Все планеты, мой друг, до последней имеют начало,
До последней, в клочья разорванной на незримые нити времён.
Все рассветы, как пепел развеянные, растворившиеся в прахе закаты, —
И для них смысл света написан был, определён.
И звезда, как когда-то имевшая жар и искру,
смиренно угасла , потухла в дань неразгаданной тайне галактики,
И пылинка в пространстве в незаконченном крике во тьму —
Все они, до последнего вздоха доносили за тысячу лет нам тепло вопреки всем законам статики.
В каждой вещи, что знал ты, что видел,
Что мельком проскользнула, сошедши с экрана под видом новости,
В каждой вещи есть и покоится главная истина,
Даже если потухнет и скроется с глаз неумех на немыслимой скорости.
Расползавшимся, мертвенно — бледным и хрупким инеем,
Из последних сил зацепившись за сердце истока,
Прошлое, уничтожая все бывшее с вами уныние,
Само погибает в правдивости преподанного им же урока.
Не пятнай без того оскверненное роком прошлое,
Береги, уважай за запутанность, неоднознозначность игры.
И пусть многие истины неисправны, залатанны, перекошены —
Путь к истокам ни в жизнь не забудется,
Даже в отблеске, в отражении
С безрассудком даже сближении
Всех таинств запутанной мишуры.