Блоги

На протяжении почти трех тысяч лет своей истории Рим не раз спасался благодаря необъяснимым карам, настигающим его противников, или вовсе невероятным вещам, которых иначе как Высшим Провидением сложно назвать. Здесь можно вспомнить и горластых гусей, предупредивших о подкрадывающихся галлах Бренна, или необъяснимую робость отважного Ганнибала, несколько лет бесплодно кружившего возле римских стен. Также на ум приходит вспышка чумы, которая в три дня поразила все войско Барбароссы или же эпидемия таинственной болезни, начавшей в Риме уничтожать победоносную дотоле армию французского короля Карла Восьмого и не позволившей тому покорить Неаполь. Болезни, привезенной из недавно открытой Америки и распространявшейся тем же способом, что и старый добрый «французский насморк» ...... на https://avtor.net/users.php?m=details&id=9202 опубликована десятая глава романа «Его высочество Буриданов осел», шестой книги исторической серии Kyrie Eleison о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) серии публикуются на avtor.net каждую пятницу.

Флоренция, Флоренция! Если Рим без сомнения является сердцем Италии, если Милан с Турином — ее разум и руки, а Венеция — драгоценное украшение, венчающее ее очаровательную головку, то Флоренция ее душа, ее самые нежные мечты и самые высокие порывы. Почти невозможно говорить о Флоренции, претендуя в своей речи на какую-нибудь оригинальность. Что можно сказать такого, что еще не воспето до тебя искусными мастерами пера, кисти и лиры? И разве можно обойтись без приветственного слова, когда эта тосканская красавица, словно принцесса на балу, появляется на страницах данного романа? ..... на https://avtor.net/users.php?m=details&id=9202 опубликована девятая глава романа «Его высочество Буриданов осел», шестой книги исторической серии Kyrie Eleison о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) серии публикуются на avtor.net каждую пятницу.

Шарль Морис де Талейран по сию пору является непревзойденным гением дипломатических интриг, образцом тончайшего нюха политической конъюнктуры и самим воплощением двуличия, о чем могут свидетельствовать его 14(!) присяг на верность разным правительствам Франции. Говорят, импульсом для его головокружительной карьеры послужила удачная фраза, произнесенная им на королевском балу. К нему, молодому священнику, подошла графиня Дюбарри, фаворитка Людовика XV, и поинтересовалась, почему он скучает, ведь вокруг столько прелестных женщин. Талейран ответил: «Ах, мадам! В Париже гораздо легче найти женщину, чем приличное аббатство». Очень скоро «отец лжи», как его называли современники, примерил сутану аббата ..... на https://avtor.net/users.php?m=details&id=9202 опубликована восьмая глава романа «Его высочество Буриданов осел», шестой книги исторической серии Kyrie Eleison о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) серии публикуются на avtor.net каждую пятницу.

В 1974 году знаменитый актер Джек Николсон уже сиял яркой звездой на и без того блестящем голливудском небосклоне. Позади уже были прекрасные роли в фильмах «Ворон» и «Страх», полным ходом шли съемки к фильму «Пролетая над гнездом кукушки». На личном фронте шли бои местного значения — Джек уже родил двух сыновей от разных жен. Казалось, чем еще может удивить жизнь в его 37? Оказалось, может. Дотошные репортеры опубликовали расследования, из которых Джек вдруг узнал, что люди, всю жизнь воспринимавшиеся им как родители, на самом деле его дед и бабка, а его настоящей матерью является «старшая сестра» Джун, родившая его в 19 лет и скончавшаяся за 10 лет до разоблачения ....... на https://avtor.net/users.php?m=details&id=9202 опубликована седьмая глава романа «Его высочество Буриданов осел», шестой книги исторической серии Kyrie Eleison о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) серии публикуются на avtor.net каждую пятницу.

С момента возрождения Карлом Великим Западной империи не прекращались попытки путем династических союзов объединить в единое целое два государства, претендовавшие на право считаться наследниками империи римлян. Запад пытался тем самым восполнить определенный дефицит легитимности, Восток (Византия) все возрастающую потребность в мощном военном партнере. Однако словно злой рок неотступно преследовал все эти благие начинания. Матримониальным планам Карла Великого и «святой» Ирины, Гуго Арльского, Оттона Третьего мешали то неожиданные дворцовые перевороты, то внезапные смерти одного из «брачующихся». Чуть более повезло Оттону Второму, которому все-таки удалось жениться на греческой принцессе Феофано, но вот беда, та была всего лишь племянницей царствующих базилевсов ....... на https://avtor.net/users.php?m=details&id=9202 опубликована шестая глава романа «Его высочество Буриданов осел», шестой книги исторической серии Kyrie Eleison о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) серии публикуются на avtor.net каждую пятницу.

