Евгений Гусаченко — Я творю в стельку пьяный

Поэт! Дружище! Алкоголик!
Я болен как и ты вином...
Давай в лесу накроем столик,
Литруху вместе разопьем...

Пусть трезвых жизнь в тумане сером...
что можно, друг, нарисовать?
мешая только черный с белым,
приятней стопку наливать...

Лишь под крылом зеленой твари,
возможно разглядеть цвета.
Давай-ка, плюшечку заварим!!!
гашишь и не таких питал!

Под наркотой, дружище, больше
Оттенков розовых, иных!
И по секрету... время дольше...
прикинь, какой родится стих!

Наркота — фу. Водка!!!

Водка тоже сука вздорная!
Напиваясь по утрам,
Прет зараза стихотворная,
Пара строчек и стакан!

Десять лет пройдут и скошенный
Ты проснёшься и больной,
Печень, мозг давно изношены,
Ты не вечный под луной!

Так скажи, брат, откровенно мне,
Что поэта ты убил!
Нет иного вдохновения
Кроме счастья и любви!

Гимн водке

Постигая глубинную сущность России,
Начиная с конца позапрошлого века,
Понимаешь: для нас коллективный Мессия –
Это Горькая в чарке и луковка-репка!

Разве мы Николая смели за Ходынку,
Воскресенье Кровавое, Ленские казни?
Не-е-е-т… Введеньем сухого закона дубинки,
Он обрек весь народ на похмельные страсти.

А за что мы свергали Керенского, братцы?
За войну? За распад? Разразившийся хАос?
Нет, хотели в подвалах вином нахлебаться!
В Зимнем пьянка великая предполагалась.

Мы пошли за Иосифом твердо и смело,
В 25 году сдвиг наметился четкий,
Он решительно смял Николашкино дело –
Дал свободу идее по имени Водка!

Дал идее возможность вовсю порезвиться
На просторах империи Красных наркомов…
Долго будет нам наше могущество сниться,
То, что Горби обрушил известным законом.

Мы усохли без водки — вот смысл глубинный,
Обрушенье — итог беспохмельных мучений.
Очевидно, что мы становились скотиной,
На волне полоумных ограничений.

И спаслись исключительно, только, отказом,
От лимита идеи повального пьянства,
Нарастили жирок в состоянье «под газом»,
Подросло и могущество у государства.

Но опять наблюдается ужесточенье,
Тихой сапой ввели временные запреты,
А отсюда, законное в массах, броженье,
Доведете народ до кровавой вендетты…

Прекратите глумиться над нашей идеей
Пить всегда и везде и, желательно, много,
А иначе не быть вам у власти, злодеи,
Руки прочь от хмельного веселого Бога!

В поэзию приходят алкоголики,

БОМЖи слагают яркие стихи,

Эстетов от бессилья треплют колики,

Работы дна свежи и глубоки.


В них бьется жизнь веселой, шумной улицей,

И аромат помойки нежит нюх,

Где двадцать первый плотоядно щурится

Бездушными глазами жирных мух.


Ах, это братство свальное, вокзальное,

От века нескончаемый шалман,

Скандальное. Порой — исповедальное,

Здесь каждый поднесет тебе стакан.


И подлинные строки зарождаются,

Тут всякий нищий. Потому — поэт!

Из теплотрассы крысы разбегаются,

Когда там собирается весь свет.


Весь свет пропащих в плане общепризнанном,

Для многих это — человечий хлам,

Но сколько здесь страстей, сюжетов жизненных,

Но сколько пищи для великих драм.


Здесь проститутка — королева вечера

Кому-то отдается под столом,

А мусорщик со свалки водкой лечится,

И режется бутылочным стеклом.


Средь них хронист на ленте пипифаксовой

Рифмует быстро сладострастный акт,

Вот вам поэт чердачно-теплотрассовый,

И он совсем не единичный факт.


Да здравствуют клоаки откровения,

Поэтам дна почетное виват!

Лишь на того снисходит вдохновение,

Кто не боясь, заглядывает в ад!

А я спивался в одиночку!
Без проституток-королев!
На пьянстве я поставил точку
Нет, братец, истины в вине...
А впрочем тезис этот спорный,
Возможно, я, дойдя до дна,
Там истину однажды понял
Она со дна была видна!
Сейчас я пью совсем иначе!
Со мной и дамы и мужья,
Соседи обо мне судачат
Судачат обо мне друзья!
А мне, действительно, все по хер!
Ты пишешь "опустившись в ад"
А я на выдохе и вдохе
Ценю божественный сей клад!

Я человек-литр!

Я человек-литр,
Я очень много пью,
Хлопушка, мотор и титр,
Мягкое I love you?
Сладкая горечь пинт,
«Прочь, не умеющий пить!»
Огненная вода…
Кто крикнул нет? Да!

Я человек-литр,
Право, смешно смотреть,
Как поправляет пюпитр,
Как направляет медь
На оглушённых нас
Великотрубный бас.
Огненная вода…
«До» не играйте! Да!!!

Я человек-литр,
Гордость льёт через край,
Сакс, выдавай-ка финт,
Штоф накатив, играй.
Будут гореть в огне,
Водке сказавшие «не»
Огненная вода –
Здесь, везде и всегда!

