— Землю порыть… что я такса землю рыть… тоже мне совет, — бормотал Чопер себе под нос. — Ты сам-то часто землю роешь?.. Тебя вообще устраивает самого эта жизнь?.. Не, я не настаиваю, конечно, но все время быть на привязи у этой кожистой тебе какого?...
Чопер все бормотал и бормотал себе под нос, прокручивая так и не состоявшийся диалог с грифоном. Снова и снова, как вдруг…
— Опять разговариваешь сам с собой? — послышался протяжный умиротворенный, но тяжелый голос.
Чопер обернулся. На тонких деревянных перилах балкона сидела черная кошка. Она сидела так уверенно и неподвижно, словно ее приклеили к ним как статуэтку. Двери были открыты нараспашку и ветер неспешно качал полупрозрачные занавески, окутывая словно туман, силуэт внезапной гостьи.
— Опять ты!? — огрызнулся Чопер. — Чего приперлась?
— Некраси-и-иво… неве-е-ежливо… — протянула кошка.
— А ты все лежишь?
— А тебе чего?
— Нервный ты какой-то. Прогулялся бы что ли? Погода отличная.
— Мне и так хорошо, — пробурчал Чопер.
— Честно? Побеседовать с умным собеседником, это, конечно, всегда интересно. Но разве это твой случай? — ухмыльнулась довольная морда.
Чопер резко вскочил с места и в один прыжок оказался на балконе. Но кошка, словно тень в мгновение испарилась с перил и уже сидела все в той же кукольной позе на верхушке открытой двери. Чопер пару раз огрызнулся, подскочил, но достать незваную гостью не смог.
— Некраси-и-иво… неве-е-ежливо… — протянула кошка.
— Чего приперлась, спрашиваю?
— Ты же нудишь постоянно, что скучно-скучно. У меня уже уши в трубочку сворачиваются, а им это не идет. Вот я и пришла.
— А тебя кто-то звал?
— Ну, ты реально тупой что ли? Я же ответила уже. Я же помочь хочу. Ты нервный очень. Тебе надо перестать с такой кислой мордой ходить. Не депрессуй! Смотри на меня, я довольна жизнью, — на этих словах ее улыбка расплылась до таких размеров, что показалось, будто кроме нее ничего больше и нет. — Нельзя быть таким нудным, это вредно. Я тут слышала, особенно для кожи вредно. Шерсть выпадет. Прям клоками, представляешь? Вот у меня тут одна знакомая была, я тебе сейчас расскажу…
— Отстань от мен! — взревел Чопер. — Может, я люблю быть один! Может, я не хочу ничего! Может, меня все и так устраивает!
На этих словах он взлетел с места. Кошка выгнувшись в черную дугу, словно пружина подскочила вверх. Зубы Чопера обидно щелкнули, едва не ухватив ее за хвост.
— Хам! — взъерошив шерсть дыбом, не сдержавшись, выпалила она, приземлившись на крышу дома. — Ни капли уважения! Кошма-а-ар! — переходя на фальцет, кричала кошка. — Я ему помочь пытаюсь, а он… Эгоист!
— Я говорил тебе не приходи?!
— Кошма-а-ар!
— Нет, ответь, говорил?!
— С тобой невозможно общаться!
— Говорил или нет?!
— Эгоист! Все!
Надменно махнув хвостом она скрылась в тенистом окне технического этажа на крыше. Чопер, нахмурив брови, проводил ее взглядом и проковыляв до своего серого коврика, плюхнулся на пол. Сердце колотилось, верхние губы вздрагивали в оскале, перед глазами застрял образ нахальной черной тени.
— Ну, какого ты лезешь куда не просят? Я тебя звал?.. — продолжал Чопер диалог у себя в голове. — Нет, ты мне на вопрос ответь, я звал тебя? А чего ты пришла, а?.. Я тебе говорил уже не приходи? Говорил?.. Ну, а что ты тогда?... Я сам знаю, что мне нужно...
Его сердце от этого вымышленного диалога разгонялось только быстрее.
Чтобы отвлечься и загрузить мозг другими мыслями он, как обычно, включил телевизор и стал скролить каналы.
ПРОДОЛЖАТЬ?
Захлопнув сочиненья том
я целый день сидел с открытым ртом,
прочтя всего пятнадцать строк
я стал внезапно к жизни строг.