(попытка театральной рецензии)     Вот и отгремела мировая премьера грандиозного спектакля под названием «Пандемия», спектакля дорогостоящего и с уникальной сверхзадачей. Аплодисменты, переходящие в овацию! Но довольны ли продюсеры и режиссёры, довольны ли зрители, которые выступили и в роли артистов, а, если точнее, статистов? И кто они, продюсеры и режиссёры этого спектакля?     Зрители — довольны, особенно финалом. Это психология, это что-то близкое к «стокгольмскому синдрому», когда жертва насилия, освободившись, благодарит своего насильника. Мне разрешили выйти из дома? Спасибо, Роспотребнадзор! И спасибо за то, что вы спасли меня от смерти! Жертва, то есть простой зритель, не знает, что страшно далёк он был от гибели, что очень сложно в 21 веке умереть от инфлюэнции, пусть и синтезированной, да и не хотели продюсеры спектакля огромного количества смертей. У них другая была задача, о которой нам знать не дано. Узнают следующие поколения, причём узнают на себе — по бесплодию, по ранней смертности и, в результате, по уменьшению своей популяции. Но свяжут ли они это с давно прошедшим спектаклем? Вряд ли…     А мы, простые зрители-актёры, в очередной раз купились на законы, сформулированные ещё Геббельсом — «надо добиваться не правды, а эффекта» и «чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят». Вся эта статистика, эти уловки, «смертность от коронавируса» или «смерть с коронавирусом»… От герпеса не умирает никто, а вот с герпесом — 90 процентов. Так вот от коронавируса умерло меньше людей, чем в любой другой год от гриппа. А с коронавирусом умерло много, но от рака, диабета, цирроза… Даже у погибшего Великого Гражданина Америки Флойда нашли «корону», хотя парень умер от наркоты… «Смерть от…» и «смерть с…» — незаметная разница в две буквы и дело сделано…     Вы ещё помните эти заголовки? «Военные грузовики развозят по Бергамо гробы», «Хоккейный стадион в Мадриде переделывают под морг», «В США скончался церковный хор в полном составе», «Торговый центр переделали под крематорий», «Ад в Карпенедоло — 8 трупов за неделю!»… А сколько год назад скончалось в этом неизвестном Карпенедело за тот же период? Оказалось, что 15… А из 8-ми умерших за неделю в этом году у 5-х был инсульт и 3-е умерло от старости… Но коронавирус у них тоже был.             Где сейчас эти грузовики? Так и ездят по Бергамо с гробами? И где этот дымящий трубами торговый центр?     Ну кто режиссёры — понятно, они во власти, а вот кто продюсеры… Но об этом опять же не узнаем ни мы, ни даже следующие поколения. У громкой музыки всегда очень тихие и незаметные дирижёры. Их нет на афишах, и не надо искать их в списке «Форбс». Для продюсеров этого спектакля люди из списка «Форбс» — «попса». Они — «классики»…     Будут ли ещё представления? Конечно! Ведь прибыль, которую только премьера принесла продюсерам, не укладывается даже в прилагательное «баснословная»! Да и деньги там другие, не фунты и доллары, а люди, земли и воды со всеми подводными и подземными богатствами. И не решена ещё сверхзадача спектакля, поэтому с репертуара его не снимут.     Первое представление сыграно, конечно, с некоторыми погрешностями. Но вина в них не режиссёров — во-первых, было мало репетиций и, во-вторых, некоторые актёры не восприняли написанные для них роли.     Это, конечно, шведы с белорусами, которые вообще не вышли на второй акт, заявив, что вирус в мозгах. И оказались правы. А некоторые страны просто не явились на премьеру, но они, правда, и так всю жизнь в массовке, так что сыграть можно и без них, хотя дисциплина быть должна и на следующих представлениях это будет учтено.     Зато великолепно сыграл оставшийся за сценой неизвестный китаец, где-то в Ухани откусивший голову у летучей мыши — с него этот спектакль и начался. Великий и ужасный Оззи Осборн, жрущий этих мышей начиная с 1982 года, приглашён на премьеру не был. Хотя, конечно, никакого китайца не существовало, он был придуман для эпиграфа. Ведь режиссёрам не важно, искусственный ли это вирус, родившийся в секретной лаборатории, или зараза от несъедобных зверушек, или новый вид гриппа, или микст из всего этого, главное для них — плавно, но быстро перейти к завязке. И переход был блестящим. Обезглавленное тело летучей мыши ещё не остыло, безымянный «нулевой пациент» не успел даже запить свой завтрак стаканчиком рисовой водки, лаборант секретной лаборатории, переспавший с той же мышью, ещё не чихнул на рыночную продавщицу креветок, а та ещё не купила билет в США к своим китайским родственникам, беспилотники, распылявшие вирус, ещё не вернулись к своим американским хозяевам, инопланетяне, заразившие