Произведение и комментарии шокирующие

Отнюдь. Комментарии ожидаемые.
Это вечная тема

Дайте водки мне стакан
С гранями хрустальными
Не судите что я пьян
С мыслями туманными
Но сегодня не во вред
Пойло больно вредное
Как лекарство от всех бед
Это средство верное
А тем более с моей
Головою буйною
Сразу станет веселей
В эту ночку лунную
Поведет меня она
Да под белы рученьки
В ночь где белая луна
Расплескала лучики
Там где белки хоровод
Водят с медсестричками
В доме со стальным замком
Да медными табличками
Там я знаю, ждут меня
Как прихода бога
Лейте, лейте мне вина
Больше чем немного...

Вот и я, как вы. Ну в драбадан пишу. В лёжку.
А у вас хорошо получилось. Не менее литряги приложили. Уважаю.

Десятка даже не знаю, за сам стих или за комменты. Всё очень классно!

В продолжение темы! Как говорится, раз пошла такая пьянка!!!

Пой гитара, плачь без умолку
Что горит, наливай в стакан
За накрытым скатертью столиком
Пой, покуда не слишком пьян

Развернись ты душонка забитая
Не серпом так чугунным ЕДром
В этом городе богом забытая
А похмелие будет потом

Лейся песня по стопкам по рюмочкам
Лей бармен суррогату в стакан
Так и тянутся руки под юбочки
Разукрашенных, выпивших дам

Льётся речкою бурной веселие
Кто — то лёг отдохнуть под столом
Это сёдня, а завтра похмелие
Но оно уже будет потом…

Я алкоголик!

Я пить устал, ах, как я пить устал,
Устал вливать я в страждущую глотку,
Изделье предприятия «Кристалл»,
И в ванне разливаемую водку.

Устал я пиво литрами глотать,
Пусть самого раскрученного «брэнда»,
И ведрами коктейль употреблять,
Где градиенты — крем, шампунь и бренди.

Забыл уж, сколько жизнь моя течёт,
По некогда проложенному курсу,
Я утро начинаю водкой в рот,
В обед не разбираю — что пойдёт,
А в ночь «От поту ног», и без закуски.

Мои друзья, знакомые БОМЖи, —
Принципиально пропили жилплощадь –
Толкуют мне на кухне: «Ты скажи,
Ну, почему не хочешь жить попроще

Продай, как мы свой грязный уголок,
Смотри — одни клопы и тараканы,
Спускайся к нам в подвал, на огонёк,
У нас там всё. И даже есть стаканы.

Мы за свободу пьём на брудершафт,
Есть женщины средь нас и всё такое,
Тебе, друган, остался только шаг,
Последнего решительного боя.

Вот ты страдаешь, жадностью томим,
За что? Да за ободранные стены,
А ты попробуй стать из нас одним,
Прозревшим и презревшим фальш и цену

Бессмысленной погони… И зачем?
За призраками сладкого комфорта?
Но в этом мире нет прекрасней тем,
Чем тема «на троих». Какого чёрта

Компьютер, хата, вот еще стихи,
Что ты кропаешь пьяный в дым и стельку?
Продай скорей, таким же стань, таким,
Нам капитала хватит на недельку.

Устроим пир на весь БОМЖовский край,
И арендуем местную помойку,
Давай, братан, по двести грамм, давай!»
Я, отключаясь, падаю на койку…

А утром снова — как я пить устал,
Как я устал от этой пьяной жизни,
От водки предприятия «Кристалл»,
От пива, что мешать я с водкой стал,
И от друзей, которых только свистни…

Корпоративная вечеринка

Он шел и думал о былом,
Там получилось плохо, низко.
Там он валялся под столом,
Куда его направил «Виски»

А начиналось на Ура,
Сорочка, бабочка и смокинг,
Но дернул черт его с утра —
Перед тусовкой принял допинг.

И допинг пустяковый, блин,
Сто грамм Немирова, что с перцем,
Он до того был господин,
А после стал добрейший сердцем.

Цепляться к бабам стал, как клещ,
На брудершафт и все такое,
Вид женских обнаженных плеч
Все не давал ему покоя.

Тусовка только началась,
А он догнался с трех подносов,
Его дотла сжигала страсть,
И связь мерещилась с раскосой,

Брюнеткой жгучей — он ее
Приметил сразу, вожделея,
И навалился на питье,
Чтоб быть живей и веселее.

Мы неуемны, господа,
Средь милых личиков и ножек,
И нас влечет, влечет туда –
В мир блеска, лоска и застежек.

Был явно лишним тот бокал,
Коньячный, с пятого подноса,
Он как свинья его лакал,
При этом оскорбляя босса.

Брюнетку все же покорил
Каким-то пошлым комплиментом,
Но вот, пока он «Виски» пил,
Она ушла с корреспондентом

Какой-то глянцевой херни,
Что освещает эти «пати»,
Заметив, как пошли они,
С досады выкрикнул он: «Нате!»

И кукиш вывалил им вслед,
Сочтя присутствие притоном,
Был ошарашен высший свет,
Сей жест, считая, моветоном.

А напоследок он упал,
Хлебнув с девятого подноса,
И смокинг под столом искал,
По дамским юбкам тычась носом.

Потом забылся и ушел,
Потом вернулся и забылся,
Потом потребовал крюшон,
Затем с разносчиком сцепился…

И вот он в думу погружен,
Былое очень огорчает,
Но слышал — боссом он прощен,
И это к жизни возвращает.