<Сентябрь 1933>
Даниил Хармс
🤔
мой экспромтик
я не Маяковский, но попробую поразить
Дайте мне сто лет одиночества,
Остров необитаемый, томики Дэфо и Маркеса,
И то егоркины песни петь не захочется.
Хочу под Майданова состариться 😂
***
https://unatlib.ru/news/4736-knizhnaya-vystavki-kolybel-sovetskoj-satiry-k-100-letiyu-okon-rosta(изображение)
Маяк. Сплин
https://the-fasol.com/page_sound.php?id=93876
В. В. Маяковский. Лиличка! («Дым табачный воздух выел...»). Текст произведения
ilibrary.ru › text/2398/p.1/…
Комната — глава в крученыховском аде. ... В мутной передней долго не влезет ... Все равно любовь моя — тяжкая гиря ведь — висит на... Читать ещё
Лиличка
Дым табачный воздух выел.
Комната —
глава в крученыховском аде.
Вспомни —
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще —
выгонишь,
можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя —
тяжкая гиря ведь —
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят —
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон —
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг
Об этом периоде в истории Европы не существует книг и не написано сколь-либо серьезных исследований. Попробуйте заговорить о тех годах со служителями христианской церкви и последние стыдливо спрячут глаза и вряд ли подберут оправдания тому, что случилось в Риме в первой половине Х века. Легенда о женщине на папском престоле возникла не на пустом месте. Такая женщина действительно была, пусть она сама не надевала тиару и не отпускала грехи этому миру. Римские папы были ее любовниками и детьми, причем некоторые из них прекрасно исполняли обе роли. Род ее существует и поныне, а история жизни остается несмываемым пятном позора на белоснежном флаге Ватикана. Имя ее Мароция Теофилакт.
«Низвергая сильных и вознося смиренных» — пятая книга серии Kyrie Eleison, повествующая о самом темном периоде в истории Римско-католической церкви. Мароция и ее дети приходят к власти в Риме, период «порнократии» или «правления шлюх» достигает апогея.
Со следующей пятницы, с 09 октября, на всех моих ресурсах, включая FB, VK, и на avtor.net.
Верю в истину боли сердечной,
Верю в счастье, что горе хранит…
Лебединая ты моя песня,
Журавлиный тоскливый крик…
Жизнь помяла, побила, но выжил —
Не сломался, живу как — бы так…
Мое сердце так много любило —
Потерял я многих в годах…
От потери не корчился в муках,
Боль тушил я холодным умом.
Знаю — встречу я тех, кто так дорог,
Белым саваном звездных строк.
Но надеюсь, что жизнь не кончена,
И тепло сохраню для тебя,
Чтоб в суровую зимнюю стужу
Согревать всем, сердцем любя.
Верю в истину боли сердечной,
Верю в счастье, что горе хранит…
Лебединая ты моя песня,
Журавлиный тоскливый крик…
Хочу улыбаться. Хочу получать улыбки и удовольствие от красивых стихов. Разве это много? Разве это может кому-то не нравиться? Сомневаюсь. И надеюсь, что права
Бывает непонятно многое в разговорах. Я подчас слышу странные какие-то и неожиданные вопросы. Или чего-то не знаю. Признаюсь, не всегда это приятно.
Видимо, что-то не так. А что? Вопрос. Не нравится такое. Зачем и почему?
Так приятно, что погода замечательная. Сегодня+24. Ни облачка в небе.
Ну, прямо лето. Трудно передать словами, как я этому рада.
Даже напишу стихи, наверное. Постараюсь очень.
Чтобы многие улыбнулись (надеюсь).
Помимо торговли иконами и мощами, а также отпущения грехов, еще одной, пусть косвенной, но весьма доходной статьей Церкви в Темные века считалась эксплуатация случаев чудесного исцеления. Десятки прохиндеев сновали между городами, разыгрывая возле местных реликвий трепетные сцены исцеления одного из своей артели, после чего выпрашивали у правителей города и отцов провинциальных церквей вознаграждение за свои театральные таланты. Церковь при этом ставилась в весьма затруднительное и щекотливое положение и обычно удовлетворяла, в той или иной степени, запросы мошенников, утешая себя тем, что подобные действия укрепляют Веру и даже, как бы цинично это не звучало, повышают нематериальную ценность хранящихся в базиликах святынь, что, в свою очередь, привлекает честных паломников. В итоге, в выигрыше оставались все …. ...... на avtor.net опубликована тридцатая глава романа «Копье Лонгина».