нас, чтоб освободить планету, ещё не долетели до туманности Андромеды, а уже…     А уже заверещали интернет и телеканалы. «У нас в Бутово ужас!!! Трупы складируют в подъездах!», «Королева с принцем Гарри заперлись в резиденции», «В Испании умирает каждый третий!», «На улицы Рима запрещено выходить»… А вот на улицы Сызрани — выходи-не хочу, хоть живи на этих улицах… И умерло в Сызрани за всё время 80 человек, и из них 70 просто уже отжили своё, но ушли в иной мир с коронавирусом, пополнив статистику. А один парень, заболев «короной» и сев на карантин, поехал головой от «белой горячки», вышел в окно и тоже попал в списки «смертность от коронавируса». Даже не в «летальность», хотя летел он очень красиво…         Сразу появилось огромное количество вирусологов. Кто-то дышал водкой, утверждая, что у хороших бактерий к водке выработан иммунитет, а плохие погибнут. Люди за 150 лет к водке иммунитет выработать не могут, а какие-то безмозглые бактерии уже выработали… Другой сказал, что главная опасность это кнопки лифта, именно они несут смерть человечеству и выживут только те, кто обитает на первых этажах… Третий, православный, призвал лечиться колокольным звоном. «Колокольный звон убивает все бактерии!» — так заявил он с экрана телевизора.                 Мой знакомый в начале эпидемии подхватил дурную болезнь и решил, для экономии, лечиться по заветам этого христианского лекаря. Устроился звонарём в ближайший храм, благо есть музыкальное образование. Через месяц, заразив 30 прихожанок, он был с позором изгнан. Вместе с гонореей и с пошатнувшейся верой в чудозвоны.         И один вопрос волнует меня — почему в начале этого спектакля из магазинов исчезли гречка и туалетная бумага? Почему не тушёнка, не яйца, не овсянка и не салфетки? Кто сказал этим людям, скорбным на голову, что надо сметать с прилавков именно это плюс чеснок с имбирём? Какой вирусолог? Не тот ли, который говорил про смертность от «ковида» в 5 процентов? А он знает, что смертность от рака 8 процентов, от алкоголизма — 7? Самоизолируемся? Помните, как самоизолировался Гоша, он же Гога, из «Москва слезам не верит»? Многие, очень многие самоизолировались точно так же, как Гоша или тот несчастный парень из Сызрани. Я тоже, но на 3 день самоизоляции жена очень жёстко её закончила, вылив все лекарства. Оставила, правда, кефир, но он от «короны» не помогает. Даже если пить его в перчатках.     И я пошёл за пивом, но мне его не продали, потому что был я без маски. Пришлось идти покупать маску. Но странно — почему пиво без маски я купить не могу, а маску без маски — могу?     А коронавирусом я, если верить докторам, переболел, но бессимптомно. У меня почему-то всё в этой жизни последние 20 лет проходит бессимптомно — растёт уровень жизни без единого симптома, я бессимптомно богатею, и даже пособие по потере работы я получил совершенно бессимптомно и узнал об этом лишь из выступлений разных чиновников.     Но я бы советовал меньше верить докторам, и не только в связи с «коронавирусом». Пусть они герои и месяцами не снимали свои защитные костюмы, но верить людям, которые получают деньги за то, что вы болеете, и не получают за то, что вы здоровы это неправильно. По-моему, должно быть наоборот. А так, получается, доктора в этом спектакле получили хорошо оплачиваемые роли и им выгодно продолжение. Спросите у доктора Мясникова, хотя вряд ли он вам ответит.     А какова же сверхзадача этого спектакля? Разумеется, не чипирование населения имени Билла Гейтса, которое в любом случае случится. Только не таким громоздким способом — вирус, пандемия, карантин, вакцинация…     Сверхзадача спектакля — борьба с перенаселением планеты. Ведь не секрет, что некоторые нации, даже расы, размножаются с огромной скоростью, и лет через сто это их бездумное размножение приведёт к катастрофе. Конечно, это не нравится продюсерам спектакля, они же продюсеры жизни на нашей планете. Поэтому вирус очень избирателен, посмотрите статистику заболевших и умерших по национальностям. Как он определяет национальность, куда он там цепляется, как изменяет генетику человека, это вопрос к создателям, но факт в том, что кто-то переносит болезнь легко, а кто-то — нет.     И не спешите выбрасывать маски с перчатками. Билеты в продаже, ждите анонсов. Надеюсь, обойдётся без карантина и самоизоляции. Пусть жена не обижается, но я в ЗАГСе не подписывался сидеть с ней лицом к лицу в одной квартире…                                                                                                                                                                                                                    Илья Криштул

