меня переводил (и проверял впоследствии) преподаватель из московского вуза, так что всё точно. Про Апию не знал, спасибо.
0
12-07-2019
Тогда ОК)) У меня дойч на уровне Кисы Воробьянинова "гиб мир цвай штюк брот".
0
12-07-2019
Стало очень интересно, по какому принципу вы создавали заклинание. В kandar была опознана пещера, а дальше нужна подсказка.
+1
11-07-2019
Вы знаете, а секрета никакого нет. Внутренний взор увидел такую картинку, вот и родилось заклинание. Оно ничего не означает, кроме того, что Кандар — это название монстра. Да и оно чистой воды выдумка... Собственно, эти слова и потребовали ввести в повествование немецкий язык, а к нему уже и определилось место действия.
0
12-07-2019




Автор


Роман Крит



Возраст: 37 лет



Расскажите друзьям:


Цифры
В избранном у: 0
Открытий: 348
Проголосовавших: 8 (Яна Бель10 milena10 Глупая девочка Аня10 Romantic10 Абрикоска10 Июлька10 Придворный Шут10 BlueShum10)
Рейтинг: 10.00  

Пожаловаться