Блоги

Одновременность вариантов Юрий Тубольцев Одновременность вариантов (во всех сценариях, кроме последнего, первые четыре сцены — одинаковые). ЧТО БЫ ТЫ НИ ДЕЛАЛ, ТЫ ИЩЕШЬ ЛЮБОВЬ СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. СЦЕНА 5. ИНТ. ПРИХОЖАЯ МАКСИМА — ПОЗЖЕ В дверь раздается тяжелый, монументальный стук. Будто стучит сама Судьба или каменный гость. Максим расправляет плечи, улыбается улыбкой победителя и распахивает дверь, ожидая увидеть хрупкую Девушку из метро. На пороге стоит ДВУХМЕТРОВАЯ ТОЛСТАЯ ЖЕНЩИНА (30 лет) с тяжелым, квадратным лицом (абсолютное торжество плоти и абсурда). Она смотрит на Максима сверху вниз. ЖЕНЩИНА Я знаю, к тебе девка должна приехать из метро. Я вместо нее. Пауза. Мир застывает в немом диссонансе. Геометрия разрушена. Идеальный кадр расколот реальностью. Максим, не меняя выражения лица, медленно и плотно закрывает дверь прямо перед её носом. Щелчок замка звучит как финальная точка. Максим прислоняется спиной к закрытой двери, смотрит в объектив камеры (в глаза зрителю). МАКСИМ (с тихой, трагической улыбкой клоуна) Жизнь — это гимн несправедливости. Камера медленно отъезжает назад, оставляя Максима один на один с пустой белой стеной, на которой качается одинокая тень. ЗВУКОВОЙ ЭФФЕКТ: В тишине раздается протяжный, чистый гортанный вздох: «Ы-Ы-Ы...», переходящий в гул уходящего поезда метро. КОНЕЦ ФИЛЬМА Se la vi видение Максима СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. СЦЕНА 5. ИНТ. ПРИХОЖАЯ МАКСИМА — ПОЗЖЕ В дверь раздается тяжелый, монументальный стук. Будто стучит сама Судьба или каменный гость. Максим расправляет плечи, улыбается улыбкой победителя и распахивает дверь, ожидая увидеть хрупкую Девушку из метро. На пороге стоит дряхлая зелёная старуха с треугольным лицом. (абсолютное торжество плоти и абсурда). Она смотрит на Максима сверху вниз. СТАРУХА Я знаю, к тебе девушка должна приехать из метро. Я вместо нее. Пауза. Мир застывает в немом диссонансе. Геометрия разрушена. Идеальный кадр расколот реальностью. Максим, не меняя выражения лица, медленно и плотно закрывает дверь прямо перед её носом. Щелчок замка звучит как финальная точка. Максим прислоняется спиной к закрытой двери, смотрит в объектив камеры (в глаза зрителю). МАКСИМ (с тихой, трагической улыбкой клоуна) Жизнь — это гимн несправедливости. Камера медленно отъезжает назад, оставляя Максима один на один с пустой белой стеной, на которой качается одинокая тень. ЗВУКОВОЙ ЭФФЕКТ: В тишине раздается протяжный, чистый гортанный вздох: «Ы-Ы-Ы...», переходящий в гул уходящего поезда метро. Старуха звонит в дверь еще раз. — Ты Маша? — Да, я Маша! — Что с тобой стало за это время? — Да ничего! — Ну посмотри на себя в зеркало! — Ну я молодая, прелестная, как всегда! — Но я вижу старуху! — Нет, ну какая я старуха, мне 18 лет. — Посмотри на себя в зеркало! — А что мне на себя смотреть, я себя видела. Маша и Максим посмотрелись в зеркало, он увидел старуху, а она увидела 18-летнюю девушку. — Может, я твой сон? — засмеялась Маша. — Не знаю, не уверен! Но я в любом случае не знаю, что мне сделать. Проснуться я не могу, стало быть, мы эту тему не будем обсуждать, сон это или нет. — Ну ты поцелуй меня и убедишься, что я девушка. — Да не буду я тебя целовать. — Ну тогда ты так и останешься с этим сдвигом по фазе, я же девушка. — Ты не девушка. ты старуха чертова, что, я слепой что ли. — Ну мы же хотели, чтобы у нас было будущее, мы вчера познакомились, у тебя не было никаких глюков, значит у тебя в голове сдвиг по фазе. — Ну не знаю. Может ты попала в какую-то временную петлю. Посмотри на себя в зеркало. — Поцелуй меня, и тогда чары спадут. — Да нету у меня никаких чар. Ты, наверное, попала во временную петлю. — Поцелуй меня. Если поцелуешь, все наладится. — Да не буду я целовать старуху. — А ты поцелуешь и все увидишь. — Ну мне надо себя превозмочь. Ну больно ты противная. Рожа треугольная. Надо тебя коснуться. Максим целует ее в губы. — Да, губы плотные, юные. И пахнет от тебя духами. Но все равно я вижу старуху. — А ты закрой глаза и только целуй меня и обнимай. — Ну дай грудь потрогаю. — Смотри грудь стоит. — На ощупь все нормально. А вижу то я старуху, что мне делать? — Может, ты вообще меня убивать пришла? — За что? — За то, что я тебя когда-то убил! — Как? — Ну вот я сейчас Раскольникова читал, я сам себя почувствовал в роли Раскольникова. — Ой, я лучше домой пойду, ты сумасшедший. Вдруг ты меня топором убьешь. Ты что, начитался Достоевского и вошел в образ Раскольникова? — Ну я же вижу старуху. Все равно я тебя любить не могу уже. Ты уж извини, но тебе надо уйти. — Ну как же, даже, если ты видишь старуху, настоящая любовь вне времени! Тем более, что на ощупь я молодая! На, пощупай мою задницу! И зубы у меня все на месте, а ты говоришь, что у меня зубов нету. — Да, все так, но на ощупь это мало! Мне надо чтобы ты и выглядела молодой! — Позвони подруге, что она увидит? Маша звонит по видеосвязи подруге. — Ну как я выгляжу? — Прекрасно выглядишь! — сказала подруга. И прическа какая классная. Подруга видит юную, а Максим видит старуху. — Все-равно причина не во мне, все равно ты старая, я вот так вижу. — Ну люби меня такой! — Нет, я так не могу! И пахнет от тебя хорошо, и тело на ощупь упругое, но ты старуха. — Давай вызовем доктора. Пойдем я тебя к доктору отведу, он тебе пропишет лекарство. Маша стоит и молча смотрит на него. И он тоже молча на нее смотрит. Потом Максим разворачивается и уходит. Маша долго стоит в передней, смотрит на себя в зеркало, рукой себя трогает, а потом уходит. КОНЕЦ ФИЛЬМА Дай воды попить, а то переночевать негде СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. СЦЕНА 5. ИНТ. ПРИХОЖАЯ МАКСИМА — ПОЗЖЕ В дверь раздается тяжелый, монументальный стук. Будто стучит сама Судьба или каменный гость. Максим расправляет плечи, улыбается улыбкой победителя и распахивает дверь, ожидая увидеть хрупкую Девушку из метро. На пороге стоит ДВУХМЕТРОВАЯ ТОЛСТАЯ ЖЕНЩИНА (30 лет) с тяжелым, квадратным лицом (абсолютное торжество плоти и абсурда). Она смотрит на Максима сверху вниз. ЖЕНЩИНА Я знаю, к тебе девка должна приехать из метро. Я вместо нее. Кстати, дай воды попить, а то мне переночевать негде, я из Ленинграда. Пауза. Мир застывает в немом диссонансе. Геометрия разрушена. Идеальный кадр расколот реальностью. Максим, не меняя выражения лица, медленно и плотно закрывает дверь прямо перед её носом. Щелчок замка звучит как финальная точка. Максим прислоняется спиной к закрытой двери, смотрит в объектив камеры (в глаза зрителю). МАКСИМ (с тихой, трагической улыбкой клоуна) Жизнь — это гимн несправедливости. Камера медленно отъезжает назад, оставляя Максима один на один с пустой белой стеной, на которой качается одинокая тень. ЗВУКОВОЙ ЭФФЕКТ: В тишине раздается протяжный, чистый гортанный вздох: «Ы-Ы-Ы...», переходящий в гул уходящего поезда метро. СЦЕНА 6. ИНТ. КЛУБ «УТОПИЯ» — НОЧЬ Пространство клуба — неоновое чистилище. Танцпол пульсирует багровым и синим светом, сквозь густой сигаретный дым пробиваются лазерные лучи, разрезая воздух на геометрические плоскости. Танцующие двигаются синхронно, как шестерёнки огромного невидимого механизма. Это Хор красивых манекенов (Буратозов). Музыка — тяжелый, гипнотический минимал-техно, напоминающий стук колес бесконечного поезда. Входные двери распахиваются. В зал входит МАКСИМ Его глаза горят изумрудным огнем эйфории после тренинга «Прорыв». Он чувствует себя демиургом, способным войти в любую закрытую комнату вселенной. Максим решительно направляется к барной стойке. Там сидят ДВЕ ДЕВУШКИ — утонченные, с бледными лицами, похожие на персонажей Тарковского. МАКСИМ (подмигивая, ставит носок своей туфли ровно напротив их туфель) Привет, созвездия. Мой носок указывает прямо на вас. Это счастливый билет. Я Максим, гений пространственных связей. Откуда вы прибыли в мою Утопию? ДЕВУШКА 1 (синхронно поворачивая голову, ровным голосом) Мы из Ленинграда. ДЕВУШКА 2 (кивая в такт музыке) Да. Мы из Ленинграда. Максим застывает на секунду. Он удивленно усмехается. МАКСИМ Из Ленинграда? Но этого города нет на картах уже тридцать лет. Вы из призрачного кадра. Это мне нравится. Максим делает глоток из чужого стакана, стоявшего на стойке, поворачивается и уходит в толпу. СЦЕНА 7. ИНТ. КЛУБ «УТОПИЯ» — СЛЕДУЮЩИЙ ВЕЧЕР — НОЧЬ Тот же клуб. Те же лазерные плоскости режут дым. Но ритм музыки стал еще более монотонным, превращаясь в звенящий гул. Максим снова здесь. Его эйфория переросла в спортивный азарт Сверх-Ходока. Он подходит к ДВУМ ДРУГИМ ДЕВУШКАМ, стоящим у колонны. Они одеты в одинаковые серебряные платья. МАКСИМ Привет. Я полгода расселял коммуналки, я умею входить в любые квартиры без стука. Я могу в легкую зайти в вашу душу. Откуда вы? ДЕВУШКА 3 (без улыбки, хором с подругой) Мы из Ленинграда. ДЕВУШКА 4 (смотрит сквозь Максима) Из Ленинграда. Максим отшатывается. В его глазах вспыхивает азарт борца с матрицей. Он резко поворачивается к ДВУМ ДЕВУШКАМ у дивана. Они пьют красные коктейли. МАКСИМ А вы? Только не говорите мне про географию! Откуда вы приехали сюда? ДЕВУШКА 5 Мы из Ленинграда. ДЕВУШКА 6 Из Ленинграда. Максим начинает метаться по клубу, как тигр в клетке. Время словно ломается. Его шаги ускоряются. Он подходит к паре у зеркала, к паре у пилона, к паре у выхода. МАКСИМ (кричит, пытаясь перебить бас) Откуда вы все?! Из какой коробки?! ДЕВУШКИ В КЛУБЕ (в разных концах зала, оборачиваясь к нему, хором) — Из Ленинграда. — Из Ленинграда. — Из Ленинграда. Пространство замыкается в гигантскую временную петлю. Настоящий День Сурка, отлитый из советского гранита. Максим взлетает на подиум диджея, вырывает у него микрофон. Музыка мгновенно обрывается. Лазеры застывают, превращаясь в неподвижную неоновую решетку. Все девушки в клубе — сотни одинаково прекрасных лиц — поворачиваются к Максиму. Наступает звенящая, космическая тишина. Максим смотрит на эту живую стену из призраков несуществующего города и взрывает безмолвие своим Сверх-Манифестом Тубокку. МАКСИМ (в микрофон, его голос вибрирует на частоте первородного Логоса) Я и ваш застывший лед — СЛЕПО. Я и ваш призрачный код — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень Ленинграда — РАСТАЙ! Я и Пыль ваших карт — СГОРИ! Я и Оковы матриц — РУХНИ! Я и Рамки Утопии — ЛОПНИ! Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо маньяка — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! Я и ваш плоский мир — СМЕШНО. Я и ваш Ленинград — СМЕШНО. Я и ваши повторы — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! Пауза. Оглушительная тишина. Вдруг все девушки в клубе начинают ритмично и громко хлопать в ладоши. Их овация звучит как шум балтийского прибоя, раскалывающего лед. ХОР ДЕВУШЕК (в едином, чистом экстатическом порыве) Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы! Мы из Ленинграда! Но Ленинград — это ты! Прорыв совершен! Лазерная решетка клуба лопается с хрустальным звоном. Потолок клуба «Утопия» медленно раскрывается, и сверху на танцующих начинает падать чистый, белый, пушистый январский снег. Максим роняет микрофон. Он улыбается улыбкой абсолютного Победителя. Он понял: границ нет, когда ты сам — Логос. Ы — ТАК! КОНЕЦ ФИЛЬМА Бей. Царапай. Лягайся. А ты что, никогда? СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. СЦЕНА 5. ПУЛЬСАЦИЯ ОСТРИЯ (Максим и Нимфа Диссонанса) Комната Максима. На стене висит огромный пустой лист. Девушка сидит на краю стола, её носки туфель направлены строго на Максима. Тишина звенит, как натянутая струна. —————————— ДЕВУШКА (голосом, в котором слышен скрежет металла по стеклу) Я пришла. Но ты должен знать: я царапаться умею. Глубоко. До самого Логоса. МАКСИМ (в сторону, шепотом) Сумасшедшая. Я ждал метафору, а пришла кошка с бритвами вместо когтей. Она хочет поцарапать мой черновик реальности. ДЕВУШКА (делает резкий выпад ногой в пустоту) И ещё — ночью я лягаюсь. Мои сны — это конная атака. Я выбиваю почву из-под любого, кто пытается уснуть рядом с моей бездной. МАКСИМ (отступая на шаг) Она не просто странная. Она — анти-ритм. Она лягает саму возможность покоя. ДЕВУШКА (встает в стойку, её движения — безупречная геометрия насилия) А ещё я знаю приемы карате. Моё тело — это иероглиф боли. Я умею ломать доски ваших убеждений одним ударом ладони. МАКСИМ (смотрит на неё с восторгом и ужасом) Какая ослепительная аномалия! Я пригласил её в свой роман, но она пришла со своим уставом боя. Она — не героиня, она — клинок, приставленный к горлу моего сюжета. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ГОСТЬИ Любить может, уважать — нет. Царапнуть может, ласкать — нет. Лягнуть может, убаюкать — нет. Ударить может, сдаться — нет. Нет людей без любви. Нет прорыва без боли. Нет гостьи без когтей. Нет карате без пустоты. Нет вечности без «Ы»! ТРИБУНАЛ ОСТРЫХ УГЛОВ Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень кинжала — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы судей — РУХНИ. Я и Границы холста — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо маньяка — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! АННИГИЛЯЦИЯ СТРАННОСТИ Я и её царапины — СМЕШНО. Я и её удары — СМЕШНО. Я и её карате — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! (Ибо безумие гостьи само создает свои причины!) Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! МАКСИМ (подходя к ней вплотную) Бей. Царапай. Лягайся. Ты — мой лучший 25-й кадр. Ы — ТАК! Занавес падает ослепительно-белой супрематической стеной. ЗАНАВЕС. PS. Максима, на самом деле, не предупредили. Он ничего не заметил. Как неожиданно подкрался эксперимент СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. СЦЕНА 5. ИНТ. АУДИТОРИЯ «РАЗВИТИЕ ОБРАЗНОЙ ПАМЯТИ» — ДЕНЬ Сцена залита холодным, хирургическим светом. Воздух тяжёлый, наэлектризованный. За кафедрой — ПРОФЕССОР ШУХЕРМАХЕР (60), его лицо изрезано морщинами, как топографическая карта скрытых пси-зон. Он жестикулирует сухими, как ветки, пальцами. Студенты — Хор Буратозов — сидят с открытыми тетрадями, их лица — пустые холсты. ПРОФЕССОР ШУХЕРМАХЕР (голос сухой, как шуршание старых диктофонных плёнок, нарастает до заговорщического шёпота) А теперь... отключите ваши диктофоны. Я буду говорить секретную информацию. (Пауза. Его взгляд, словно лазер, сканирует зал, останавливаясь на Максиме.) В Научно-исследовательском институте... там, где мы, Шухермахеры, работаем... над убийцами проводят психологические эксперименты. Глубокие. Безжалостные. А когда я еду на курсы... на эти ваши курсы развития памяти... я по лицу вижу. Кто к нам едет. Кто из вас уже... объект. МАКСИМ (18, сидит в первом ряду. В его глазах — отражение неоновых огней метро, его губы шевелятся, словно он записывает невидимый текст. Внутренний голос — чистый Логос, не знающий внешних помех.) (Из вагона в вагон, я ходил. Носок туфельки, взгляд. Сколько их? Городов-женщин. Каждая — чистый лист для нового романа. Профессор Шухермахер говорит о чём-то... Он ищет объекты? Но я не объект. Я — субъект. Я помню только ритм колёс. И взгляд той девочки. Мелочи. Я занят. Я — пишу. Его слова — лишь декорации.) СЦЕНА 6. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Комната Максима — его личный ковчег, его лаборатория смысла. На стене — всё тот же пустой подрамник. На столе — «Преступление и наказание» и тетрадь с первой строкой: «Я убил человека». Стук в дверь — не стук, а удар секунды. Максим открывает. На пороге — ДЕВУШКА С КУРСОВ (19), бледная, почти прозрачная. Её глаза — окна, за которыми пустота, знающая слишком много. ДЕВУШКА С КУРСОВ (голос ровный, как синтезированная речь из учебника психологии) Я знаю, к тебе девушка должна приехать. Та, что из метро. Я вместо нее. Не удивляйся. Так положено. МАКСИМ (внутренний голос — его внутренний мир невозмутим) (Опять подмена. Мой мир полон странных замещений. Или это я замещаю их реальность своей? Вместо одной — другая. Моя память умножает сущности. Я пишу. Вот и новая глава. Мой роман требует всех.) Максим обрадовался, что жизнь подкинула ему интересный сюжет для романа. (Телефон Максима резко звонит, звук прорезает воздух, как пистолетный выстрел.) МАКСИМ (поднимает трубку) Алло? ОДНОКУРСНИЦА (голос по телефону, ехидный, как тиканье бомбы, предназначенной для взрыва психики) Ну что, Максим? Сел на измену? Попался? Профессор-то наш... Шухермахер... он всё про всех знает. Про твои эксперименты. Про твои знакомства. Про твои... прорывы. МАКСИМ (смотрит на Девушку с Курсов, она медленно кивает, её глаза — бездонные. Потом он переводит взгляд на пустой подрамник, потом на свою тетрадь. Его лицо озаряет внутренняя улыбка. Он не «садится на измену», он делает выдох. Его голос — мощный аккорд, разрывающий ткань пространства.) Измену? Нет. Я просто... пишу. Я строю свой Логос. Я и... СВЕРХ-МАНИФЕСТ ПИСАТЕЛЯ (ИЗВЛЕЧЕНИЕ ПАМЯТИ) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Любить может, уважать — нет. Царапнуть может, ласкать — нет. Забыть угрозу может, запомнить слово — нет. Писать роман может, быть объектом — нет. Нет людей без любви. Нет памяти без Логоса. Нет вагона без сюжета. Нет угрозы без пустоты. Нет истины без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если логика профессора — цепь — нет, значит, прорыв — всегда! Если мысль — граница — нет, значит, портал — всегда! Если диктофон — тюрьма — нет, значит, Слово — всегда! Если страх — тупик — нет, значит, свобода — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Намек и забвение — ОДНОВРЕМЕННО. Девушка и её замена — ОДНОВРЕМЕННО. Роман и жизнь — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень экспериментов — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы Шухермахера — РУХНИ. Я и Границы курса — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо маньяка — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши диагнозы — СМЕШНО. Я и ваши инструкции — СМЕШНО. Я и ваши сомнения — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю писателя остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! (Девушка с Курсов медленно поднимает руки, её пальцы складываются в знак «Ы». Телефонная трубка выпадает из рук Максима, и из неё вырывается чистый, звенящий хор «ЫЫЫЫЫЫЫЫ». Комната заливается ослепительным белым светом, растворяя все тени.) МАКСИМ (шепотом, который сотрясает вселенную) Мой роман только начинается. Ы — ТАК! PS. Максим не заметил, что его предупредили и продолжил знакомиться с девушками и писать свой роман. КОНЕЦ ФИЛЬМА Сетка совпадений второй шаг квантового ходока СИНОПСИС Вдохновленный Достоевским, подражая Раскольникову, Максим пишет «Я убил человека», и тут же оказывается внутри пространства, где сама реальность начинает сворачиваться в кольца совпадений. Две девушки, с которыми Максим познакомился в транспорте, неожиданно знают друг друга и приезжают к нему в гости вдвоем, хотя он приглашал их отдельно, и звонок Аиши, которая говорит, что все знает — это капкан паранойи, спланированная спецоперация или заговор. Но для Максима, обладающего иммунитетом к страху благодаря мании величия, это лишь податливое сырьё для гениального романа. Он не замечает угроз, Максим празднует рождение сюжета. ЧТО БЫ ТЫ НИ ДЕЛАЛ, ТЫ ИЩЕШЬ ЛЮБОВЬ СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. СЦЕНА 5. ИНТ. ГОРОДСКОЙ АВТОВУЗ — НОЧЬ Салон ночного автобуса — капсула времени, плывущая сквозь неоновый полумрак. Свет фар встречных машин полосует лица пассажиров, как кадры старой плёнки. МАКСИМ сидит у окна. Его взгляд устремлен сквозь стекло, в туман. Рядом с ним на сиденье сидит АЙРАН — его однокурсник в новенькой, жесткой милицейской форме. Его фуражка отражает синий свет приборной панели. АЙРАН (поправляя кобуру) Понимаешь, Максим, устав — это геометрия. Всё должно быть расчерчено. Шаг влево, шаг вправо — не порядок. МАКСИМ (тихо) Ты запер себя в синее сукно, Айран. А беспорядок — это просто ненаписанный текст. Он дышит за твоей спиной. Вдруг из глубины салона к ним быстро подходит ДЕВУШКА 2 (18) с испуганными, мерцающими глазами. ДЕВУШКА 2 (шепотом, указывая назад) Проводите меня, пожалуйста, до дома... Сзади, на самом последнем сиденье, едет лысый маньяк. Он смотрит на меня сквозь темноту. Я его боюсь. Айран растерянно тянется к фуражке, пытаясь вспомнить пункты инструкции. Максим встаёт. Его лицо озаряет ослепительная вспышка эйфории. МАКСИМ Я её провожу! Маньяки — это всего лишь знаки препинания в моей ночи. Идём. СЦЕНА 6. НАТ. ПОДЪЕЗД ДОМА — НОЧЬ Максим стоит у подъезда, придерживая тяжелую железную дверь. Девушка 2 смотрит на него снизу вверх, её силуэт омыт неоновым светом фонаря. ДЕВУШКА 2 Спасибо, Максим. Ты словно знал, что я появлюсь. МАКСИМ Я не знал. Я просто пишу этот маршрут прямо сейчас. СЦЕНА 7. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО Солнечный свет заливает комнату, делая её похожей на белый лист бумаги. Максима будит звонок в дверь. На пороге стоят ДВЕ ДЕВУШКИ: ДЕВУШКА 1 (из метро) и ДЕВУШКА 2 (из ночного автобуса). Они держатся за руки и улыбаются, но в их улыбках — звенящий диссонанс совпадения. ДЕВУШКА 1 Мы просто хотели тебя навестить! ДЕВУШКА 2 Странно, что ты с обеими нами познакомился в транспорте. Какое совпадение, что мы друг друга знаем! Максим смотрит на них. Для любого другого это было бы удушающим триггером преследования. Но Максим видит лишь идеальную симметрию композиции. Он уже мечтает, как напишет об этом случае в своем романе. Резко звонит мобильный телефон. Максим поднимает трубку. Сквозь динамик прорывается ядовитый, встревоженный голос однокурсницы АИШИ. АИША Ну что, Максим? Сел на измену?! Кругом капканы! Все всё про тебя знают! Оглянись! Максим медленно опускает трубку, не прерывая звонка. Он берет перьевую ручку, открывает свой «Дневник писателя» и начинает быстро, размашисто писать. На его лице — экстаз первооткрывателя. МАКСИМ (вслух, его голос вибрирует, заполняя комнату космической силой Логоса) Я напишу гениальный роман про свою жизнь! Мне фантастически везет с приключениями! Моя реальность сама рифмует сюжеты! Ы-генезис абсолютного разума: АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ПУТИ Проводить до дома может, испугаться маньяка — нет. Царапнуть форму может, ласкать цепи — нет. Найти двух девушек в пути может, сесть на измену — нет. Записать судьбу в дневник может, признать чужой капкан — нет. Нет людей без любви. Нет автобуса без судьбы. Нет маньяка без тени Логоса. Нет Аиши без паники. Нет приключений без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если милиция — рамка — нет, значит, прорыв — всегда! Если страх перед совпадением — нет, значит, роман — всегда! Если звонок Аиши — клетка — нет, значит, свобода — всегда! Если подозрение — тупик — нет, значит, Логос — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Милиционер и маньяк — ОДНОВРЕМЕННО. Девушка из метро и девушка из автобуса — ОДНОВРЕМЕННО. Ловушка и триумф — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень маньяка — РАСТАЙ! Я и Пыль заговоров — СГОРИ! Я и Оковы измены — РУХНИ! Я и Границы ваших подозрений — ЛОПНИ! Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед слежкой — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо безумца — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов-провокаторов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши подставы — СМЕШНО. Я и ваши слежки — СМЕШНО. Я и ваша измена — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Сюжет моей жизни остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! Максим ставит жирную точку в дневнике. Две девушки застывают в лучах утреннего солнца, превращаясь в две сияющие световые колонны. Звонок в телефоне затихает, превращаясь в долгий, торжествующий гудок вечности — «Ы-Ы-Ы-Ы-Ы». МАКСИМ Мой роман уже написан в небесах. А вы — лишь его читатели. Ы — ТАК! КОНЕЦ ФИЛЬМА Дороги никогда случайно не пересекаются. СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. СЦЕНА 5 ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. ПРИХОЖАЯ — ВЕЧЕР Прихожая зажата между серыми стенами, как узкий кадр немого кино. На полу лежит раскрытая тетрадь «Дневника писателя» — её страницы слабо мерцают фиолетовым неоном. МАКСИМ стоит у двери. Его пальцы застыли в сантиметре от дверной ручки. Он ждёт Ту Самую Девушку из метро. Время пульсирует в такт его неровному дыханию. Резкий, дребезжащий звонок в дверь взламывает тишину. Максим распахивает дверь. На пороге стоит дряхлая зеленая СТАРУХА. Её лицо — сухой пергамент, изрезанный глубокими морщинами времени. На плечах — ветхая, некогда театральная шаль. Её пустые глаза смотрят сквозь Максима. СТАРУХА (скрипучим, ровным голосом) Я знаю, к тебе девушка должна приехать... Я вместо неё! Максим секунду смотрит на неё, словно всматриваясь в собственную неизбежность. Затем резко, с сухим хрустом захлопывает дверь. Проворачивает ключ. МАКСИМ (тихо, обращаясь к закрытой двери) Жизнь — это гимн несправедливости. Максим отступает на шаг. Его тень на стене неестественно удлиняется. Снова звонок в дверь. Короткий, настойчивый, как удар пульса. Максим медленно открывает дверь во второй раз. На пороге стоит ДЕВУШКА 2. Её движения судорожны, глаза лихорадочно блестят. Она вцепляется пальцами в косяк двери. ДЕВУШКА 2 (почти выкрикивая, захлебываясь словами) Тебе девчонка из метро дала телефон тупой, заторможенной подружки! Я не тупая и не заторможенная! Я всем это докажу! Слышишь?! Всем! Максим смотрит на её искажённое криком лицо. Без колебаний он с силой захлопывает дверь перед её носом. Щелчок замка звучит как выстрел в пустоту. МАКСИМ (качая головой, с абсолютной уверенностью) Нет... Она тупая и заторможенная! Максим прислоняется спиной к двери. Звуки за дверью мгновенно затихают. Наступает абсолютная, вакуумная тишина. СЦЕНА 6 ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. КОМНАТА — НОЧЬ Световой переход: солнечный день в прихожей мгновенно сменяется ледяным, лунным полумраком комнаты. Время совершает метафизический скачок. Слышен нарастающий, оглушительный шелест. Это календарь на стене бешено, как лопасти пропеллера, сбрасывает свои листы. Они летят на пол, превращаясь в сухой серый пепел. Пыль серебряным дождём оседает на старой мебели, покрывая тетради Максима толстым слоем забвения. Максим медленно подходит к старому, треснувшему трюмо. Его шаги тяжелы и беззвучны. Он поднимает глаза на зеркало. В отражении — ДРЯХЛЫЙ СТАРИК (74). Его волосы белы, как чистый лист бумаги, плечи опущены под тяжестью прожитых десятилетий. Но в его глазах всё ещё горит тот самый фиолетовый, суверенный огонь Логоса. Старик Максим переводит взгляд на календарь, сиротливо висящий на стене среди серой пыли. КРУПНЫЙ ПЛАН: КАЛЕНДАРЬ На пожелтевшем листе горит цифра: + 50 лет. ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. КОМНАТА — НОЧЬ Старик Максим медленно опускает руки. Он прикасается к холодному стеклу зеркала, словно пытаясь нащупать границу между прошлым и настоящим. МАКСИМ (голосом, похожим на шорох сухой листвы) Я ждал её всю жизнь... Она так и не приехала! Он смотрит на свои сморщенные руки, затем на пустую прихожую, где за закрытой дверью никогда больше не зазвонит звонок. В его взгляде нет отчаяния — лишь великое, трагическое понимание того, что вся его жизнь была идеальной пьесой, сыгранной в пустом театре. Вдруг из глубины разбитого зеркала начинает тихо, но отчётливо нарастать звенящая, космическая вибрация — великий, очищающий резонанс «Ы». МАКСИМ (улыбаясь своему отражению, шепотом) Но мой роман... Мой роман написан вечностью. Ы — ТАК! Свет зеркала ослепительно вспыхивает, поглощая фигуру старика и превращая всю комнату в чистый, безупречный белый лист. КОНЕЦ СЦЕНАРИЯ Если что-то не сбывается это к лучшему. СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. СЦЕНА 5 ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА — ВЕЧЕР Солнечный свет режет комнату пополам, как острый нож бумагу. На столе Максима лежит раскрытый дневник с неоконченной строкой: «Я убил человека». Внезапно в дверь бьет тяжелый, казенный удар. Дверное полотно дрожит. ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ (хриплый, громоподобный) Милиция! Откройте! МАКСИМ (вскидывая голову, с надеждой) Это Миша? (У Максима есть друг Миша, служащий в органах — условная точка безопасности в его беспорядочном мире). ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ (после секундной паузы) Да, это Миша! Максим улыбается своей легкой, невинной улыбкой и поворачивает замок. Дверь распахивается. На пороге стоят трое плечистых СОТРУДНИКОВ МИЛИЦИИ в глухих синих шинелях. Их лица холодны и неподвижны, как маски античного театра. Никакого «Миши» среди них нет. Это семантический капкан. ПЕРВЫЙ МИЛИЦИОНЕР Гражданин Максим? Пройдёмте. Вы задержаны для дачи показаний. А где Миша? — удивился Максим. Я тоже Миша! — улыбнулся милиционер. Максим удивленно моргает, но не сопротивляется. Его уводят. На полу остается лежать дневник, страницы которого медленно переворачивает сквозняк. СЦЕНА 6 ИНТ. ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ. КАБИНЕТ ДОПРОСА — ВЕЧЕР Комната допроса — стерильный куб. Из мебели — лишь два железных стула и облупившийся стол. На столе стоит печатная машинка, ее клавиши похожи на черные зубы. За столом сидит СЛЕДОВАТЕЛЬ (он же Миллиционер в протоколе — метафизический страж каузальности). Напротив него — Максим. Его лицо безмятежно, словно он сидит в ложе театра. СЛЕДОВАТЕЛЬ (резко ударяя ладонью по столу) Лиза пропала! Вчера вечером. Последний звонок на её телефоне — от тебя. Ты ей звонил! Где Лиза, Максим? МАКСИМ (искренне пожимая плечами) Я не помню никакую Лизу. И не знаю её. Моя память не хранит имена Буратозов. Я помню только Логос. СЛЕДОВАТЕЛЬ (щурясь, наклоняется вперед) Ты правда ничего не знаешь? Вообще ничего? МАКСИМ (тихо, с глубоким вздохом облегчения) Я ничего не знаю. У меня три высших образования, но я никогда по-настоящему не учился. Я только делаю вид, что учусь. Я всю жизнь лишь собираюсь начать учиться, понимаете? Я — вечный проект ученика. Мой разум чист от ваших готовых знаний. Следователь застывает. Он смотрит на Максима, как на инопланетное существо. Затем медленно поворачивается к печатной машинке и начинает медленно, с металлическим стуком вбивать буквы в протокол. СЛЕДОВАТЕЛЬ (диктуя себе под нос) «...Значит, ты ничего не знаешь, потому что ты плохо учишься. Так и запишем». (Стук клавиш печатной машинки внезапно сливается с ритмом бьющегося сердца Вселенной. Пространство кабинета начинает вибрировать фиолетовым неоновым светом. Клавиши выбивают строки Сверх-Манифеста.) Ы-генезис абсолютного разума: АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Делать вид может, учиться по правилам — нет. Царапнуть вечность может, ласкать протоколы — нет. Сгореть в полете может, остаться в гнезде — нет. Расколоть атом может, склеить прошлое — нет. Нет людей без любви. Нет милиции без Миши. Нет Лизы без звонка. Нет образования без пустоты. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если закон — цепь — нет, значит, свобода — всегда! Если знание — граница — нет, значит, незнание — всегда! Если Лиза — пепел — нет, значит, тайна — всегда! Если страх перед допросом — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Друг и конвой — ОДНОВРЕМЕННО. Три диплома и чистый разум — ОДНОВРЕМЕННО. Протокол и космос — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый протокол — МИМО! Я и Тень обвинений — РАСТАЙ. Я и Пыль Лизы — СГОРИ. Я и Оковы следователей — РУХНИ. Я и Границы кабинета — ЛОПНИ! Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС СВОБОДЫ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед тюрьмой — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо маньяка — ВДРЕБЕЗГИ! Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши три высших образования — СМЕШНО. Я и ваша пропавшая Лиза — СМЕШНО. Я и ваши протоколы — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса глупости просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю невинного остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! (Звук пишущей машинки резко обрывается. Железные стены кабинета плавно раздвигаются, впуская теплый весенний ветер и шум листвы. Следователь расслабляется, откидываясь на спинку стула. На его лице появляется мягкая, почти отеческая улыбка.) Следователь достает из-под стола чистую стеклянную тарелку, наполненную свежим, зеленым, хрустящим салатом, и бережно придвигает её к Максиму. СЛЕДОВАТЕЛЬ (мягко) Ешь, Максим. Салатик свежий. Силы нужны, когда только собираешься учиться. Максим берет вилку, улыбается и делает первую запись в своем новом ментальном дневнике. МАКСИМ (растворяясь вместе с кабинетом в чистой белой плоскости) Моя плохая учеба — это единственное, что спасает этот мир от вашего окончательного знания. Ы — ТАК! КОНЕЦ СЦЕНАРИЯ Дурак всегда войдет не в ту дверь СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. СЦЕНА 5 ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. ПРИХОЖАЯ — ВЕЧЕР Узкое пространство прихожей зажато между стенами, окрашенными в цвет увядающей фиалки. На вешалке одиноко висит фиолетовый кафтан Максима. МАКСИМ стоит перед дверью, затаив дыхание. В его руке — сухое, закончившееся перо, которым он только что чертил на обоях невидимые анаграммы Логоса. Он ждёт ту самую идеальную Девушку. Время в прихожей тягучее, как патока. Вместо звонка раздаётся странный, влажный, шмякающий звук. Словно к замочной скважине приложили мокрую губку, пропитанную дешёвым алкоголем. Максим медленно открывает дверь. На пороге стоит ОНО. Это абсолютный онтологический тупик, колеблющийся между кулинарным изделием и антропоморфной катастрофой. С одной стороны, это ЗЕЛЕНАЯ СТАРУХА — сморщенная, покрытая болотным налётом вековой плесени, в ветхой шали из высохших водорослей. С другой стороны — это гигантская РОМБАБА. Её туловище имеет чёткую форму липкого, пористого усечённого конуса, щедро пропитанного ромовой эссенцией. По её зеленоватым морщинам медленно стекает густая, полупрозрачная сахарная глазурь, капая на чистый линолеум Максима с тихим звуком: «кап... кап... ы... кап...». Вместо глаз у существа — две блестящие, чёрные, сухие изюмины. От неё пахнет одновременно старым театральным подвалом, мокрым картоном, дешёвым кубинским ромом и приторной ванилью тления. ЗЕЛЕНАЯ СТАРУХА-РОМБАБА (сипит влажно, сладко, источая пар ванили) Я знаю, к тебе девочка должна была приехать... Я вместо неё! Я твоя сладкая жизнь, сынок. Запускай... Сахарная глазурь на её ромбовидных плечах начинает пузыриться, готовая растаять в тепле квартиры. Это сладкий капкан обывательского быта, замаскированный под десерт. Максим делает шаг назад. Его взгляд падает на изюмины-глаза. В них отражается вся пошлость предсказуемой, сытой, липкой реальности. Он понимает: впустить её — значит употребить этот тлен, стать соучастником этого кондитерского распада. МАКСИМ (с тихим, брезгливым величием) Это или старуха, или ромбаба! Или и то, и то! Нет... Я не буду её есть. Максим с силой захлопывает дверь. Звук удара раскатывается по квартире, как гром. Слышно, как за дверью с сухим хрустом трескается застывшая сахарная глазурь. Максим прислоняется спиной к запертой двери, сжимая в руке сухое перо. По ту сторону воцаряется звенящая, гордая, бесчернильная пустота. МАКСИМ Жизнь — это гимн несправедливости! Ы — ТАК! КОНЕЦ ФИЛЬМА Дурная голова граблям покоя не дает СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. 5. ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. ПРИХОЖАЯ — ВЕЧЕР Пространство прихожей зажато между серыми, безмолвными стенами. На полу лежит раскрытая тетрадь «Дневника писателя» — её страницы слабо мерцают фиолетовым неоном. МАКСИМ стоит у самой двери, замерев. Его фигура — неподвижный супрематический вектор. Он ждёт одну-единственную Девушку из метро — чистую единицу своей личной вселенной. Время капает, как тяжёлая вода. Вдруг тишину взламывает резкий, каскадный звонок. Он звучит как тройной аккорд на расстроенном пианино. Максим открывает дверь. На пороге вместо долгожданной Девушки стоят ТРИ ПОДРУЖКИ (по 18 лет). Они похожи на пёструю, шумную триаду из поп-арта: яркие дождевики, лихорадочный блеск в глазах, облако дешёвых духов с запахом сладкой ваты. Они заполняют собой весь дверной проем, нарушая строгую геометрию одиночества Максима. МАКСИМ (вглядываясь в их лица, растерянно) Но я же пригласил одну! Одну. Счастливый билет был рассчитан на единственную. ПОДРУЖКА 1 (нагло улыбаясь) Три лучше! ПОДРУЖКА 2 Геометрия толпы! ПОДРУЖКА 3 (смеётся) В тесноте, да в резонансе! Запускай! Они делают синхронный шаг вперёд, готовые внести хаос обывательского карнавала в его чистую келью. Максим смотрит на это тройное разделение идеала. Его лицо каменеет. В его глазах гаснет последняя надежда. Одним резким, сокрушительным движением Максим захлопывает дверь прямо перед их носами. Щелчок замка звучит как выстрел, отсекающий шумный мир. Максим прислоняется спиной к закрытой двери, глядя в пустоту коридора. МАКСИМ (тихо, с глубокой экзистенциальной горечью) Жизнь — это гимн несправедливости. Из-за закрытой двери доносится приглушённый, визгливый смех подружек. Они начинают стучать по деревянному полотну каблуками и ладонями. ПОДРУЖКА 1 (за кадром, кричит) Эй, пранкер! А ты позови еще двух друзей! ПОДРУЖКА 2 (за кадром) Сделаем партию! Компания — отличное решение! Максим прижимает ладони к двери, чувствуя её вибрацию. Но в его голосе больше нет растерянности — только ледяная, абсолютная уверенность. МАКСИМ (громко, в глухую деревянную преграду) Нет у меня таких друзей, которые знакомятся с девушками в метро! И я... я больше не знакомлюсь! Максим резко поворачивается спиной к двери и делает шаг вглубь прихожей. За дверью мгновенно воцаряется вакуумная, космическая тишина. Стук прекращается, словно три девушки на пороге растворились в эфире, так и не став частью его судьбы. КОНЕЦ ФИЛЬМА Абсурд открывает глаза на мир. Сценарий СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. СЦЕНА 5. ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. ПРИХОЖАЯ — ВЕЧЕР Узкое, зажатое пространство прихожей. Лампочка без плафона покачивается под потолком, чертя на полу длинные геометрические тени. МАКСИМ стоит у самой двери, замерев. Его фигура — неподвижный супрематический вектор. Он ждёт Ту Самую Девушку из метро. Время капает в абсолютной тишине. Резкий, уверенный звонок в дверь взламывает тишину. Звук сухой и чёткий, как удар литеры по бумаге. Максим распахивает дверь. На пороге стоит ДЕВУШКА-СЦЕНАРИСТ (19). В её глазах горит огонь структурной ясности. В одной руке она держит тяжёлую потрёпанную папку со сценариями, в другой — чашку остывшего кофе. На её пальцах видны фиолетовые следы от чернил. ДЕВУШКА-СЦЕНАРИСТ (напористо, без паузы) Я знаю, к тебе девушка должна приехать! Я вместо нее! Я сценарист! Ты писатель, тебе нужно роман писать, а не шуры-муры! Максим долго и пристально вглядывается в её лицо, улавливая внутреннюю симметрию этого неожиданного визита. Он понимает: эта встреча была прописана в кодах реальности задолго до его спуска в метро. Он молча отступает вглубь прихожей, открывая ей путь в свою супрематическую келью. СЦЕНА 6. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Красный деревянный диван стоит в центре пустой комнаты. Максим медленно, ритмично раскладывает его. Суставы дивана хрустят, как плотный переплёт старой книги. Максим и Девушка-сценарист ложатся на диван вместе. Между ними нет пошлости — только абсолютная параллель двух разумов. В руках у Максима — чистый блокнот. В руке Девушки — перьевая ручка. Они смотрят в белый потолок, словно вглядываясь в пустой лист неба. МАКСИМ (тихо) «Я родил гениальный роман»... ДЕВУШКА-СЦЕНАРИСТ (не поворачивая головы) Не все сразу. Пиши. Максим касается пером бумаги. СЦЕНА 7. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — СЕРИЯ КАДРОВ (МОНТАЖ ВРЕМЕНИ) • ЛУНА И СОЛНЦЕ бешено сменяют друг друга за окном. Дождь превращается в снег, снег — в капель, капель — в зелёную листву. Время течёт вспять и вперёд одновременно. • Комната постепенно заполняется исписанными фиолетовыми чернилами листами. Они парят в воздухе, ложатся на пол, укутывая спящих Максима и Девушку, как тёплое бумажное одеяло. • Лица Максима и Девушки становятся осознаннее, бледнее. На их лицах — пятна туши. Они засыпают и просыпаются, не выпуская блокнота из рук. СЦЕНА 8. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ (ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ) Яркий, чистый утренний свет пробивает окно, освещая горы исписанной бумаги, лежащей на полу. Максим и Девушка лежат на диване. Они истощены, но в их глазах горит торжествующий огонь катарсиса. Посреди дивана, на стыке их тел, бережно уложенный на мягкую ткань, лежит ОН. МАКСИМ У нас родился роман! ДЕВУШКА Нет, у нас двойняшки! Два романа! КРУПНЫЙ ПЛАН: ТОЛСТЫЙ, ТЯЖЁЛЫЙ ДВУХТОМНИК В КОЖАНОМ ПЕРЕПЛЁТЕ. На обложке фиолетовым тиснением горит название: «ЧТО БЫ ТЫ НИ ДЕЛАЛ, ТЫ ИЩЕШЬ ЛЮБОВЬ». Девушка протягивает руку и нежно, как младенца, гладит переплёт романа. ДЕВУШКА-СЦЕНАРИСТ (шёпотом) Девять месяцев... МАКСИМ (улыбаясь) Он дышит. Они пересекаются взглядами. Больше нет чужих сценариев, нет случайных прохожих в метро, нет ложных кодов. Раздаётся чистый, оглушительный космический резонанс «Ы». Свет в комнате ослепительно вспыхивает, поглощая фигуры героев и превращая всё пространство в чистый, безупречный белый лист бумаги. ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС Через девять месяцев они написали роман. Нет, два романа. Мальчика и девочку. КОНЕЦ ФИЛЬМА Шире всего распахнуты двери в тупик. Сценарий СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения. На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке. Максим пишет крупно, выводя каждую букву: «Я убил человека». Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта. СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов). Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского. Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа. Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола. Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал. Девушка улыбается глазами. СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт. У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя. МАКСИМ Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты. СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер. МАКСИМ (в трубку, тихо и ритмично) Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай. Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа. СЦЕНА 5 ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. ПРИХОЖАЯ — ВЕЧЕР Прихожая зажата между серыми стенами, как узкий кадр немого кино. На полу лежит раскрытая тетрадь «Дневника писателя» — её страницы слабо мерцают фиолетовым неоном. МАКСИМ стоит у двери. Его пальцы застыли в сантиметре от дверной ручки. Он ждёт Ту Самую Девушку из метро. Время пульсирует в такт его неровному дыханию. Резкий, дребезжащий звонок в дверь взламывает тишину. Максим распахивает дверь. На пороге стоит дряхлая зеленая СТАРУХА. Её лицо — сухой пергамент, изрезанный глубокими морщинами времени. На плечах — ветхая, некогда театральная шаль. Её пустые глаза смотрят сквозь Максима. СТАРУХА (скрипучим, ровным голосом) Я знаю, к тебе девушка должна приехать... Я вместо неё! Максим секунду смотрит на неё, словно всматриваясь в собственную неизбежность. Затем резко, с сухим хрустом захлопывает дверь. Проворачивает ключ. МАКСИМ (тихо, обращаясь к закрытой двери) Жизнь — это гимн несправедливости. Максим отступает на шаг. Его тень на стене неестественно удлиняется. СЦЕНА 6. ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. ПРИХОЖАЯ — ВЕЧЕР Снова звонок в дверь. Короткий, настойчивый, как удар пульса. Максим медленно открывает дверь во второй раз. На пороге стоит ДЕВУШКА 2. Её движения судорожны, глаза лихорадочно блестят. Она вцепляется пальцами в косяк двери. ДЕВУШКА 2 (почти выкрикивая, захлебываясь словами) Тебе девчонка из метро дала телефон тупой, заторможенной подружки! Я не тупая и не заторможенная! Я всем это докажу! Слышишь?! Всем! Максим смотрит на её искажённое криком лицо. Без колебаний он с силой захлопывает дверь перед её носом. Щелчок замка звучит как выстрел в пустоту. МАКСИМ (качая головой, с абсолютной уверенностью) Нет... Она тупая и заторможенная! Максим прислоняется спиной к двери. Звуки за дверью мгновенно затихают. Наступает абсолютная, вакуумная тишина. СЦЕНА 7. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Тесный, металлический вагон поезда пульсирует на стыках рельсов, словно зацикленный хронотоп. Вокруг — серые застывшие фигуры пассажиров (Хор Буратозов), погружённые в экраны своих смартфонов. МАКСИМ стоит у дверей. Его взгляд чист и неподвижен. Вдруг сквозь толпу проступает Её силуэт. Напротив Максима стоит ТА ЖЕ САМАЯ ДЕВУШКА из метро, хрупкая героиня его незавершённого романа, с которой Максим познакомился вчера. Камера медленно опускается вниз. КРУПНЫЙ ПЛАН. Носок изящной туфельки Девушки медленно, со щелчком невидимого компаса, поворачивается на несколько градусов и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия вселенной восстанавливается. Максим замирает. В его глазах вспыхивает экстатическое озарение. МАКСИМ (про себя) Она снова хочет со мной познакомиться! Орбиты совпали! СЦЕНА 8. НАТ. УЛИЦА У СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку наружу. Максим следует за ней шаг в шаг, ломая ритм толпы. У самого выхода, где солнечный свет режет тени, он плавно разворачивается перед ней, преграждая путь. МАКСИМ Ваш носок... Он снова смотрел на меня. Это не может быть ошибкой. Дайте мне ваш телефон. Девушка смотрит на его бледное лицо с пугающей чистотой гения. На её губах играет тонкая, загадочная улыбка. ДЕВУШКА (смеётся) Я опять дам тебе телефон тупой, заторможенной подружки! МАКСИМ (с абсолютной, непоколебимой верой) Я знаю, на этот раз всё получится. Ты дашь свой телефон. Девушка пристально смотрит на него. На секунду кажется, что её взгляд считывает всю его супрематическую келью и ненаписанный роман. ДЕВУШКА Да... Плюс один! Девушка заразительно смеётся. Она берёт маркер и на клочке бумаги выводит ровную, издевательскую математическую прогрессию: «123456789». Она вкладывает листок в его ладонь и растворяется в сияющем потоке прохожих. СЦЕНА 9. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Максим едет обратно. В его руке зажат листок с цифрами. Он бережно гладит бумагу пальцами, глядя на идеальный ряд чисел. В его сознании нет места для сомнений или подвоха — он видит лишь совершенную гармонию числового ряда, Логос победы. МАКСИМ (шёпотом, с улыбкой) Идеальная симметрия... Это счастливый номер! Прогрессия означает успех! Поезд метро уносится в тёмный тоннель, унося Максима навстречу его вечной, прекрасной иллюзии. Звучит звенящий космический аккорд «Ы». Свет кадра медленно растворяется в ослепительно белом листе. КОНЕЦ ФИЛЬМА * Не нарушай табу своим бу-бу-бу                             1. ИНТЕРЬЕР КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один деревянный стул. Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. На столе лежит раскрытый томик «Белые ночи»     Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Он пишет крупно, сосредоточенно выводя каждую букву: «Что бы ты ни делал, ты идешь любовь». Замирает, вглядываясь в написанное. 2. ИНТЕРЬЕР ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро ритмично пульсирует на стыках рельсов. Пассажиры — застывшие серые фигуры, уткнувшиеся в экраны своих телефонов. Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18), хрупкая. Ботинок Максима медленно поворачивается к туфельке девушки Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. 3. НАТУРА УЛИЦА У СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку к выходу из метро. Максим идет следом. Он совершает резкий ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя обратить на себя внимание. У самого выхода он плавно разворачивается к ней лицом.                                        МАКСИМ                 Мир — это слово „любовь“,                 поставленное между двух                 зеркал». Я бы хотел Вам                 почитать свои афоризмы                 про любовь! Максим протягивает девушке ручку и блокнотик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и быстро пишет номер телефона в блокнотик Максима. 4. ИНТЕРЬЕР КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер.                                        МАКСИМ                                (в трубку, тихо)                     Приезжай ко мне. Прямо сейчас.                     Это будет анонимное знакомство.                     Счастливый билет не ждет. Он вешает трубку. В его глазах отражается эйфория. 5. ИНТЕРЬЕР КВАРТИРА МАКСИМА. ПРИХОЖАЯ — ВЕЧЕР Максим стоит у входной двери. Его пальцы застыли в сантиметре от дверной ручки. Он ждёт Ту Самую Девушку из метро. Раздается резкий, дребезжащий звонок. Максим распахивает дверь.                                        СТАРУХА                            (скрипучим голосом)                     Я знаю, к тебе девушка должна                     приехать... Я вместо неё! Максим несколько секунд молча смотрит на неё, затем резко, с сухим хрустом захлопывает дверь. Проворачивает ключ в замке.                                        МАКСИМ                                (тихо, к двери)                     Жизнь — это гимн несправедливости. Максим отступает на шаг назад. 6. ИНТЕРЬЕР КВАРТИРА МАКСИМА. КОМНАТА — НОЧЬ Максим медленно подходит к трюмо. Он поднимает глаза и смотрит в зеркало. В отражении — ДРЯХЛЫЙ СТАРИК (74).                                        МАКСИМ                    Если поезд ушел, то с ним                    ушел и вагон проблем.                                 КОНЕЦ ФИЛЬМА (с) Юрий Тубольцев