С давних пор, заключая династические союзы, было принято отправлять в подарок жениху портрет ее будущей супруги. Портрет по идее должен был заранее разогреть аппетит принцу, а также мог нести определенную юридическую нагрузку, в частности, являться представителем невесты при процедуре обручения, которая в то время имела вес даже выше, чем собственно свадьба. И если с представительством все было более-менее понятно, то насчет аппетита возникали проблемы. Надо было иметь достаточно богатое воображение, чтобы за жесткими стандартами живописи раннего средневековья с их одинаково-унылыми, бесполыми физиономиями и непропорционально прорисованными конечностями разглядеть и лицо, и фигуру, и душу ....... на https://avtor.net/users.php?m=details&id=9202 опубликована пятая глава романа «Его высочество Буриданов осел», шестой книги исторической серии Kyrie Eleison о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) серии публикуются на avtor.net каждую пятницу.

Из года в год, от века к веку, Мир изменяется, как будто. И тесно в рамках человеку, До скрежета зубов, до зуда. Полным полно ограничений, Сплошных "нельзя" — для гражданина. Но избранным мораль — до фени, А совесть как бы не по чину. Есть право голоса у многих, Но кто-то — бас, а кто-то — тенор. Без пищи долго могут йоги Блуждать в астрале ежедневно. Из центра города за угол Свернёшь, а там — пути в заплатах. Ищи дорогу через Гугл, И на ремонт спусти зарплату. Вопросов до фига и больше — Зачем, чтоб лишь переписаться? Под микроскопом словно блошки. А может, как в трамвае зайцы. И вроде бы всего навалом, Твердят о том и так, и эдак. И жить намного лучше стало. Киваю, спрятавшись под пледик. Жизнь распрекрасна и чудесна! На карнавал похожа даже – Повсюду маски, пляски, песни. Бубнёж и бубны — часть пейзажа. Подтекста нет, занудства скрипы, Под нос ворчание пустое. Прививку сделала от гриппа, И от того нудю и ною. 28.10.2021

Хороший человек далеко не всегда носит корону, но всегда обладает хорошим аппетитом. Шведский король Адольф Фредерик являлся приятным исключением в этом плане, это был мягкой души монарх с аппетитом на зависть всем. Но, как известно, наши недостатки являются продолжением наших достоинств. 12 февраля 1771 года добряк Адольф (внимание — не пытайтесь повторить!) изволил откушать кабачковый суп, копченой сельди, омаров, 14 пшеничных булочек с кремом, икры, кислой капусты и запил всю снедь теплым молоком и шампанским. Вечером того же дня, в обстановке всеобщей печали, королем Швеции был провозглашен его старший сын Густав …… на https://avtor.net/users.php?m=details&id=9202 опубликована четвертая глава романа «Его высочество Буриданов осел», шестой книги исторической серии Kyrie Eleison о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) серии публикуются на avtor.net каждую пятницу.

«Кто сильнее, тот и прав» — негласная аксиома политики во все времена. Сейчас ее густо лакируют и под нее подводят хитроумное обоснование пропагандисты, ранее это выглядело жестче и искренней. Бесполезно искать правого и виноватого в бесчисленных войнах, мятежах и набегах Средневековья, заступник легко превращался в грабителя и обратно, насильник и убийца мог впоследствии стать святым за «богоугодный» для любимого отечества и его церкви захват чужих земель. Миролюбивый же правитель , как правило, рассматривался фигурой слабой, бесхарактерной и подводящей под искушение сожрать ........ на https://avtor.net/users.php?m=details&id=9202 опубликована третья глава романа «Его высочество Буриданов осел». шестой книги исторической серии Kyrie Eleison о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) серии публикуются на avtor.net каждую пятницу.

Посюду ещё зелено, но уже то тут, то там, листва окрашивается в яркие тона, а одеяния деревьев и кустов пестрят золотыми и огненными заплатками. Птицы собрались лететь на юг, а ко мне из северных краёв прилетела лёгкая, ажурная, долгожданная гостья... Входя в здание почты, ожидала услышать очередное "ждите". Несмотря на то, что время было послеполуденное, помещение утопало в полумраке, возле "окошек" жались посетители. По ту сторону от них на своих рабочих местах сидели работники почтамта, и сновали электрики. Один стоял на стремянке. В общем, каждый был занят делом. И тут зажёгся свет. Лица людей посветлели, обстановка наполнилась уютом и теплом. Примечательно, что как раз в эти минуты в моих руках оказалась заветная посылка. А из неё "выпорхнула" вот такая пташка (изображение) (изображение) И пусть за окошком дует холодный ветер, собираются тучи, кружатся пёстрые разноцветные листья — эта замечательная птичка всегда напомнит о тёплых солнечных летних днях, о полётах фантазий , во сне и наяву. Спасибо большое куратору Ане за конкурс, и Ивану Алтухову — за чудесный подарок-приз!

Итальянская средневековая история это не только о войнах, герцогах и римских папах. На протяжении семи веков между городами, расположенными на апеннинском сапоге, не утихала страстная экономическая борьба. Конечным триумфатором, как известно, стала Венеция, но путь ее к успеху был очень долог и сам этот успех был не всегда очевиден. Мощную конкуренцию в позднее средневековье ей составляла Генуя, а еще ранее Пиза при поддержке тосканской столицы Лукки, еще ранее Равенна. В десятом же веке одним из самых богатых городов Италии считался Амальфи, торговавший со всем Средиземноморьем и первым разработавший морской кодекс. Ныне этот город привлекает восхитительными пейзажами ……… на https://avtor.net/users.php?m=details&id=9202 опубликована вторая глава романа «Его высочество Буриданов осел». «Его высочество Буриданов осел» — шестая книга исторической серии Kyrie Eleison о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) серии публикуются на avtor.net каждую пятницу.