«Копье Лонгина» — четвертая книга серии «Кирие Элейсон» о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Сегодня опубликована заключительная глава. С 09 октября на avtor.net старт публикации следующей книги серии.
В поликлинике бардак несусветный, даже карточку мою потеряли, я сижу в соплях, мечтая о лете. Кашляю, чихаю, читаю рецепт и офигеваю. Но всё в порядке 😁 это просто осенний ветерок тому виной.
Слава бг не корона , а обычный ринофарингит 😸
Аттону, архиепископу Майнца, очень долго удавалось успешно лавировать в смертоносном рафтинге, каковым являлись феодальные междоусобицы германских князей начала Х века. Он сделал церковную карьеру при императоре-бастарде Арнульфе Каринтийском, стал канцлером и фактическим правителем при сыне Арнульфа, Людовике Дитя, был инициатором коронации следующего короля Конрада. Неудивительно, что, витая в высших сферах, Его высокопреподобию было недосуг заниматься заботами вверенной ему паствы. Когда случился голод и дом епископа в Биргене начали осаждать люди с просьбой о выдаче им хлеба из епископских закромов, «святой отец» приказал запереть крестьян в одном из пустых амбаров и поджечь. На крики несчастных он с усмешкой сказал, обращаясь к своим слугам: «Там же мыши, слышите, как они пищат?» В тот же миг, по легенде, дом епископа наполнился полчищами непонятно откуда взявшихся мышей. Этот дом в городе Бирген стоит и поныне, местные жители его называют Мышиной башней ...... на avtor.net опубликована двадцать девятая глава романа «Копье Лонгина».
«Копье Лонгина» — четвертая книга серии «Кирие Элейсон» о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) романа публикуются на avtor.net каждую пятницу.
Кондратий прихватил опять...
Зачем мы шли голосовать?
За что мы шли голосовать?
Куда мы шли, ребята?
Мне уши отдавил медведь,
Но это не мешает петь,
Полезно для здоровья ведь...
Все тот же губернатор,
И перемены на местах
Как будто не заметны, ах...
И с новой ручкою в руках
Стою, давлю я лыбу.
Над маской поллица видать,
Эмоций треть, не передать,
Но всё по сути ерунда.
А я про что? Про выбор.
Тролололололололололо
Мне с недавних пор мил зелёный свет,
Потому что приятней для взора нет,
А ещё цвет лазури и циан,
И цвета, которыми богат океан.
П.С. увы, аудиозаписи нет, за неумением её делать и отсутствием музыкального слуха и сопрано.
Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели!
«Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели!»
Любой отец, выдавший дочь за византийского базилевса, уже мог считать себя поймавшим Бога за бороду. Любой, но не Роман Лакапин, выходец из простой армянской семьи. Сразу после медового месяца он заставил венценосного зятя Константина Багрянородного отправить в монастырь собственную мать кесаря, после чего начал клянчить у базилевса регалии императорской власти, ибо сан тестя-базилеопатра к тому якобы обязывал. Роман запросил право надеть красные сапоги, каковые в Византии мог носить только сам базилевс. Юный зять смилостивился над обездоленным тестем, и Роман получил такое разрешение. Но не прошло и года как Роман вновь пожаловался, что, нося эти самые сапоги, он теперь «похож на мима, которые красят себя красками, чтобы вызвать смех толпы, и что ногами своими он похож на императора, а всем прочим на простолюдина». Покладистому Константину не осталось ничего, как короновать Романа базилевсом наравне с собой. Через несколько лет соправителей у Константина было уже четверо — Роман был не только пробивным карьеристом, но также плодовитым и чадолюбивым папашей ……. ...... на avtor.net опубликована двадцать восьмая глава романа «Копье Лонгина».
«Копье Лонгина» — четвертая книга серии «Кирие Элейсон» о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) романа публикуются на avtor.net каждую пятницу.
Наивные строчки, нехитрые фразы...
В них многое скрыто — понятно не сразу.
Простые слова, но какое движенье,
Вуаль-зарисовка. За ней — ощущенья...
--
Anny