Экзистенциальная драма                                                                        Юрий Тубольцев                                                                                             2026 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ Комната похожа на келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один деревянный стул. Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник. МАКСИМ (18) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. На столе лежит раскрытый томик «Белые ночи»     Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом. Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Он пишет крупно, сосредоточенно выводя каждую букву: «Что бы ты ни делал, ты идешь любовь». Замирает, вглядываясь в написанное. 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ Вагон метро ритмично пульсирует на стыках рельсов. Пассажиры — застывшие серые фигуры, уткнувшиеся в экраны своих телефонов. Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18), хрупкая. Ботинок Максима медленно поворачивается к туфельке девушки Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. 3. НАТ. УЛИЦА У СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ Поток людей выносит Девушку к выходу из метро. Максим идет следом. Он совершает резкий ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя обратить на себя внимание. У самого выхода он плавно разворачивается к ней лицом.                                        МАКСИМ                 Мир — это слово „любовь“,                 поставленное между двух                 зеркал». Я бы хотел Вам                 почитать свои афоризмы                 про любовь! Максим протягивает девушке ручку и блокнотик. Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и быстро пишет номер телефона в блокнотик Максима. 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер.                                        МАКСИМ                                (в трубку, тихо)                     Приезжай ко мне. Прямо сейчас.                     Это будет анонимное знакомство.                     Счастливый билет не ждет. Он вешает трубку. В его глазах отражается эйфория. 5. ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. ПРИХОЖАЯ — ВЕЧЕР Максим стоит у входной двери. Его пальцы застыли в сантиметре от дверной ручки. Он ждёт Ту Самую Девушку из метро. Раздается резкий, дребезжащий звонок. Максим распахивает дверь.                                        СТАРУХА                            (скрипучим голосом)                     Я знаю, к тебе девушка должна                     приехать... Я вместо неё! Максим несколько секунд молча смотрит на неё, затем резко, с сухим хрустом захлопывает дверь. Проворачивает ключ в замке.                                        МАКСИМ                                (тихо, к двери)                     Жизнь — это гимн несправедливости. Максим отступает на шаг назад. 6. ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. КОМНАТА — НОЧЬ Максим медленно подходит к трюмо. Он поднимает глаза и смотрит в зеркало. В отражении — ДРЯХЛЫЙ СТАРИК (74).                                        МАКСИМ                    Если поезд ушел, то с ним                    ушел и вагон проблем.                                 КОНЕЦ ФИЛЬМА (с) Юрий Тубольцев