В истории любого государства существуют славные и позорные страницы. Первыми единодушно принято гордиться, со вторыми отношения куда более сложные. Чем Рим в первую очередь привлекателен для туристов и историков, так это сохранением огромного количества сооружений и топонимов. Не в пример Москве, где с трудом можно найти здание старше двухсот лет, хотя на долю нашей столицы не выпало такого количества войн, стихий и эпидемий. Подкупает также отсутствие стремления римских властей вести борьбу с прошлым, вымарывая неприглядные страницы истории. Даже такую постыдную как период порнократии в Римско-католической церкви. И сегодня турист в Риме, прежде чем дойти от Ватикана до замка Святого Ангела, может выбрать по какой дороге ему идти — по улице ли Кресченция или же улице Альбериха, а желающим посетить виллу Фраскати не миновать шоссе Тускулано, названного в честь главной резиденции потомков Мароции Теофилакт. …… на https://avtor.net/users.php?m=details&id=9202 опубликована первая глава романа «Его высочество Буриданов осел». «Его высочество Буриданов осел» — шестая книга исторической серии Kyrie Eleison о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) серии публикуются на avtor.net каждую пятницу.

Зайдя в каюту Табет разулся и заглянул по очереди во все три комнаты. В одной из комнат Рамиз собирал на полу макет космического корабля, недостающие детали которого занимало голографическое изображение. Голограмма исчезала после того как ее место занимала правильная деталь. В другой комнате его младшая сестра, Лани, схватив стилус маленькой ручкой неистово и увлеченно вырисовывала в воздухе дуги и каракули в подсвеченном в пространстве кубе. Осмотрев свое творение слегка исподлобья, опустив подбородок на грудь, она дунула в него. Клубок выскочил из подсвеченной области и взмыл к потолку словно воздушный шар, от чего девочка взвизгнула от восторга. Табет направился на крохотную кухню. Голубые стены, белый гарнитур. Все четко, выверено, как в аптеке. Тея замешивала протеиновую массу в котелке. — Опять протеиновая масса? — спросил он. — Украшу огурцом, будет супер. — О! Ты раздобыла огурцы. У нас праздник? — Я из них еще розочки вырежу, будет вообще бомба. Она взяла нож со стола и мастерски прокрутила его между пальцами. — Ты же в курсе какая я ловкая? — улыбнулась она. — Да, о твоих быстрых пальчиках, я в курсе, — улыбнулся Табет в ответ и нежно взял ее руку в свою. — Хорошо что от них никто не пострадал. — Мне не нужно. У меня есть ты, — улыбнулась она в ответ, нежно проведя ладонью по его щеке. — Кстати, — она протянула нож Табету. — Мой нож. — Конечно, твой. — Я говорю нож мой. — Да твой, твой, — Табет выставил ладони вперед, всем видом указывая что он не претендует на нож. — Так, нож помой. — А с чего я буду его мыть, если он твой? — ухмыльнулся Табет. — Знаешь что... Табет обнял ее, уткнувшись лицом в густые темные волосы. — Может… того? — шепотом произнес он. — Дети не спят, — строго, но с улыбкой ответила она. — И вообще, тебе завтра опять на раннюю смену. — Ну и что? — Табет глубоко вдохнул запах ее волос. — Я хочу, чтобы мой муж возвращался целиком, а не по кусочкам. — Скажешь тоже. — На тебе вся семья. Не забывай это. — Я и не забываю. — Вот и не забывай, — серьезно произнесла она, но ее голос дрогнул на последнем звуке. — Все будет хорошо, — спокойно произнес Табет еще глубже зарываясь лицом в ее волосы. Тея аккуратно, но решительно выкрутилась из его объятий и снова принялась замешивать массу с еще большим усердием. — Ты же знаешь, что меня бесят эти твои «Все будет хорошо». — Верь в меня. Тея остановилась. — Я верю... но мне... Ее охватила мелкая дрожь и она обхватила себя руками. — Все будет хорошо, — Табет нежно положил свои руки поверх ее. Тея крепко сжала веки, сдерживаясь чтобы не выругаться. — Ты человек. Я прошу тебя, будь осторожен, — не раскрывая сильно зажатых глаз, произнесла она. — Я буду. Ничего не бойся. Ты мой свет и я буду защищать тебя всегда. Ты из-за Питерсона? — спокойно спросил Табет. — Я… я не знаю. Я просто не представляю, что буду делать без тебя. — Я всегда буду рядом, слышишь? — Я не глухая… — Тея улыбнулась. — Извини. Порой на меня нападает эта дрянь и я сама не своя. Табет обнял ее. — Когда ты сама не своя, помни, что ты моя. — Иди, поиграй лучше с детьми пару минут, — успокоившимся голосом ответила Тея. — Скоро будет ужин. — Рамиз собирает модель, а Лани рисует облака или тучки, или что-то вроде того… мы сегодня с ней в книжках смотрели. Из соседней комнаты долетел очередной радостный визг маленькой девочки. — Пообщайся с ней. И стол разложи. Ужинать скоро. Табет поцеловал Тею в щеку и вышел из кухни. Он подсел рядом с Лани на жесткий, но теплый пол. — Расскажешь каких ты знаешь животных? — М-у-у, — не отрываясь от творения очередного клубка, произнесла Лани. Табет коснулся экрана коммуникатора на коже запястья и в воздухе появилось изображение серого скачущего зайца. Девчушка выпятила голову на тонкой шейке в сторону зверька и вскинула маленькую ручку показывая на него указательным пальцем, — Пля-пля! — радостно воскликнула она. — Пля-пля? — тихо спросил Табет. — Как-то... — Пля-пля, пля-пля... — сидя по-турецки повторяла девочка, раскачиваясь из стороны в сторону и не сводя взгляд со зверька, скачущего по кругу. — Прыг-прыг? — спросил Табет. — Не-е-е. Пля-пля, — уверенно ответила она. — Это зайка, — тихим басом стал объяснять Табет. — Он прыгает на задних лапках. Вот так, — он повторил поучительно медленно, изображая пальцами правой руки скачущего зайца. — Прыг-прыг. Прыг-прыг. Повтори, — довольным своим пояснением попросил он. — Пля-пля, — так же медленно и уверенно повторила она, не отрывая больших блестящих глаз от Табета. — Хм, — недоумевающее выдохнул Табет. — Наверно это женское.

В умишке маленьком своем Воздвиг я крепость — И день за днем ее растил — До первой встречи! А встретил я тебя, прости, Во время бури, И стены падали во мне На дно лазури. Не знал, что значит — есть любовь, И свет, и ласка… Твой взгляд меня околдовал — Какая сказка! И те, кто знал, хотели так — Мутили воду… Мне все равно, их черный знак — Не сможет сроду Сгубить те чувства, что во мне Ты возродила… Я спал так долго… Ты вошла И разбудила! И каждый год в твоих руках — Душа не плачет! Я знаю — ты теперь моя! А это значит, Что жизнь свою живу не зря! И обожаю! Твоей души поток большой Я обнимаю… В умишке маленьком своем Воздвиг я крепость — И день за днем ее растил — До первой встречи!

Что можно считать более позорным для Святого престола вселенской церкви? Нахождение на троне Святого Петра деятельного растлителя и расчетливого убийцы? Или присутствие жалкой, глупой и ленивой марионетки, послушно исполняющей волю светского тирана? Период порнократии в Римской церкви, как называют историки первую половину Х века, не закончился вместе с правлением распутной Мароции, но приобрел иные, не менее отталкивающие и бесчестные, черты. И все это произошло на фоне окончательного угасания империи Карла Великого, которую, словно падаль, растащили по кускам его бесталанные и ненасытные шакалы-потомки. «Его высочество Буриданов осел» — шестая книга исторической серии «Кирие Элейсон» о самом мрачном и бесславном периоде в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) серии публикуются на avtor.net с сегодняшнего дня и далее каждую пятницу. Здесь же полностью и в свободном доступе предыдущие книги серии: "Трупный синод", "Приговоренные ко тьме", "Выживая-выживай!", "Копье Лонгина", "Низвергая сильных и вознося смиренных".