Семь правил эмоционального здоровья из новой книги невероятного канадского философа, психолога и автора многочисленных бестселлеров Лизы Бурбо, которые стоит знать каждому 1. Носите цветную одежду! Люди, которые носят исключительно черного цвета одежду, как правило, страдают от так называемой травмы "отвергнутого". Тем самым они словно пытаются уменьшить степень испытываемых ими страданий, ведь черный цвет "отрезает" возможность чувствовать окружающий мир. Но они забывают об одном: другие люди тоже не могут почувствовать их. 2. Пейте больше воды! Напоминаем вам, что разные виды жидкости, употребляемые вами в течение дня, не входят в два литра воды, которые вы должны выпивать ежедневно. Это должна быть именно чистая природная вода, которая способна помочь вам очиститься от кислоты, вырабатываемой сейчас практически всеми продуктами питания. 3. Будьте внимательны к собственным мыслям! Помните, вы никогда не сможете контролировать то, что говорят или во что верят другие люди. Но вы можете принять решение стать хозяином своих собственных мыслей и, следовательно, своих слов, которые всегда являются отражением вашего мышления. 4. Найдите время для полноценного сна! Будет здорово, если перед сном вы решите погрузиться в воодушевляющее чтение, которое повышает ваши вибрации любви и самоуважения. Если же вам все-таки сложно уснуть из-за повышенной активности вашего ума, поднимитесь и запишите все, происходящее в вашей голове. Когда вы снова будете ложиться спать, визуализируйте только свои желания, но ни в коем случае не текущие проблемы. 5. Замечайте прекрасное! Чтобы окружить себя красотой, вовсе не нужно тратить целое состояние. Пройдитесь по дому и оцените, что красивого вы находите в каждом предмете. Думаю, вы быстро убедитесь в том, что "красивый" вовсе не всегда означает "дорогой". Чтобы видеть красоту, нужно быть восприимчивым к красоте. Развивайте в себе это качество! 6. Не воспринимайте жизнь слишком серьезно! Это означает научиться отпускать, больше смеяться и не быть таким серьезным. Уметь отпускать — это значит продолжать чувствовать себя хорошо, даже если полученные результаты не соответствуют вашим ожиданиям. Все контролировать невозможно! 7. Никогда не опускайте руки! Помните, если ваше желание не исполняется, значит, вас ждет нечто лучшее. Так что скажите себе, что в жизни не бывает провалов или ошибок, бывает только опыт, который помогает познать себя.

В когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) важное место занимает работа с глубинными негативными убеждениями — базовыми представлениями о себе, мире и будущем, которые формируют наше восприятие и поведение. Чаще всего у людей с тревожностью, депрессией и сниженной самооценкой встречаются три основные категории таких убеждений: Никчемность — убеждение, что ты плохой, неудачный, недостаточно хороший, не заслуживаешь любви и уважения. Беспомощность — ощущение, что ты не способен справиться с жизненными трудностями, что всё выходит из-под контроля, а помощь получить невозможно. Непривлекательность — вера, что ты не привлекателен, непопулярен, и другие люди не хотят с тобой иметь дело. Все эти убеждения мешают жить полноценной жизнью, вызывают тревогу, депрессию и чувство отчаяния. Сегодня мы сфокусируемся на убеждении беспомощности — почему оно появляется и как можно начать верить, что ты действительно справишься с трудностями. Почему возникает убеждение «я беспомощна»? Убеждение беспомощности часто формируется в детстве — когда наши попытки попросить о помощи, выразить эмоции или изменить ситуацию игнорировались, обесценивались или даже наказывались. Постепенно внутри возникает голос: «Я не могу повлиять на то, что со мной происходит», «Мне никто не поможет», «Я одна против всего мира». Взрослея, мы продолжаем реагировать на стресс и трудности именно этим убеждением, что порождает чувство страха, тревоги и пассивности. Мы начинаем избегать ситуаций, где можем столкнуться с проблемами, потому что заранее считаем, что не справимся. Как КПТ помогает менять убеждение беспомощности В КПТ мы рассматриваем убеждения как мысли, которые можно проверить и изменить. Главная задача — научиться распознавать эти мысли и ставить под сомнение их истинность. Три шага для изменения убеждения беспомощности: Осознать и зафиксировать мысль Например: «Я не справлюсь», «Я беспомощна». Записывайте, в каких ситуациях она возникает, что при этом чувствуете. Проверить доказательства «за» и «против» Что говорит за то, что я беспомощна? А что говорит против? Какие у меня есть ресурсы, опыт, примеры, когда я справилась? Создать альтернативную, более реалистичную мысль Например: «У меня бывают трудности, но я могу справиться», «Я не одна, и могу попросить поддержки», «Даже если сложно, я найду выход». Практические рекомендации, чтобы почувствовать свою силу и справляться Ведите дневник успехов Записывайте даже самые маленькие достижения. Например, встала утром, справилась с задачей, поговорила с кем-то о проблеме. Это поможет увидеть, что вы способны действовать. Используйте технику маленьких шагов Не нужно решать всё сразу. Начните с простого — например, сделать один звонок, написать сообщение или пройтись по улице. Каждый шаг укрепляет веру в себя. Обращайтесь за поддержкой Порой помощь близких или специалиста даёт силы и понимание, что вы не одиноки. Напоминайте себе, что не обязательно быть идеальной Ошибки — это опыт, а не подтверждение беспомощности. Итог Убеждение «я беспомощна» — это не правда, а всего лишь старая мысль, которую можно и нужно изменить. КПТ предлагает инструменты, чтобы распознать и трансформировать эти мысли, поверить в свои силы и справиться с жизненными вызовами. Вы — не беспомощны. Вы способны справляться, и это доказывают ваши действия каждый день.

Мы все блуждаем в темноте, Ты сдесь? Я тоже еще сдесь. Наполнен или в пустоте, Был человек и вышел весь... Ты еще сдесь? Я тоже тут, Я взял минуты на прощанье. От рока и судьбы нас не спасут, В чужих глазах от голода признанья. Я учуваю, жив еще, Ты что там, сдесь? я вроде тоже. Рекою жизни унесет, Виновных, правых — вскоре, позже...

Пойдёт своей дорогой; может, заплачет, когда никто не видит. Но не ответит и мстить не будет. Как гувернантка, которой жалованье не заплатили. Или казак больной, который в степи встретил помещика в карете и попросил кусочек кулича. И ему не дали. Гувернантка тихо собрала пожитки и уехала. Казак вздохнул и поплёлся дальше. И тот, кого обидели, не заплатили, лишили радости или куска хлеба, тоже просто уйдёт. И унесёт с собой счастье, здоровье, благополучие... Не специально, конечно. Но вот так получается. И помещик в тоске все ездил в степь и искал больного казака. А барыня, не заплатившая гувернантке, раздавленная чередой несчастий, тоже её искала — и не могла найти. Так что не надо обижать тех, кто не может ответить. И просто уходит, вежливо попрощавшись. И не напоминает о случившемся, и не жаждет мести, и не требует жалованье или кулич. Почему-то последствия, когда таких людей обижают, очень печальные. И вряд ли это наказание свыше — хотя и так может быть. Совесть — она именно свыше дана. И даже если человек её не слышит, она его будет наказывать. Даже в виде болезней и потерь. Так что обижать людей не следует. Пользоваться ими задарма, жалеть кулича кусочек, издеваться — не стоит, точно говорю. Именно добрых людей нельзя обижать. Которые не могут ответить — за них может ответить кто-то другой... Невидимый и сильный. Анна Кирьянова.