— А кто-нибудь знает, что происходит в карантине? — спросил кто-то из бригады. — Мы нет. Это же карантин, — ответил Чаукин. — То есть человека уводят в никуда и больше о нем никто ничего не узнает, даже не проведут похоронные процедуры и это всех устраивает? — Их лечат. Но антидота очень мало… — ответил Табет. — А я слышал, что они, — Моран указал пальцем куда-то вверх. — Они забирают в карантин всех подряд, и здоровых людей тоже. — Есть те, кто вернулся, ты сам знаешь. — Но мало… — Да кому ты там нужен? — усмехнулся один из работников, гримасничая повторив движение Морана, указывая пальцем вверх. — А я откуда знаю, но у Питерсона ведь действительно не было пятен. Мы же там все на осмотре бок о бок, в чем мать родила, стояли. Кто-нибудь видел хоть одно синее пятно у Питерсона, а? — не успокаивался Моран. — Ах, да и еще не забывай, мы все живем на станции, нижние уровни которой кишат синегнойными готовыми сожрать нас в любой момент. Отличное соседство. — Нижние уровни изолированы. — Ты контролируешь двери, которые сейчас закрыты? В следующее мгновение Чаукин отвесил Морану подзатыльник, добавив: — Ты как с бригадиром разговариваешь? Еще одно слово и я тебя лично к этим тварям на обед отправлю. В воздухе повисло молчание. Через несколько минут все постепенно стали расходиться. И когда остались только Табет с Чаукином, тот обратился к своему другу. — Табет, — произнес он слегка поплывшим от самогона голосом. — Ты ведь умный мужик. У тебя прекрасное образование. Бригадир это здорово, конечно, но почему ты не пытаешься попасть на верхние уровни? Ладно я, но ты училище окончил, у тебя этот, сертификат есть… — Ты думаешь, я не пытался? — выдохнул Табет. — После изоляции на одном атолле деление людей происходит уже по иному признаку. Система кодов «свой-чужой» изменилась безвозвратно. Никто не даст мне, простой Крысе, подняться выше восьмого уровня. И это ощущение вражды, за годы созревшее вплоть до желания уничтожения «не своего», обрело черты очевидного представления о мире, засев в самом подсознании, неподвластное никаким разумным доводам. Мы потеряли Землю, но волей случая — либо по воле Создателя, в которого, кстати, уже почти никто не верит — нам был дан второй шанс. И вместо того, чтобы сплотиться и вместе искать новый дом, человек совершает роковую ошибку — уподобившись первобытным дикарям, он начинает делить имеющийся ресурс. А если ему казалось, что его доля была несправедливо мала, а так было всегда, он начинал убивать себе подобных — ради того, чтобы забрать у них красивый камень синего цвета. Транжиря при этом впустую ресурсы и деградируя технически. — Боюсь, третьего шанса нам никто не даст? — спросил Чаукин. — Его нужно заслужить. Там, — Табет поднял указательный палец вверх. — Мы не нужны. А главная проблема — каждая сторона думает, что должна измениться другая. — Учитывая, что все равно все лгут, не так уж и страшно, что никто никого не слушает. — Это не может продолжаться вечно. — Ну почему же? Я слышал, рабство было формой собственности на протяжении веков. Считай, что у нас свободная форма рабства, ну… или очень хреновый вид свободы. Табет улыбнулся: — Юмор. Юмор — это хорошо. Он позволяет пережить то, с чем мы не можем справиться. — Ты веришь в Создателя, но как же он допустил, что человечество оказалось в такой заднице? — Возможно, Создатель изощрен, но не злонамерен. Тем более не он лишил нас дома, а мы сами. — Но разве он не оставил человечество погибать во мраке космоса? — Ну, не во мраке. И, возможно, человечество не есть совершенство в его замысле. Это очень эгоистично считать себя венцом совершенства. Возможно, человека сменит кто-то более совершенный, более развитый, способный лучше познать Вселенную. — То есть мы, лишь переходная ступень? Как приматы перед человеком? Не очень обнадеживает. — В рамках бесконечности совсем нет. Нам остается только верить. — Что-то я сомневаюсь, что в твоем плане сотворения мира человечество обязательно должно выжить. — Никому не известно за что именно стоит благодарить Создателя. Чаукин подозрительно собрав брови в кожистый комок, посмотрел на Табета. — Чауки, дружище, а чего ты здоровый, умный парень не обзаведешься семьей? — попытался сменить тему разговора Табет. — Семья? Разве мы только что не обсуждали вопрос существования человечества в целом? Табет, ты со своим институтом семьи вообще рудимент современного общества. Так уже никто не живет. — Каждый имеет право жить так как он хочет. Но человеку нужна семья. Кто мы без родных и близких? И зачем мы здесь одни? Просто ждем смерти? — А разве так уж важно быть кому-то нужным? Почему недостаточно быть нужным самому себе? — Зачастую человек не выбирает, нужен он кому-то или нет. Если в тебе кто-то нуждается — это ответственность. Она просто появляется и все. Вопрос в том, что ты будешь с ней делать. — Да, но пока я не отвечу себе на вопрос, зачем я хочу семью, думаю, я не решусь на этот шаг. Табет, это твоя территория, я на ней не выиграю, — усмехнулся Чаукин. — Даже пытаться не буду. Давай ты будешь моей семьей? — Чауки, проще украсть, чем зарабатывать честным трудом, проще ударить ребенка, чем воспитывать его, проще забыться в хеслипе, чем жить. Но проще не значит