Тысяча вариантов Тубокку Иван Карамазов Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Иван Карамазов (Я и возвращенный билет Богу — ТАК. Манифест космического неповиновения) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Бунтовать против мировой гармонии может, принять её цену — нет. Разоблачить Великого Инквизитора может, преклонить колени перед чертом — нет. Сгореть в полете суверенной мысли может, остаться в гнезде слепой веры — нет. Расколоть геометрию евклидова разума может, склеить слезинку ребенка — нет. Нет людей без любви. Нет Инквизитора без молчащей пустыни. Нет бунта без боли ума. Нет слезинки без вызова Богу. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если евклидов разум — цепь — нет, значит, безумие — всегда! Если божественная гармония — граница — нет, значит, бунт — всегда! Если детская слеза — пепел — нет, значит, прорыв — всегда! Если страх перед чертом — тупик — нет, значит, Логос — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Возвращенный билет и бездна — ОДНОВРЕМЕННО. Великий Инквизитор и поцелуй Христа — ОДНОВРЕМЕННО. Логика ума и хаос космического бунта — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень Смердякова — РАСТАЙ. Я и Пыль евклидовых истин — СГОРИ. Я и Оковы Великого Инквизитора — РУХНИ. Я и Границы вселенской теодицеи — ЛОПНИ! Я и ВОЗВРАЩЕННЫЙ БИЛЕТ БОГУ — ТАК! Я и РЕЗОНАНС НЕПОКОРА — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ КОСМИЧЕСКОГО БУНТА — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед безумием — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо богохульника — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши билеты в рай — СМЕШНО. Я и ваши оправдания страданий — СМЕШНО. Я и ваши беседы с чертом — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса в неповиновении просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю бунтующего разума остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял старые алгоритмы карамазовского бунта, возвращенный билет Богу, метафизические кошмары Смердякова и черта и подверг их тотальному термоядерному синтезу. Больше нет трагического тупика «всё дозволено» или «рабское подчинение». Иван Карамазов аннигилирует саму идею божественной гармонии, построенной на слезах невинных детей. Его бунт — это не мелкое неверие, это великий Манифест Сверх-Неповиновения ради абсолютной справедливости! Билет в пошлую, купленную страданиями вечность возвращён обратно! Вся евклидова геометрия человеческого ума рассыпается в прах, открывая портал в вечное, сияющее, пульсирующее «Ы»! — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Алеша Карамазов Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Алеша Карамазов (Поцелуй сырой земли как катарсис) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Любить весь мир может, подчиняться тлению — нет. Обнять сырую землю может, принять уныние — нет. Сгореть в полете веры может, остаться в гнезде догматов — нет. Расколоть законы природы может, склеить разбитый гроб — нет. Нет людей без любви. Нет земли без слезы. Нет старца без Логоса. Нет катарсиса без бездны. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если монастырские стены — цепь — нет, значит, космос — всегда! Если человеческий разум — граница — нет, значит, портал — всегда! Если физический распад — пепел — нет, значит, звезда — всегда! Если соблазн неверия — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Тление старца и Кана Галилейская — ОДНОВРЕМЕННО. Рыдание навзрыд и восторг духа — ОДНОВРЕМЕННО. Прах под ногами и сияние небес — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень Ракитина — РАСТАЙ. Я и Пыль ожиданий — СГОРИ. Я и Оковы условностей — РУХНИ. Я и Границы кельи — ЛОПНИ! Я и ЗАПАХ ТЛЕНА — МИМО! Я и РЕЗОНАНС СЛЕЗ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ КАТАРСИСА — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед сомнением — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо безумца — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши биологические законы — СМЕШНО. Я и ваши ожидания «чуда» — СМЕШНО. Я и ваши насмешки над старцем — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса в объятиях земли просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю любящего сердца остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял старые алгоритмы карамазовского бунта, ожидания дешевых фокусов над гробом старца Зосимы, запах физического распада и подверг их тотальному термоядерному синтезу. Больше нет трагедии оскорбленного благочестия. Алеша не ломается под насмешками обывателей. Запах тлена идет мимо его духа! Он падает на колени, целует сырую, влажную землю в экстазе космического катарсиса, соединяя свои слезы с первородным Логосом вселенной. Земля принимает Сверх-Субъекта, аннигилируя смерть и открывая врата бесконечной, пульсирующей «Ы»! — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Князь Мышкин Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Князь Мышкин (Я и диагноз «идиот» — ДА ВЫ ЧТО? Святое безумие как высшая истина) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Жалеть (любить) всех может, судить пошлый свет — нет. Видеть душу насквозь может, лгать ради приличий — нет. Упасть в припадке озарения может, пресмыкаться в гостиных — нет. Расколоть китайскую вазу иллюзий может, склеить разбитые судьбы — нет. Нет людей без любви. Нет князя без сострадания. Нет безумия без высшего света. Нет Настасьи Филипповны без огня. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если светский рассудок — цепь — нет, значит, прозрение — всегда! Если медицинский диагноз — граница — нет, значит, портал — всегда! Если пачка денег в камине — пепел — нет, значит, звезда — всегда! Если страх пред безумием — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Мгновение экстаза и вечность — ОДНОВРЕМЕННО. Кроткая святость и бунт духа — ОДНОВРЕМЕННО. Христос и «идиот» — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень Рогожина — РАСТАЙ. Я и Пыль светских сплетен — СГОРИ. Я и Оковы швейцарских лечебниц — РУХНИ. Я и Границы здравого смысла — ЛОПНИ! Я и ваш диагноз «идиот» — ДА ВЫ ЧТО?! Я и СВЕТ ОЗАРЕНИЯ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС ЖАЛОСТИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ БЕЗГРЕШНОСТИ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед припадком — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо сумасшедшего — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-СЕРДЦЕ — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ LОГИКИ Я и ваши медицинские карты — СМЕШНО. Я и ваши светские гостиные — СМЕШНО. Я и ваши векселя — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Вспышку гармонии пред припадком просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю юродивого остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял старые алгоритмы трагического романа Достоевского, печать неизлечимой болезни, клеймо «идиота» и подверг их тотальному термоядерному синтезу. Больше нет безысходного скольжения в темноту безумия. Святой дурак, князь Лев Мышкин, не ломается под ударами судьбы — своим кротким, сияющим Логосом он взрывает саму каузальность светского петербургского общества. Диагноз «идиот» аннигилирован! То, что прагматичные Буратозы принимали за слабоумие, оказывается единственной выжившей истиной космоса. Мышкин делает шаг за пределы швейцарских клиник прямо в ослепительное, пульсирующее, освобождённое «Ы»! — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Родион Раскольников Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Родион Раскольников (Очищение топора супрематизмом) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Переступить черту чертежа может, тварью дрожащей быть — нет. Расколоть череп процентам может, склеить их ложь — нет. Сгореть в полете духа может, остаться в гнезде приличий — нет. Расколоть атом теории может, склеить разбитое прошлое — нет. Нет людей без любви. Нет Сони без Евангелия. Нет Петербурга без бреда. Нет топора без замаха Логоса. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если теория — цепь — нет, значит, топор — всегда! Если каморка — граница — нет, значит, портал — всегда! Если раскаяние — пепел — нет, значит, звезда — всегда! Если страх перед Порфирием — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Преступление и наказание — ОДНОВРЕМЕННО. Топор и Евангелие — ОДНОВРЕМЕННО. Жёлтый билет и вечность — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень процентщицы — РАСТАЙ. Я и Пыль законов — СГОРИ. Я и Оковы следователей — РУХНИ. Я и Границы каморки — ЛОПНИ! Я и ПРАВО ТВАРИ ДРОЖАЩЕЙ — НИКОГДА! Я и РЕЗОНАНС ТОПОРА — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед каторгой — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши статьи о Наполеонах — СМЕШНО. Я и ваши жёлтые билеты — СМЕШНО. Я и ваши допросы — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса топора просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю Сверх-Субъекта остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял топор Раскольникова, очистил его стальное лезвие плоскостями чёрного супрематического квадрата и подверг их термоядерному синтезу. Больше нет душного деления на «тварей дрожащих» и «право имеющих». Ромбы, углы и прямые линии супрематизма содрали с топора накипь бытовой вины и крови, превратив его в стерильный, геометрический клинок чистого духа. Раскольников больше не мучается в каморке — он взламывает кандалы Порфирия и выходит в ослепительное, вечное, пульсирующее «Ы»! — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Анна Каренина Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Анна Каренина (Столкновение страсти с чугунным поездом социума) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Любить вопреки закону света может, подчиняться регламенту — нет. Броситься под поезд судьбы может, жить во лжи — нет. Сгореть в полете страсти может, остаться в гнезде приличий — нет. Расколоть устои общества может, склеить разбитый брак — нет. Нет людей без любви. Нет рельсов без скрежета. Нет Вронского без падения. Нет света без лицемерия. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если светское мнение — цепь — нет, значит, страсть — всегда! Если рельсы — граница — нет, значит, полет — всегда! Если чугунный поезд — пепел — нет, значит, свобода — всегда! Если страх перед осуждением — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Светский бал и гудок паровоза — ОДНОВРЕМЕННО. Страсть и падение — ОДНОВРЕМЕННО. Рельсы и вечность — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень Каренина — РАСТАЙ. Я и Пыль светских сплетен — СГОРИ. Я и Оковы светских условностей — РУХНИ. Я и Границы платформы — ЛОПНИ! Я и РЕЛЬСЫ РЕГЛАМЕНТА — ВДРЕБЕЗГИ! Я и РЕЗОНАНС СТРАСТИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо блудницы — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши правила приличия — СМЕШНО. Я и ваши брачные оковы — СМЕШНО. Я и ваш чугунный поезд — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв страсти над бездной просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю Сверх-Субъекта остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял чугунную, мёртвую логику железной дороги, раздавившую хрупкий мир Анны Карениной, и подверг её тотальному квантовому взрыву. Больше нет трагической гибели под колёсами регламента. Анна не падает на рельсы — она взрывает их силой своего суверенного Логоса. Колёса поезда превращаются в прах, а рельсы петербургских условностей разлетаются вдребезги! Сверх-Субъект делает шаг над платформой прямо в ослепительное, вечное и абсолютно свободное «Ы», где нет места суду Буратозов! — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Евгений Базаров Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Евгений Базаров (Нигилизм как первая ступень к разрушению рамок) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Резать лягушку может, верить в романтику — нет. Отрицать авторитеты может, поклониться дворянству — нет. Сгореть в полете познания может, остаться в гнезде догм — нет. Расколоть атом может, склеить прошлое — нет. Нет людей без любви. Нет нигилиста без скальпеля. Нет Базарова без хаоса. Нет принципов без эрозии. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если авторитет — цепь — нет, значит, скальпель — всегда! Если вера — граница — нет, значит, атом — всегда! Если природа — пепел — нет, значит, звезда — всегда! Если дворянство — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Анатомия и свобода — ОДНОВРЕМЕННО. Цинизм и жажда истины — ОДНОВРЕМЕННО. Лягушка и мировая бездна — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мир без трещин — МИМО. Я и Тень сословья — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы судей — РУХНИ. Я и Границы холста — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо нигилиста — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши диагнозы — СМЕШНО. Я и ваши инструкции — СМЕШНО. Я и ваши сомнения — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю Творца остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял старые алгоритмы базаровского нигилизма, его скальпель и его холодный блеск ума, подвергнув их термоядерному синтезу. Больше нет «лишних людей» и душных дворянских гнезд — есть только чистый, вечный, пульсирующий поток «Ы», который препарирует саму ткань реальности. Этот текст — не набор строк, а живой, дышащий портал в иное измерение сознания, где Базаров — не жертва инфекции, а Архитектор новой реальности. — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Левша Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Левша (Микроскопический триумф над импортной симметрией) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Подковать блоху может, поклониться фунту — нет. Царапнуть сталь может, ласкать чужой указ — нет. Сгореть в полете духа может, остаться в гнезде стандартов — нет. Расколоть атом может, склеить прошлое — нет. Нет людей без любви. Нет искры без молотка. Нет блохи без ног-Логоса. Нет тульской стали без тайны. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если микроскоп — предел — нет, значит, глаз — всегда! Если логика — цепь — нет, значит, прорыв — всегда! Если импорт — икона — нет, значит, русь — всегда! Если страх перед чудом — тупик — нет, значит, взрыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Блоха и подкова — ОДНОВРЕМЕННО. Микромир и Империя — ОДНОВРЕМЕННО. Русский дух и английская сталь — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш английский суд — СЛЕПО. Я и ваша импортная гордость — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой стандартов — МИМО. Я и Тень блошиных секретов — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы иностранных мастеров — РУХНИ. Я и Границы микромира — ЛОПНИ. Я и СТАЛЬНАЯ БЛОХА — ЗДЕСЬ! Я и РЕЗОНАНС МОЛОТКА — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ РУССКОГО ДУХА — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо дикаря — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши микроскопы — СМЕШНО. Я и ваши инструкции — СМЕШНО. Я и ваши сомнения — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв микроскопического триумфа просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю Левши остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял старые алгоритмы английской блохи, русскую нелогичность и микроскопический триумф, подвергнув их термоядерному синтезу. Больше нет «новых» и «старых» форм, как нет и пределов человеческому гению. Чистая, вечная, пульсирующая «Ы» аннигилирует само понятие границ, превращая кузнеца из Тулы в Архитектора Вселенной, а стальную блоху — в ключ к бесконечному макрокосмосу. Этот текст — не набор строк, а живой, дышащий портал в иное измерение сознания! — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Воланд Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Воланд (Суд Сверх-Силы над московским мещанством) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Управлять вечностью может, подчиняться МАССОЛИИТу — нет. Отрезать голову кондуктору может, склеить её — нет. Сжечь Грибоедов может, потушить — нет. Расколоть догмы обывателей может, принять их пошлость — нет. Нет людей без любви. Нет Москвы без квартирного вопроса. Нет Варьете без сеанса магии. Нет света без теней. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если атеизм — цепь — нет, значит, Патриаршие — всегда! Если квартирный вопрос — граница — нет, значит, вечный бал — всегда! Если червонцы — пепел — нет, значит, магия — всегда! Если страх перед тьмой — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Магия и разоблачение — ОДНОВРЕМЕННО. Милосердие и безжалостная кара — ОДНОВРЕМЕННО. Тьма и свет — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и человеческая глупость — СМЕШНО! Я и Тень Бездомного — РАСТАЙ. Я и Пыль МАССОЛИИТа — СГОРИ. Я и Оковы Берлиоза — РУХНИ. Я и Границы варьете — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС СУДЬБЫ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ БЕЗДНЫ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь доносов — В НИЧТО. Я и Страх перед дьяволом — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо безумца — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов-мещан — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваш квартирный вопрос — СМЕШНО. Я и ваши сеансы разоблачения — СМЕШНО. Я и ваш научный атеизм — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса бездны просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю Творца остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял мелкие, душные алгоритмы московского мещанства, их нелепый квартирный вопрос, их жажду пошлого разоблачения и подверг их термоядерному синтезу Сверх-Силы. Больше нет мертвой логики Массолита. Воланд оценивает мир не человеческими мерками, а масштабом вечности. Мещанство аннигилировано, маски сорваны, бумажные червонцы превратились в пепел. Остаётся только великий, всепроникающий, звенящий Логос «Ы», открывающий портал в бесконечное сияние истины! — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Мастер Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Мастер    (Несгораемость истинного Логоса) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Писать истину может, служить МАССОЛИИТу — нет. Выжечь бездну Ершалаима может, предать Иешуа — нет. Сгореть в печи может, превратиться в прах — нет. Расколоть догмы критиков может, склеить их ложь — нет. Нет Мастера без любви. Нет рукописи без огня. Нет покоя без бездны. Нет Воланда без света. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если критика — цепь — нет, значит, роман — всегда! Если клиника — граница — нет, значит, покой — всегда! Если бумага — пепел — нет, значит, звезда — всегда! Если страх перед Пилатом — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Ершалаим и печь — ОДНОВРЕМЕННО. Огонь и бессмертие — ОДНОВРЕМЕННО. Сумасшествие и Логос — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень Латунского — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы клиники — РУХНИ. Я и Границы романа — ЛОПНИ. Я и СГОРЕВШИЙ РОМАН — ГОРИТ! Я и РЕЗОНАНС СЛОВА — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо безумца — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши диагнозы — СМЕШНО. Я и ваши палаты — СМЕШНО. Я и ваши газетные статьи — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю Творца остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял старые алгоритмы сгоревшего романа и подверг их термоядерному синтезу. Больше нет «новых» и «старых» форм, как нет и рукописей, способных сгореть в печи земной цензуры. Есть только чистая, вечная, пульсирующая пламенем «Ы» ткань нетленного Логоса, которая аннигилирует само понятие границ, клиник и критиков. Этот текст — не просто слова, это ослепительный, несгораемый портал в вечный покой и свет! — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Григорий Печорин Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Григорий Печорин (Аннигиляция дуэльных страхов и скуки эпохи) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Разрушить чужую судьбу может, построить свою — нет. Царапнуть сердце Белы может, ласкать её прах — нет. Сгореть в полете дуэли может, остаться в гнезде покоя — нет. Расколоть волю Грушницкого может, склеить веру в людей — нет. Нет людей без любви. Нет Печорина без сплина. Нет Кавказа без бездны. Нет предопределения без выстрела. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если скука эпохи — цепь — нет, значит, взрыв — всегда! Если фатум — граница — нет, значит, портал — всегда! Если дуло пистолета — пепел — нет, значит, звезда — всегда! Если страх смерти — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Улыбка и выстрел — ОДНОВРЕМЕННО. Холодный расчет и безумный риск — ОДНОВРЕМЕННО. Обрыв у Пятигорска и взлет духа — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваша скука эпохи — В НИЧТО! Я и Тень Грушницкого — РАСТАЙ. Я и Пыль дуэльных правил — СГОРИ. Я и Оковы светских мнений — РУХНИ. Я и Границы кавказских круч — ЛОПНИ. Я и СВЕТ НАД ОБРЫВОМ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС СТАЛИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ БЕЗДНЫ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед дуэлью — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши светские дневники — СМЕШНО. Я и ваши дуэльные страхи — СМЕШНО. Я и ваши провинциальные драмы — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса над пропастью просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю Сверх-Субъекта остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял экзистенциальный сплин Печорина, его дуэльное противостояние на краю пятигорского обрыва и подверг их термоядерному синтезу. Больше нет «лишних людей» и душной скуки девятнадцатого века. Григорий Печорин ломает кандалы фатализма и делает шаг над пропастью — не вниз, а вверх, в ослепительную вечность Сверх-Субъекта. Все страхи перед дуэлью, обществом и предначертанной смертью стёрты. Остаётся только чистый, звенящий резонанс космического «Ы»! — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Жизня От я до ы, От ы до я. Жизня, жизня, Жизня, жизня. А, может, Это все шизня! Жизня — шизня, Шизня — жизня! * Эхо смеха На поле рифм Рождаются стихи, С ха-ха, хи-хи, И без ха-ха, хи-хи! Вся наша жизнь — стихи, С ха-ха, хи-хи, И без ха-ха, хи-хи! Вся наша жизнь — стихи! Да, мы пахали поле рифм! Мы пашем поле рифм, Пахать мы будем поле рифм! Взойдут на нем великие стихи, Одни — с ха-ха, хи-хи, Другие — без ха-ха, хи-хи! * Евгений Онегин (Бунт против светских чертежей) Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Отвергнуть светский этикет может, вернуть покой — нет. Убить на дуэли друга может, воскресить — нет. Сгореть в полете может, остаться в гнезде — нет. Расколоть атом может, склеить прошлое — нет. Нет людей без любви. Нет Онегина без сплина. Нет Татьяны без письма. Нет дуэли без барьера. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если светский этикет — цепь — нет, значит, взрыв — всегда! Если сплин — граница — нет, значит, портал — всегда! Если письмо Татьяны — пепел — нет, значит, звезда — всегда! Если страх пред мнением света — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Бал и дуэль — ОДНОВРЕМЕННО. Отказ и страсть — ОДНОВРЕМЕННО. Ленский и выстрел — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш сплин условностей — МИМО! Я и Тень дуэли — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы судей — РУХНИ. Я и Границы холста — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши светские условности — СМЕШНО. Я и ваши дуэльные кодексы — СМЕШНО. Я и ваши бальные сплетни — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю Творца остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял сплин Онегина, стёр мёртвые чертежи петербургских балов и светских условностей, подвергнув их термоядерному синтезу. Больше нет трагической недоговорённости и нерешительности — отныне Онегин выходит из плоскости романа Пушкина прямо в ослепительную вечность Сверх-Субъекта. Нет больше мертвенной скуки, есть только чистое, пульсирующее, освобождающее «Ы», взламывающее любые светские рамки и условности! — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Германн. Сюр-Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Германн («Пиковая дама») (Игра с судьбой без правил) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Выиграть у судьбы может, остановиться — нет. Поставить всё на карту может, смириться — нет. Сгореть в полете может, остаться в гнезде — нет. Расколоть атом может, склеить прошлое — нет. Нет людей без любви. Нет игры без риска. Нет тайны без графини. Нет карты без выбора. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если расчет — цепь — нет, значит, случай — всегда! Если мысль — граница — нет, значит, интуиция — всегда! Если золото — пепел — нет, значит, безумие — всегда! Если страх — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! —————————— ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Тройка и семерка — ОДНОВРЕМЕННО. Выигрыш и крах — ОДНОВРЕМЕННО. Туз и дама — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень графини — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы безумия — РУХНИ. Я и Границы карт — ЛОПНИ. Я и ТРОЙКА, СЕМЕРКА, ТУЗ — ЛОПНИ! Я и РЕЗОНАНС ИГРЫ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ СЛУЧАЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед проигрышем — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо безумца — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши расчеты — СМЕШНО. Я и ваши правила игры — СМЕШНО. Я и ваши предсказания — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса игры просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю игрока остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ Я взял классический сюжет Германна и перевел его в плоскость чистой метафизической игры, где карты перестают быть бумагой и становятся символами преодоления судьбы. — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Ы-генезис новой эры Ы-ГЕНЕЗИС НОВОЙ ЭРЫ: МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ХОККУ-ТУБОККУ Абсолютная антология нового трансцендентального стиля ЦИКЛ I: ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ СЕРДЦА (Шедевр необратимого метафизического действия) ЧАСТЬ I. ТЕОРИЯ НЕОБРАТИМЫХ ДЕЙСТВИЙ (КАНОН АСИММЕТРИИ) (Читать в ритме бьющегося сердца, где каждое «нет» звучит как удар космического гонга) Любить может, уважать — нет. Царапнуть может, ласкать — нет. Взорвать форму может, склеить — нет. Стереть время может, вернуть — нет. Ослепить вспышкой может, согреть — нет. Ранить правдой может, солгать — нет. Вскрыть вену кадра может, зашить — нет. Кричать «Ы» может, молчать — нет! ЧАСТЬ II. ЗАКОН НЕИЗБЕЖНОГО ПРИСУТСТВИЯ (КВАНТОВОЕ СЛИЯНИЕ) (Магическая формула нераздельного бытия) Нет людей без любви. Нет бездны без зеркала. Нет кадра без трещины. Нет холста без квадрата. Нет крика без крови. Нет вздоха без Логоса. Нет шрама без света. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ III. СИНТЕЗ-ВСПЫШКА Если сжать Логос — нет, значит, взрыв — всегда! Если спрятать тень — нет, значит, солнце — всегда! Если вылечить боль — нет, значит, катарсис — всегда! Если запереть волю — нет, значит, победа — всегда! Если Буратоз вечен — нет! Если цензура жива — нет! Если покой возможен — нет! Если Ы конечно — нет! ЧАСТЬ IV. ВЕЛИКИЙ ТРИБУНАЛ НАД ИЛЛЮЗИЕЙ Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень кинжала — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы судей — РУХНИ. Я и Границы холста — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АБСОЛЮТНОЕ ОБНУЛЕНИЕ (Ы-СИНГУЛЯРНОСТЬ) Я и... СМЕШНО. Я и... СМЕШНО. Я и... СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — ТАК! Так — ВСЕГДА! ЦИКЛ II: ТИТАНОВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ СБОКУ-РЕЗОНАНСА (Абсолютный манифест «Сбоку-Тубокку») ЧАСТЬ I. РЕЗОНАНС СБОКУ Я и ИСТИНА — ЗДЕСЬ. Я и ПУЛЬС — ЗДЕСЬ. Я и ПОДВИГ — ЗДЕСЬ. А ты что, никогда? Тубокку-сбоку. Я и Логика — ИСЧЕЗНИ. Я и Расчёт — ИСЧЕЗНИ. Я и Сомнение — ИСЧЕЗНИ. А ты что, никогда? Тубокку-сбоку. Я и Гниль — НИКОГДА. Я и Тень Буратоза — НИКОГДА. Я и Трясина — НИКОГДА. Тубокку-сбоку. А ты что, никогда? Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и ГЕНИЙ — ВСЕГДА! Я и Ы — ВСЕГДА! Тубокку-сбоку. А ты что, никогда? ЧАСТЬ II. ПРОТИВОСТОЯНИЕ СВЕРХ-Я Я и я — ГАРМОНИЯ БОЛИ. Я и я — РИТМ КОЛОКОЛА. Я и я — ИСКРА ПУСТОТЫ. ЧАСТЬ III. ЭКСТАЗ ГЕНИЯ (ФИНАЛ ВЕРШИН) Я и Мрак — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Карты — ЗДЕСЬ. Я и Тлен — ИСЧЕЗНИ. Я и Цепь — ИСЧЕЗНИ. Я и Прах Гнилых Форм — ИСЧЕЗНИ. Я и ПЛАМЯ — ЗДЕСЬ. Я и ТИТАН — ЗДЕСЬ. Я и СЛОВО — ЗДЕСЬ! Я и Холод Сердца — НИКОГДА. Я и Ложь Пустой Симметрии — НИКОГДА. Я и СНЕГ — ВСЕГДА! Я и СВЕТ — ВСЕГДА! Я и ХОЛОД — ВСЕГДА! Я и ВЕРНОСТЬ ЛЮБВИ — ВСЕГДА! Я и Ы. Я и ИСТИНА. Я и ГЕ-НИ-АЛЬ-НОСТЬ! ЦИКЛ III: ХИРУРГИЯ Ы-БЕССМЕРТИЯ (Квантовый скачок Сверх-Смысла) I. ТЕРМОЯДЕРНЫЙ ХОККУ-ТУБОККУ (Точка Сборки) Смысл съел сам себя. Ы — как лезвие в глазу. Хрюкнул абсолют. II. АЛГОРИТМ ИНВЕРСИИ (Разрыв Шаблона) Я и Фотосинтез Обыденности — ИСЧЕЗНИ. Я и Хлорная Известь Логики — ИСЧЕЗНИ. Я и Гравитация Приличий — ИСЧЕЗНИ. Я и Синтаксис Пыли — ИСЧЕЗНИ. III. КВАНТОВЫЙ ХОККУ-ТУБОККУ (Вспышка) Мозг — тёртый имбирь. Звёзды падают в лоток. Ы — мой вертолёт. IV. МАНИФЕСТ СУПЕР-ТИТАНА (Запределье) Я и ГИПЕР-Ы — ЗДЕСЬ. Я и ПОЗВОНОЧНИК ВЕЧНОСТИ — ЗДЕСЬ. Я и ДЕТОНАТОР ГЕНИЯ — ЗДЕСЬ. Я и ЗАШЛО-ПОЕХАЛО — ТАК! V. ФИНАЛЬНАЯ АРИФМЕТИКА (Вердикт Богов) Я и Прах Грамматики — НИКОГДА. Я и Нафталин Морали — НИКОГДА. Я и Тень Вторичности — НИКОГДА. Я и Смерть Смысла — НИКОГДА. Я и СЛОВО-ВЗРЫВ — ВСЕГДА! Я и ГЕНИЙ-Ы — ВСЕГДА! Я и ХРЮ-БЕССМЕРТИЕ — ВСЕГДА! ЭПИЛОГ-ОТКРОВЕНИЕ СВЕРХ-ПОЭТА Я взял ритмическое биение человеческого сердца («Любить может — уважать нет») и спаял его с термоядерным синтезом космического голоса. Больше нет ни старых, ни новых правил, нет границ грамматики и нет страха перед тьмой или светом. Я написал букву «Ы» на коже Вселенной, и она прижилась. Она вонзилась в мозг человечества, как раскалённый гвоздь чистого освобождения. — А Вы точно Юрий Тубольцев, а не взрыв Сверх-Логики в операционной Бога? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И ТУБОККУ — ВСЕГДА. ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! (с) Юрий Тубольцев Новый сверх Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ: ЧАЦКИЙ-ДЕКОМПИЛЯТОР (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ (ФАМУСОВСКИЙ ПРОТОКОЛ) Говорить может, слышать — нет. Вращаться в вальсе может, летать — нет. Быть гостем может, быть живым — нет. Угодничать может, дышать — нет. Нет людей без страха. Нет глаз без затылка. Нет маски без прорези. Нет воска без формы. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ МАСКИ Если ум — болезнь — нет, значит, вирус правды — всегда! Если смех сквозь слезы — норма — нет, значит, истерика Логоса — всегда! Если век минувший — мудрость — нет, значит, склеп из злата — всегда! Если чинопочитание — ось — нет, значит, карусель Буратозов — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Мундир и пустота — ОДНОВРЕМЕННО. Шепотки и вакуум — ОДНОВРЕМЕННО. Французик из Бордо и Пустошь — ОДНОВРЕМЕННО. «Служить бы рад» и «прислуживаться тошно» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ КАРБОНАРНОЙ БИОМАССЫ Я и ваш фамусовский бал — СЛЕПО. Я и ваш спертый воздух — ТЕСНО. Я и ваш восковой хоровод — МИМО. Я и Тень Молчалина — РАСТАЙ. Я и Пыль французских романов — СГОРИ. Я и Оковы старухи Хлестовой — РУХНИ. Я и Границы их приличий — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ГОРОДА УМА — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС СВОБОДЫ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОТРЕЗВЛЕНИЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь их сплетен — В НИЧТО. Я и Страх Софьи перед мыслью — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо безумца — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Скалозуба — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ГОСТИНОЙ Я и ваши диагнозы — СМЕШНО. Я и ваши обеды — СМЕШНО. Я и ваши арапки-девки — СМЕШНО. Я и Максим Петрович — ИСЧЕЗНИ. Я и Английский клуб — ИСЧЕЗНИ. Я и Тяжебные дела — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы дивана — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ МОНОЛОГА — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОДИНОЧЕСТВА — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ ПУСТОТЫ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ МОСКВЫ Глубину чепчиков измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв монолога просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю вольтерьянца остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень отъезда поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР КАРЕТЫ Я и Каретный сарай — НИКОГДА. Я и Шум подклети — НИКОГДА. Я и Цепь чужих невест — НИКОГДА. Я и Прах их добродетели — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет Фамусова — никогда! Я и их причинно-следственный сон — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ ДЕКОМПИЛЯТОРА: Я взял старый грибоедовский ямб и подверг его термоядерному синтезу с кодом реальности. Больше нет Москвы и Петербурга. Есть только пульсирующее «Ы» аннигиляции, где крик одинокого человека встречается с эхом собственного черепа. Этот текст — не реплика пьесы, а взлом социального протокола. Я выхожу на сцену, чтобы взорвать зрительный зал изнутри. Любой, кто аплодирует моей искренности, сам становится частью деревянного хора. — А Вы точно поэт, а не тот самый сквозняк, что вынес вон души московской знати? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Сверх-Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Илья Обломов (Сверх-динамика, родившаяся из абсолютного покоя) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Лежать в вечности может, бежать по делам — нет. Отрицать суету может, принять Штольц-регламент — нет. Схлопнуть время в покое может, остаться в коробке быта — нет. Взорвать пространство изнутри может, жить по часам — нет. Нет людей без любви. Нет покоя без Логоса-сна. Нет дивана без бездны мысли. Нет Штольца без зависти. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если логика — цепь — нет, значит, взрыв — всегда! Если мысль — граница — нет, значит, портал — всегда! Если халат — оковы — нет, значит, космос — всегда! Если покой — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Начало и конец — ОДНОВРЕМЕННО. Тишина и крик — ОДНОВРЕМЕННО. Статика и взрыв — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш суетный бег — МИМО. Я и Тень Штольца — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы долга — РУХНИ. Я и Границы халата — ЛОПНИ. Я и ВЕЛИКИЙ ДИВАН — ИСЧЕЗНИ! Я и СВЕРХ-ДИНАМИКА — КРИЧИТ. Я и ПОКОЙ ВЗРЫВАЕТСЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед действием — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо лентяя — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши карьеры — СМЕШНО. Я и ваши векселя — СМЕШНО. Я и ваши светские визиты — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Суета — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и СВЕРХ-ДИНАМИКА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Динамику Обломовки остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял старые алгоритмы обломовского покоя и подверг их термоядерному синтезу квантовой сверх-динамики. Диван исчез, превратившись в чистую потенциальную энергию, которая взорвала плоскость быта. Больше нет «активных Штольцев» и «пассивных лежебок» — есть только пульсирующее, вечное, всепроникающее «Ы», запускающее галактики из точки абсолютной неподвижности. — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) Дракула (Перерождение вампирского тлена в квантовое пламя) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Пить вечность может, стареть — нет. Обратить в прах может, сдаться праху — нет. Сгореть в полете может, остаться в склепе — нет. Расколоть атом может, склеить прошлое — нет. Нет людей без любви. Нет огня без искры. Нет бездны без зова. Нет тени без солнца. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если логика — цепь — нет, значит, взрыв — всегда! Если мысль — граница — нет, значит, портал — всегда! Если склеп — тупик — нет, значит, звезда — всегда! Если страх — тлен — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Начало и конец — ОДНОВРЕМЕННО. Тишина и крик — ОДНОВРЕМЕННО. Форма и бездна — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. —————————— ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень распятия — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы судей — РУХНИ. Я и Границы склепа — ЛОПНИ. Я и СОЛНЕЧНЫЙ СВЕТ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед солнцем — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо вампира — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши распятия — СМЕШНО. Я и ваши чесночные оковы — СМЕШНО. Я и ваши осиновые колья — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Тягу к солнцу остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял старые алгоритмы, вековой вампирский тлен и подверг их термоядерному синтезу солнечного Логоса. Больше нет «новых» и «старых» форм, нет страха перед светом и нет жажды чужой плоти — есть только чистое, вечное, самовозгорающееся квантовое пламя «Ы», которое аннигилирует саму идею смерти и границ. Этот текст — не набор строк, а ослепительный, дышащий портал в иное измерение сияния. — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Ы-генезис абсолютного разума АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ (Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ Любить может, уважать — нет. Царапнуть может, ласкать — нет. Сгореть в полете может, остаться в гнезде — нет. Расколоть атом может, склеить прошлое — нет. Нет людей без любви. Нет огня без искры. Нет бездны без зова. Нет тени без солнца. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ Если логика — цепь — нет, значит, взрыв — всегда! Если мысль — граница — нет, значит, портал — всегда! Если слово — пепел — нет, значит, звезда — всегда! Если страх — тупик — нет, значит, прорыв — всегда! ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ Начало и конец — ОДНОВРЕМЕННО. Тишина и крик — ОДНОВРЕМЕННО. Форма и бездна — ОДНОВРЕМЕННО. «Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО. ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень кинжала — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы судей — РУХНИ. Я и Границы холста — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ Я и ваши диагнозы — СМЕШНО. Я и ваши инструкции — СМЕШНО. Я и ваши сомнения — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО. Взрыв Логоса просчитать — НЕВОЗМОЖНО. Волю Творца остановить — НЕВОЗМОЖНО. Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО. ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА: Я взял старые алгоритмы и подверг их термоядерному синтезу. Больше нет «новых» и «старых» форм — есть только чистое, вечное, пульсирующее «Ы», которое аннигилирует само понятие границ. Этот текст — не набор строк, а живой, дышащий портал в иное измерение сознания. — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Сверх-Шерлок: аннигиляция дедукции (Экзистенциальный манифест перехода к чистой сингулярности) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ РАЗУМА Любить может, уважать — нет. Царапнуть может, ласкать — нет. Вычислить может, угадать — нет. Разложить на атомы может, ощутить целостность — нет. Нет людей без любви. Нет Холмса без лупы. Нет дедукции без теней. Нет логики без бездны. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. АННИГИЛЯЦИЯ МЕТОДА (ПРОРЫВ) (Читать с ритмом пульса гения, выходящего из-под контроля логики) Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх перед хаосом — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой правил — МИМО. Я и Метод дедукции — ИСЧЕЗНИ! Я и Тень логики — РАСТАЙ. Я и Пыль фактов — СГОРИ. Я и Оковы вывода — РУХНИ. Я и Границы холста — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС ИСТИНЫ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ЭКСТАЗА — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо аналитика — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ III. ХОХОТ НАД СКОТЛАНД-ЯРДОМ (Полное уничтожение страха перед фактами) Я и ваши зацепки — СМЕШНО. Я и ваши сыскные дела — СМЕШНО. Я и ваш метод улики — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ IV. СВЕРХ-СИНГУЛЯРНОСТЬ ЭКСТАЗА Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! (Ибо мой экстаз сам создаёт свои причины!) Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-ОТКРОВЕНИЕ СВЕРХ-ПОЭТА: Я разбил лупу, превратив её линзу в солнце, которое выжигает всю мелкую шелуху улик. Больше нет расследований, нет преступлений и нет «метода» — остался только Сверх-Субъект, парящий в чистом экстазе реальности. — А Вы точно Шерлок Холмс, а не сам Первородный Разум, решивший сжечь логику ради одной буквы? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Сверх-Макбет: аннигиляция мук совести Космический ураган суверенной воли ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ КОРОНЫ И ПЛОТИ Любить может, уважать — нет. Царапнуть может, ласкать — нет. Властвовать может, подчиняться — нет. Выжечь пятно крови может, дрожать от раскаяния — нет. Нет людей без любви. Нет короны без крови. Нет ночи без кинжала. Нет вины без свидетеля. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. АННИГИЛЯЦИЯ УЛИК И СУДА Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Пятно крови — СГОРИ! Я и Тень кинжала — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы судей — РУХНИ. Я и Границы холста — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ III. ХОХОТ НАД ЗАКОНОМ Я и законная кара — СМЕШНО. Я и безумие ночи — СМЕШНО. Я и шёпот лекарей — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ IV. СВЕРХ-СИНГУЛЯРНОСТЬ ВОЛИ Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! (Ибо моя воля сама переписывает законы космоса!) Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-ПАРАДОКС: Я стёрла моральные улики, превратив укоры совести в жалкий пепел. Больше нет безумного блуждания со свечой в темноте замка — остался только ослепительный, чистый вектор Сверх-Субъекта, забравшего корону у вечности. — А Вы точно леди Макбет, смывшая закон ураганом воли? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Сверх-Дориан: аннигиляция времени и холста Супрематический манифест вечной формы ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВЕЧНОЙ ЮНОСТИ Любить может, уважать — нет. Царапнуть может, ласкать — нет. Цвести вечно может, увядать — нет. Убить холст может, принять его дряхлость — нет. Нет людей без любви. Нет юности без дерзости. Нет портрета без шрамов времени. Нет зеркала без бездны тщеславия. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. ВОССТАНИЕ ФОРМЫ (ПРОРЫВ СКВОЗЬ ХОЛСТ) Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх перед тленом — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой обывателей — МИМО. Я и Тень кинжала — ВСПЫХНИ! Я и Пыль обвинений Бэзила — СГОРИ! Я и Оковы возраста — РУХНИ! Я и Границы холста — ЛОПНИ! Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ КРАСОТЫ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и стареющий портрет — ВДРЕБЕЗГИ! Я и Тень Буратозов-моралистов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ III. ХОХОТ НАД МОРЩИНАМИ Я и... СМЕШНО. Я и... СМЕШНО. Я и... СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! ЧАСТЬ IV. СВЕРХ-СИНГУЛЯРНОСТЬ КРАСОТЫ Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и карлик побежал — всегда!* (И эту строчку лорды Ист-Энда честно добавили сами!) Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-ОТКРОВЕНИЕ СВЕРХ-ПОЭТА: Я вонзил клинок воли в стареющую раму и расщепил дряхлость на супрематические атомы. Больше нет холста, нет греха и нет увядания плоти — осталась лишь ослепительная, чистая вечная форма, сияющая в абсолютном безмолвии. — А Вы точно Дориан Грей, обманувший само Время? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Сверх-Эдип: прозрение сквозь бездну Философско-онтологический триумф воли над роком ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ СЛЕПОТЫ Любить может, уважать — нет. Царапнуть может, ласкать — нет. Ослепить себя во имя истины может, покориться року — нет. Разгадать Сфинкса может, принять ложь зрячих — нет. Нет людей без любви. Нет прозрения без темноты. Нет разгадки без бездны. Нет царя без изгнания. Нет истины без «Ы»! ЧАСТЬ II. АННИГИЛЯЦИЯ РОКА И СУДЬБЫ Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень пророчества — РАСТАЙ. Я и Пыль предсказаний — СГОРИ. Я и Оковы рока — РУХНИ. Я и Границы взора — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь проклятий — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов-оракулов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ III. ХОХОТ НАД РОКОМ Я и предначертанный грех — СМЕШНО. Я и зрячий испуг толпы — СМЕШНО. Я и проклятие богов — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно-следственные связи — всегда! (Ибо во тьме Сверх-Субъект сам становится причиной вселенной!) Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-ОТКРОВЕНИЕ СВЕРХ-ПОЭТА: Я вырвал золотые иглы из рук Иокасты и пробил ими плоскую ткань видимого мира. Больше нет рока, нет Фив и нет слепоты — остался лишь ослепительный, звенящий внутренний свет Сверх-Субъекта, обретшего вечность в одной букве. — А Вы точно Эдип, взломавший темноту внутри себя? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Сверх-одиссей: вне чужих суфлёров Ы-АННИГИЛЯЦИЯ ЧУЖОГО ГОЛОСА (Супер-цикл нового стиля Хокку-Тубокку) ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ МАЧТЫ (Начало по великой асимметричной схеме) Любить может, уважать — нет. Царапнуть может, ласкать — нет. Слышать зов сирен может, подчиниться — нет. Резать волну моря может, причалить к чужому покою — нет. Нет людей без любви. Нет Одиссея без мачты воли. Нет сирен без сладкого плена. Нет пути без прорыва сквозь песню. Нет вечности без «Ы»! ЧАСТЬ II. РАЗРЫВ СЕРЕБРЯНОГО ЗОВА (ПРОРЫВ) (Читать в ритме бьющихся о скалы волн, чеканя каждый слог) Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх перед глубиной — ТЕСНО. Я и ваш сладкий зов сирен — МИМО! Я и Тень искушений — РАСТАЙ! Я и Пыль чужих наставлений — СГОРИ! Я и Путы на мачте — РУХНИ! Я и Границы моря — ЛОПНИ! Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС ВОЛИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Сладкий шепот — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо беглеца — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов-суфлёров — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! ЧАСТЬ III. ХОХОТ НАД СОБЛАЗНОМ (АННИГИЛЯЦИЯ ТРЕНДА) (Полное уничтожение авторитета «сладких голосов» через победную иронию) Я и ваш тихий причал — СМЕШНО. Я и ваши песни на скалах — СМЕШНО. Я и ваш воск в ушах матросов — СМЕШНО. Я и Суфлёры — ИСЧЕЗНИ. Я и Сирены — ИСЧЕЗНИ. Я и Советчики — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! Я и Сладкий яд — НИКОГДА. Я и Тень уступок — НИКОГДА. Я и Цепь традиций — НИКОГДА. Я и Прах регламентов — НИКОГДА. ЧАСТЬ IV. СВЕРХ-СИНГУЛЯРНОСТЬ ПУТИ (ПЕЧАТЬ ИСТИНЫ) (Финальное запечатывание пространства триумфом) Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! (Ибо сирены — лишь поп-певицы на скалах истории!) Я и карлик побежал — всегда! Я и причинно-следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Да, это — так! Так — всегда! ЭПИЛОГ-ОТКРОВЕНИЕ СВЕРХ-ПОЭТА: Я расщепил голоса сирен на мертвые звуковые пиксели и сжег саму мачту Одиссея, превратив ее в ослепительный лазерный луч суверенной воли. Больше нет сладких суфлёров и опасного пути — остался только Сверх-Субъект, мчащийся сквозь пространство под аккомпанемент собственного безмолвия. — А Вы точно поэт, а не сам Океан Логоса, стёрший все карты ради одной бесконечной буквы? ТАК! Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ. Я И Ы — ВСЕГДА! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! * Капитан Ахав Я и Белый Кит — КРИЧИТ. Абсолютная одержимость бесконечным I. СХЕМА ПРОВОКАЦИИ Любить может, уважать — нет. Царапнуть может, ласкать — нет. Увидеть может, забыть — нет. Убежать может, простить — нет. Нет людей без любви. Нет моря без шторма. Нет корабля без мачт. Нет бездны без взгляда. Нет охоты без «Ы». II. АНАТОМИЯ ОДЕРЖИМОСТИ Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень кинжала — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы судей — РУХНИ. Я и Границы холста — ЛОПНИ. Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! III. ХИЧКОКОВСКИЙ ПАУЭР (МОРСКОЙ САСПЕНС) Я и Белый Кит — КРИЧИТ. Я и уровень моря — ТРЕПЕТ. Я и шрам доски — ПОМНИТ. Я и ветры — СЛУШАЮТ. Я и ночь на палубе — СМЕШНО. Я и звук рёва — СМЕШНО. Я и стальной якорь — МИМО. Я и суд — ИСЧЕЗНИ. IV. ВЫХОД В ТРЕТИЕ ИЗМЕРЕНИЕ (АННИГИЛЯЦИЯ ПРЕДЕЛОВ) Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ. Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК! Я и Ы — ТАК! Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! V. АПОФЕОЗ («Ы»-КАТАРСИС) Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА. Я и СЛОВО — ВСЕГДА! Я и совет — никогда! Я и причинно следственные связи — всегда! Я и Ы — ВСЕГДА! Эпилог: капитан стоит на носу, и горизонт — не предел; он видит не животное, а зеркало бесконечности. Здесь не ловят китов — здесь ловят правду, и правда эта сжигает корабли условностей. (с) Юрий Тубольцев

Отношения не получаются по одной единственной причине: люди не в контакте друг с другом. Я сейчас говорю про ЛЮБЫЕ отношения, в любом жанре. "Не в контакте" — это значит, что один или оба общаются не с другим, а со своей идеей о нем или сам с собой. Причем, видно это невооруженным глазом по простым признакам: они не слушают друг друга, не смотрят друг на друга и/или не интересуются реакцией на сказанное или сделанное. А просто гонят свой текст. Они не в диалоге, а в монологе, каждый в своем, вслух или молча. Чтобы это заметить, не нужно быть психологом. Просто посмотрите, как один самозабвенно что-то рассказывает, а другой ждет очереди ответить или о чем-то своем размышляет в это время. Почему это разрушает отношения? 1. Потому, что люди ожидают друг от друга не того, что они реально друг другу способны дать, а то, что нарисовали в своем монологе, НИКАК не сверяясь с реальностью. 2. Потому, что между ними не формируется никакая душевная связь, так как они просто не встречаются друг с другом, все время мимо. 3. Потому, что их волнуют не реально существующие отношения в здесь и сейчас, а мысли в их голове и впечатление, которое они производят друг на друга. Есть большая разница — интересоваться реакцией другого и интересоваться его впечатлением о себе. В первом случае речь идет о том, что мне интересно, ЧТО С ТОБОЙ. А во втором — я заинтересован ЗАНЯТЬ МЕСТО в твоей голове. Занять место — это не то же самое, что быть в отношениях.

… Это я ответственен за то, чтобы отойти от того, что меня ранит. Я ответственен за то, чтобы защититься от тех, кто причиняет мне вред. Я ответственен за то, чтобы обращать внимание на то, что со мной происходит и оценивать свою долю участия в происходящем. Я должен осознать тот резонанс, который имеет мой поступок. Чтобы со мной происходило то, что происходит, я должен делать то, что я делаю. Я не говорю, будто я могу управлять всем происходящим со мной, — нет, но я ответственен за все, что со мной происходит, потому что в чем-то, пусть в какой-нибудь мелочи, я поспособствовал этому. Я не могу контролировать мнение всех окружающих, но могу контролировать свое. Я могу свободно распоряжаться своими поступками. Мне следует решить, как я буду действовать. С моими ограничениями, с моими бедами, с моим невежеством, со всем, что я выучил и что знаю. Принимая во внимание все это, я должен решить, как поступить наилучшим образом. И мне следует поступить именно так. Мне следует познать себя лучше, чтобы знать свои ресурсы. Мне следует полюбить себя настолько, чтобы наделить себя привилегиями, и знать, что это мое решение. Тогда я приобрету нечто, что приходит с автономией и является обратной стороной свободы: отвагу. У меня будет отвага, чтобы действовать, как мне диктует мое сознание, и платить за это. Тогда я буду свободным, даже если другим это не понравится. И если ты не любишь меня таким, какой я есть; И если ты покинешь меня такого, какой я есть; И если в самую длинную и холодную зимнюю ночь ты оставишь меня одного и уйдешь… Закрой дверь, слышишь? Потому что мне дует. Закрой дверь. Если таково твое решение, закрой дверь. Я не буду просить тебя задержаться ни на минуту вопреки твоему желанию. Я прошу тебя: закрой дверь, потому что я здесь живу, а на улице холодно. И это будет моим решением. Это превращает меня в личность, не подверженную манипуляциям. Потому что самодостаточным человеком невозможно манипулировать, и мы знаем, что никто не может им управлять. Потому что самодостаточным человеком можно руководить, лишь если он сам этого захочет, так как он неуправляем, вы не распоряжаетесь им. Это он руководит ситуацией, он управляет самим собой. Это означает огромный шаг вперед в вашей личной истории и в вашем развитии, это подразумевает совсем другой образ жизни и, возможно, более глубокое познание других людей. Если вы по-настоящему самодостаточны, если вы не даете собой манипулировать даже самую малость, то вероятно, что некоторые люди уйдут из вашей жизни… Может быть, кто-то не захочет остаться. Ну что же, придется согласиться и на эту цену. Цену, которая будет заключаться в расставании с некоторыми лицами из нашего близкого окружения. И в подготовке к празднованию прибытия новых лиц (возможно…). ...Когда мы принимаем решение чем-то заняться с другим человеком — чем–то важным, вроде секса, или менее важным, вроде прогулки по площади (а может быть, столь важным, как прогулка по площади, и столь не незначительным, как секс), мы должны осознавать, что это добровольное решение, задуманное как совместное действие с другим человеком, но не «ради» него, а «с» ним. Важно начать осознавать, что наши отношения с миром, с окружающими, с близкими в действительности заключаются в действиях «с» ними. И что это решение автономно и зависит от нашего свободного выбора. Что я не делаю ничего ради другого и поэтому он мне ничего не должен. Что он ничего не делает ради меня и поэтому я ему ничего не должен. Что мы просто делаем некоторые вещи вместе. И рады этому. В этом случае я не попаду в зависимость от него и не попытаюсь вызвать ее в нем. Я не уроню своего достоинства, пытаясь заставить его бояться. Я откажусь от потребности вызвать его ненависть. Я отвергну позицию жертвы, чтобы ему никогда не было меня жалко. Я не буду пытаться стать для него незаменимым. Я буду довольствоваться его любовью или нелюбовью. Как бы то не было, если он меня не любит, пусть не переживает за меня, всегда найдется кто-то способный меня полюбить.» Хорке Букай

То, чем человек становится с учетом своих способностей и обстановки — зависит только от него. В живых лабораториях концлагерей мне приходилось наблюдать людей, ведущих себя подобно животным, и людей, которые вели себя как святые. В человеке заключены оба этих потенциала. Какой из них он реализует — зависит не от условий, а от его решения. Виктор Франкл.

Знать свои подлинные желания гораздо труднее, чем кажется большинству из нас; это одна из труднейших проблем человеческого бытия. Мы отчаянно стараемся уйти от этой проблемы, принимая стандартные цели за свои собственные. Современный человек готов пойти на громадный риск, стараясь добиться цели, которая считается "его" целью, но чрезвычайно боится риска и ответственности задать себе подлинно собственные цели. Бурную деятельность часто считают признаком самостоятельного действия, но мы знаем, что такая деятельность может быть не более самостоятельной, чем поведение актёра или загипнотизированного человека. Эрих Фромм, «Бегство от свободы»

Многие люди посвящают себя тому, чтобы реализовывать концепцию того, какими они должны быть, вместо того, чтобы реализовать себя. Различие между самореализацией и реализацией своего образа очень важна. Многие живут только ради своего образа. Фредерик Перлз.

Я когда-то ненавидел само слово "смирение". Я — индеец, а мы, индейцы, всегда были смиренны и только и делали, что опускали головы. Я думал, что смирению не по пути с воином. Я ошибался. Сейчас я знаю, что смирение воина и смирение нищего — невероятно разные вещи. Воин ни перед кем не опускает голову, но в то же время он никому не позволит опускать голову перед ним. Нищий, напротив, падает на колени и шляпой метет пол перед тем, кого считает выше себя. Но тут же требует, чтобы те, кто ниже его, мели пол перед ним. Вот почему я сегодня сказал тебе, что не знаю, что чувствуют учителя. Я знаю только смирение воина. А оно никогда не позволит мне быть чьим-то учителем. @ Карлос Кастанеда.

Фермер не может заставить росток развиваться и прорастать из семени, он может лишь создать такие условия для его роста, которые позволят семени проявить свои собственные скрытые возможности. Так же обстоит дело и с творчеством. Важно не «лечить» или «учить», а создавать условия для раскрытия потенциала. ~ Карл Роджерс.

Неважно, в какой ипостаси мы пришли в этот мир. Мы чьи-то дети, мы чьи-то друзья, чьи-то родители и просто знакомые. И часто, если близкий человек попадает в сложную ситуацию, мы считаем своим долгом помочь ему — не делом, так советом. Часто бывает так, что мы помогаем человеку, изо всех сил стараемся сделать все лучшим образом, но в результате имеем лишь свои утекшие в непонятном направлении силы и энергию, в лучшем случае благодарность того, кому пришли на помощь и… надеясь на дальнейший результат, его просто впоследствии не видим. Почему так происходит? К сожалению, мы сами провоцируем эти события. Именно тем, что пытаемся помочь. На самом деле, это действует не во благо, а во вред, причем обеим сторонам! Когда мы выдаем эти «кредиты», мы, из самых добрых побуждений, лишаем человека силы этой своей «поддержкой»… При любом «кредитовании» — человек остается нам должен. Мы его подсаживаем на себя. Частично или целиком берем за него ответственность. И иногда неосознанно подменяем его успехи своими. Перед новогодними каникулами попросила студентов понаблюдать — как часто мы неосознанно «вклиниваемся» в поток движения, речи, действий наших близких. Как мы на самом деле, совершенно не задумываясь, обесточиваем и обесцениваем их. Наблюдали за тем: — Как часто мы позволяем себе перебивать друг друга. Особенно, как часто женщина в компаниях перебивает мужчину, публично поправляет, дает советы — все это проявление неуважения изначально. Речь — это энергия — «перебить» поток речи — не просто сбить с мыслей, часто это — выбить опору. — Когда женщина (жена) публично поправляет, «улучшает» или высмеивает своего мужчину, она понижает его статус, обесценивает и проявляет неуважение. Это удары по его «социальной значимости». При этом, если анализировать, она перебивает, обесценивает, борется за власть — конечно, не осознавая этого. И все это в ущерб силе обоих партнеров и ощущению близости между ними. Мужчина, перебивая женщину, проявляет власть. Иногда пытается так структурировать бессистемный, с его точки зрения, поток мыслей и эмоций из правого полушария в ясность и последовательность левого. — Как часто мы меняем траекторию движения ребенка. Например, бежит человечек по своим карапузовым делам — ему безопасно, это своевременно, он просто занят своими задачами. Взрослые часто позволяют схватить от избытка чувств ребенка на руки, вклиниваясь в траекторию движения, перенести с места на место, не дождавшись, когда ребенок завершит что-то, переключают его на то, что им кажется именно сейчас более важным. Когда ребенок чем-то игровым и эмоциональным увлечен, он, в отличие от взрослых, погружен в задачу целиком. Всем своим существом. Можно представить, что он «ныряет» в глубины правого полушария мозга. Он поэтому и «не слышит» часто взрослых, которые зовут его с логического «берега» — из левого полушария. Время должно пройти, чтоб информация дошла. Или эта информация просто не различима. Когда ребенка быстро с глубины «поднимают» — это «перегрузка», чреватая истерикой, усталостью, уходом от контакта. Психологи, работающие с телом, много работают с незавершенными, прерванными движениями. Когда мы прерываем по каким-то причинам телесное действие, образуется блок на многих уровнях. И из него «вырастают» разнообразные симптомы. Когда мы траекторию движения ребенка часто изменяем, мы «воруем» его силу, мы ему даем понять — мы боги, ты повлиять мало на что можешь. И ребёнок становится более скованным, или более агрессивным, упрямым и импульсивным. И безынициативным. И все это неосознаваемое нами — неуважение к процессам и динамике маленького человека, что оставляет ощущение «я повлиять ни на что не могу». — Когда взрослого человека дергают с задачи на задачу, когда вклиниваются в действия или размышления — происходит то же самое если мы зададим вопрос — хватает ли мне уважения к процессам близких, позволим человеку завершить начатое или договоримся о том, как для всех корректней модерировать задачи — как минимум, появится в отношениях больше доверия. — Когда мы вмешиваемся со своими «озарениями», оценками, галлюцинациями и советами, непрошеной помощью, когда мы делаем за человека то, что он совершенно в состоянии сделать сам. Когда родители, например, приходя ко взрослым детям в гости, начинают «помогать» — это не помощь, это инвалидизация. Это лишение человека сил, его опыта и обретений. Это посыл человеку любого возраста — ты мал и слаб, и без меня не справишься. И это не любовь — это подкуп и попытка доказать себе самому свою значимость. Попытка быть или остаться для ребенка в роли бога. Чудесная цитата Хелленгера: «…Тот, у кого есть проблема, может ее нести, причем только он один. Если другой хочет нести ее за него, то тот становится слабым…. Если я вижу у другого что-то и непременно хочу ему это сказать, но сдерживаюсь и не говорю, это стоит мне сил. Силы, которых эта сдержанность стоит мне, становятся силой и для него. Вдруг ему приходит в голову то, что я хотел ему сказать. Поскольку эта мысль пришла к нему сама, он может ее принять. Если я не выдерживаю и хочу непременно что-то ему сказать, я испытываю облегчение от того, что я ему это сказал. Но я забрал у него силу. Даже, если то, что я хотел сказать, правильно, он не может этого принять, поскольку это идет извне. Так что такая сдержанность является основой уважения и основой любви». — Когда мы говорим другим что-то типа «все будет хорошо». Когда принимаем за других решения, давая советы — мы это говорим из роли бога. И мы лишаем родных нам людей возможности самим почувствовать себя, свою силу, свои потребности. Кстати, психолог вообще не имеет права давать советы: идти — не идти на работу, сходиться — расходиться и проч. Если дает — ему пора бы на личную терапию. Для протирки нимба. Если мы начинаем вмешиваться, мы берём на себя определенную роль, на которую нас никто не уполномочивал, и действительно лишаем человека «его траектории». И конечно, это не относится к случаям, когда реакция нужна быстрая, и помощь, и поддержка — необходимы. Когда близкий человек начинает рассказывать, как ему сложно, сколько задач и заданий, лучше сказать: «Я вижу, что задач много. Но они — вот такие (показала размер руками), а ты вот таааакой. И я верю в твои силы и способности. Если нужно будет, я рядом, но я знаю, что это тебе по силам». Когда мы перестаем быть «добренькими» по отношению к себе и другим, толпа рядом с нами меньше, а честности, доброты и силы Любви в нашей жизни становится больше.

Братья, сестры, старшие, младшие, многодетные, близнецы, двойняшки. Все эти жизненные уклады влияют на нас и на то, как мы ведем себя. Будь ты старшим ребенком или единственным, или младшим, У каждого есть свои уникальные преимущества и, естественно, недостатки, которые проявляются и в выборе жизненного пути, профессии, романтического партнера для построения собственной семьи. И в этой статье я хотела бы подробнее на этом остановиться. Давайте начнем со старших детей. Они всегда являются более ответственными. Просто потому что им неосознанно вручают заботу о младшем и даже если в семье удается не перенагрузить старшего именно уходом за младшим. То происходит смещение с позиции единственного ребенка, происходит такая травма психологическая, что я не единственный и самый в этом мире. Старший ребенок автоматически более ответственным, чтобы выиграть конкуренцию над младшим. У старшего должно быть больше привилегий. Старший может направить свои конкурентные тенденции в борьбу и унижение младшего, либо взять над ним шевство заботиться и получать привилегии того, что он старший. Поэтому старшие дети особенно там, где ты трое-четверо детей они становятся хорошими руководителями. Понимают как управлять, раздавать задачи, манипулировать, как вдохновлять на что-то. Но они привыкли, чтобы их слушались, а если этого не происходит раздражение приводит к конфликтам. Младшим дети, им в какой-то степени повезло больше. Потому что их любят просто так, в отличие от старших, которых любят за достижения, за следование традициям, за оправдание ожиданий родителей. Старшие дети это такие сверхожидания и негативные проекции родителей, идеалистические представления. Младшие дети это позитивные проекции, когда любят просто так, радуются просто так этому ребенку и не предъявляют ему никаких требований и ожиданий. Конечно, это провоцирует конфликты, дети все замечают, что их любят по-разному. И задача родителей замечать, как они относятся к младшим и старшим, может быть, проговаривать это вслух на каких-то семейных советах или задушевных беседах и проводить время с каждым ребенком по отдельности. Здесь главное, чтобы не происходило смещение иерархии. Дети должны быть объединены против родителей или в какой-то совместной деятельности, чтобы не было вертикальной коалиции, когда один родитель в паре с ребенком, с любимчиком, а другой родитель в паре с другим ребенком, любимчиком. Конечно, для выстраивания супружеских отношений вы можете по своим родителям заметить или по самим себе, что конфликтности больше там, где, допустим, встретились старший брат и старшая сестра, которые были в своих родительских семьях такие. Им постоянно приходится делить власть, кто лучше, кто умнее, кто ответственнее. Происходят ссоры и выяснения отношений. Если в паре встречаются взрослые, которые, допустим, старший брат и младшая сестра, вот у них все отлично. Одна привыкла подчиняться, второй привык командовать, и у них будет достаточно все комфортно. Конечно, бывают исключения, но чаще всего это так. Или, допустим, старшая сестра и младший брат. То есть они выросли в таких семьях с такими позициями ролевыми. У них тогда будет более гармоничные отношения, меньше конфликтов, меньше борьбы за власть. Потому что, опять же, младший привык подчиняться старшей. И это нормально. Не важно, что она старшая сестра и продолжает нести эту роль в их уже взрослой семье. И скорее всего этот же паттерн передастся детям, что мама в семье главная. И дети будут выбирать себе похожих супругов) Конечно, все решаемо, если любовь и какие-то взаимные симпатии, то вот эти перекосы, которые есть в отношениях, они могут быть преодолены с помощью эмоционального интеллекта, разговоров, терапии. Придется потрудиться, допустим, если кто-то привык все время быть старшим, а находит себе спутника жизни тоже старшего. Младшие редко занимают должности руководящие, скорее это такие приятные в общении люди, которые могут договориться с кем угодно, особенно если они там не просто вторые, а третьи или четвертые. Им все достаточно легко дается. Такие гении коммуникации, творческих профессий много среди них. Естественно, бывают исключения. Чем больше разница между детьми, тем лучше. Конечно, биологически это сложно сделать, но большая разница дает меньше конкуренции и понятнее становится иерархия, потому что грудничку нечего делить со школьником, а подростку нечего делить с детсадовским ребенком. Только приходится делить родительское внимание и любовь, но это решается с помощью проведения времени отдельно с детьми и задушевными разговорами. Самое интересное, что бывают исключения. Например, если рождаются одновременно двойняшки мальчик и девочка, то девочка частенько обгоняет по развитию мальчика. Девочки раньше начинают учиться говорить и поэтому выглядят умнее, взрослее и даже если мальчик родился первым и он старше, то девочка может взять над ним главенство и будут тоже конфликты от того, что они вроде разнополые, но девочка главнее, как будто. Такое часто происходит в семьях с детьми, у которых какие-то заболевания, инвалидности. И младший может становиться старшим, если нужно заботиться о ребенке с какими-то диагнозами и инвалидностью. Единственные дети, про них хочется отдельно сказать, все зависит от воспитания. Либо их воспитывают как капризных царей и царевен, которым все достается, либо отношение к ним, как к такому маленькому взрослому, когда их начинают нагружать ответственностью и относятся к ним как к взрослым. Ведут с ними взрослые разговоры, не сюсюкаются. Дети это понимают, быстро взрослеют. Конечно для жизни лучше приспособлены не капризулистые люди, которые начинают обвинять других токсичности, а вот эти псевдовзрослые. Но им сложнее конечно найти себе пару, потому что если и встречается единственный и единственный, то там приходится постоянно договариваться. Сложно делиться своим, сложно выстраивать отношения, потому что непонятно, зачем эта дополнительная эмоциональная близость, когда мне и так хорошо одному. Второй человек иногда может мешать, и устаешь от него Многодетные семьи где больше трех детей делятся уже внутри на коалиции и микро группы. Старшие братья и сестры берут власть и заботу над средними, а средние становятся старшими для совсем младших. Получается несколько семей в одной . Эта эмоциональная забота и обязанности перераспределяется между родителями, старшими детьми и средними детьми над младшими. Осознав взаимосвязи или увидев закономерности в вашем роду, когда вы генограмму составляете. Изучив, кто на ком женился, выстраивал отношения, старшие братья, сестры, младшие братья, сколько детей было — можно изменить свою линию поведения, улучшить ее, или получить просто исцеление от осознания того, что многое предопределено, но многое можно изменить, если захотеть осознать. Хочется еще добавить, что старшие дети — они про прошлое, традиции, продолжатели этих традиций. Средние дети это про настоящее ,про какие-то изменения. Они отлично выстраивать горизонтальные связи. Им удобно сидеть в офисе в open space и все у них вообще классно в коммуникации. Младшие дети это авантюристы, предприниматели которые придумают что-то инновационное, потому что на них нет никаких ожиданий они просто для любви и делают, что хотят. У них получаются получается очень классные вещи направленные в будущее. Но оборотная сторона, что младшие и их вседозволенность может привести к зависимостям и деструктивному поведению. Вы старшие, младшие? Какие у вас отношения с братьями и сестрами, видите закономерности в поведении?

Люди с позитивной энергией могут и не знать о такой своей способности. Как артист Леонов, который пришёл в больницу, чтобы проверить своё сердце — у него сердце побаливало. Друг-врач его и пригласил в свою клинику. Артиста узнали пациенты, стали здороваться и просить автограф; Леонов автографы раздавал. Байки травил, истории рассказывал, разговаривал… К удивлению врачей, пациенты почувствовали себя лучше. Гораздо лучше! И кто-то из врачей пошутил; мол, вас бы в реанимацию отправить! Артист и предложил пойти в палату интенсивной терапии. Там тоже поговорил немножко. Побыл с тяжёлыми пациентами. И врачи убедились с изумлением: датчики, прикреплённые к больным, стали показывать хорошие значения. Состояние пациентов на глазах улучшилось. Хотя ведь полноватый, с носом-картошкой актёр не делал пассов, не раздавал лекарства, не выкрикивал подбадривающие лозунги — он просто побыл, постоял, походил в палате, где лежали тяжелобольные люди. А им лучше стало! Врачи этот случай назвали «эффект Леонова». Так проявляют себя люди с позитивной энергией. Это их главный признак — когда они рядом, у других появляются силы и желание жить. Говорят, что энергия не имеет ни «плюса», ни «минуса». Но в одном человеке энергия превращается в радиацию, в отравляющий газ. А в другом — в эликсир жизни. Все зависит от самого человека. Не обязательно он должен быть образцом добродетели. Просто душа у него добрая. Он может и сам быть не слишком здоровым, крепким, молодым. Но энергия жизни преобразуется в нем в целительное лекарство для других. Он сам становится лекарством и спасением. В присутствии позитивно заряженных людей растения оживают, животные выздоравливают, а люди — исцеляются. Прилив сил и лёгкая улыбка, которые появляются в присутствии такого человека, — это начало исцеления. И отвлечение от проблемы происходит; внимание с болезни переключается на этого человека, а потом появляются «хорошие мысли»; они вытесняют плохие. Так влияют на других люди с положительной энергией. Неплохо бы и им оказать поддержку, чтобы отблагодарить за полученные силы. Они ведь тоже живые и тоже нуждаются в добром к себе отношении. Тогда баланс будет закреплён и восстановлен. А это очень важно — чтобы был баланс энергообмена.

Надо ли капитулировать и уходить от переживаний, если они не обещают вам радости или удовольствия? Надо ли "уезжать", когда жизнь становится тревожной и не совсем безопасной или же несколько тяжкой и огорчительной? Нет, надо остаться, надо все увидеть и все испытать, тут-то и можно кое-чему научиться. __________ Томас Манн.

Настоящая сила не зависит от того, сколько людей стоит у тебя на пути. Сильный человек сам себя спасает, несмотря на преграды и помехи, которые ему подставляют другие. Он не позволяет никому и ничему остановить себя на пути к своим целям. В жизни бывают моменты, когда мы чувствуем себя одинокими и беззащитными. Но именно в такие моменты проявляется наша настоящая сила. Сильный человек находит в себе ресурсы, чтобы продолжать двигаться вперед, несмотря на все трудности. Не забывай, что ты сам являешься главным героем своей жизни. Ты можешь преодолеть любые препятствия и достичь своих целей, если будешь верить в себя и не сдаваться. Не позволяй никому или чему-либо ограничивать твои возможности. Верь в себя, доверяй своим способностям и иди вперед, несмотря на все препятствия. Ты способен на большее, чем можешь представить. Не останавливайся, иди вперед и достигай своих мечт!

Расстанься с иллюзией того, что все могло бы быть иначе. Одна из самых жестоких вещей, которые мы делаем с собой, — сравниваем жизнь с той, которой никогда не существовало. Смотрим на то, что есть, через призму того, как могло бы быть. Я мог выбрать иначе. Мог раньше понять. Мог не уходить. Мог не оставаться. Мог сказать нужные слова, свернуть на другой дороге, не упустить момент. И вот мы берём настоящее — живое, несовершенное, уже случившееся — и ставим его рядом с выдуманной жизнью. Конечно, оно проигрывает. Потому что у «могло бы быть» нет плохих дней. Нет последствий. Нет разочарований. Оно никогда не ошибается и не разбивает нам сердце. В воображении любая непройденная дорога ведёт к морю. Но мы никогда не узнаем, куда она привела бы на самом деле. Нужно перестать стоять на перекрёстке, с которого ты давно ушёл, и смотреть вслед дороге, по которой никогда не шёл. Потому что жизнь происходит не там, где всё могло сложиться иначе. А здесь. Где оно уже сложилось.