лучше. — Ну, ты уже передергиваешь. — Нет — нет, это жизнь. В конце концов, единственный способ жить — это жить. Все стоящее в этом мире дается с трудом. Легко можно получить только пяткой в нос. Есть такое слово — надо. Может ты и не знаешь своих родителей, но они тебе подарили жизнь. Ты должен этому миру подарить жизнь в ответ. — Кому надо, Табет? — Семье, детям. Они моя жизнь. Без них меня нет. — А меня? Чаукин несколько секунд потирал переносицу двумя пальцами, словно пытаясь вдавить обратно в голову вырывающиеся из нее наружу мысли. Опустив взгляд в пол, он ответил: — Табет, ты сильный человек. Очень сильный. Во всем этом мраке ты видишь свет и стараешься зажечь им других людей. Пойми меня правильно, я согласен со всем, что ты говоришь, но решение, которое ты принял для себя и которому посвящаешь свою жизнь… его нельзя изменить, просто проснувшись однажды утром. Это решение на всю жизнь. Мы выживаем, Табет. А законы выживания… Я понимаю, что страх одиночества один из сильных и через несколько лет, возможно, я признаю свое поражение перед ним, но… — Вот именно, Чауки, — аккуратно перебил его Табет. — Мы выживаем, а человек не может выжить в одиночестве. И это не просто страх. То о чем ты говоришь, это лишь отсрочка неизбежного. Бессмертие — это не вечная телепортация сознания из тела в тело. Настоящее бессмертие — это наши дети и дети их детей. Просто подумай над этим. Чаукин поднял глаза на Табета. Этот грозный здоровяк словно излучал какую-то детскую радость. — Ладно, — вставая и уже собираясь уходить, произнес Чаукин. — Конвейер ждет. — Чаукин, кстати… — Табет стал ерзать на сиденье, словно подходя нужные слова, — Вчера был последний день, когда мы работали на конвейере по сборке дронов. — Что ты имеешь в виду? Мы же отработали сегодня на кольцах только потому что это была подмена. — На следующей неделе нас направляют на кольца Фароса на постоянной основе. Чаукин смотрел на Табета несколько секунд, словно представляя дальнейшую цепочку событий. — После истории с Питерсом, парни будут далеко не в восторге от этой новости. — Это точно. Чауки, мне нужна будет твоя поддержка. — Конечно. — После моего назначения мне нужно будет утвердить ребят в бригаду. Я бы переманил Стива из сто пятой. — Стив погиб, — перебил его Чаукин. — Как? — недоверчиво спросил Табет. — Убило разрядом тока. Во время высадки на один из астероидов. Ты не слышал? — Нет. А оплетка? Он ведь не мог начать работу без оплетки. — Видимо не сработало. Был разряд, но у астероида была уж очень замысловатая форма, — Чаукин медленно потер коротко постриженный затылок. — На темной стороне одной из изгибов накопленный потенциал не разрядился. Они этого не проверили. Под действием ветра Демоса на некоторых крупных объектах среди колец Фароса накапливается большой уровень статического электричества. При переходе между освещенной и теневой стороной объектов разница потенциалов приводит к разрядке в тысячи вольт. Люди погибали от таких вспышек, до того как не стали применять оплетки — крупные сети выстреливаемые в сторону объектов и оплетающие их, для провоцирования замыкания. Но даже после того как стали предприниматься такие меры предосторожности, люди продолжали погибать. — Черт, — тихо произнес Табет. — Он ведь был лучший в этом. — Да. А на той неделе Антон из тридцать восьмой. Ограничитель плазменной пилы вышел из строя. Ему просто отрезало голову вспышкой, — Чаукин замер, уставившись стеклянным взглядом на грязное, бесформенное пятно на полу. Перед его глазами всплыла картина, как в руках Антона у плазменной пилы заклинивает один из двух вращающихся дисков, генерирующих магнитное поле для стабилизации плазмы. Затем загорается красная лампочка предупреждения. Через миг, от яркой оранжевой вспышки, диски разлетаются на куски. За долю секунды яркий раскаленный шар вырастает до размера футбольного мяча и тут же схлопывается обратно в микроскопическую красную точку. В следующее мгновение из крохотной точки в разные стороны вырывается гигантский плазменный диск, одной из своих сторон оставляя аккуратный, совершенно гладкий срез на астероиде, а другой проходя сквозь шею Антона. Чаукин видел еще почти живое лицо Антона, слова, не сорвавшиеся с его губ. Он видел страх успевший застыть в его глазах за мгновения до вспышки. Он видел шлем, парящий во мраке космоса, вращающийся в пространстве отдельно от тела и отражающий блики Демоса на зеркальном забрале. — Хреново, что нас переводят на кольца, — не отрывая взгляда от пятна, добавил Чаукин. — А что ты думаешь о Кайле? Может его возьмешь? Он вроде толковый. — В этой жизни ко всем людям необходимо относится с осторожностью, — ответил Табет. — А к некоторым, с особой осторожностью. Он явно знает много, но он настолько замкнут... Если не считать его перманентные нудные завывания о том, что мы все живем в… неприемлемых условиях. Сколько он среди нас, год? И никто так и не знает его. Кто он? Откуда знает столько технических тонкостей? Откуда вообще взялся? — Короче к себе в бригаду ты его не жалуешь? — Выбор не велик. Табет встал с кресла, — Накидай, пожалуйста, к завтрашнему утру список тех, кого бы ты мог мне порекомендовать. — Хорошо. — А пока давай отдыхать.

Прелюбопытный метод захоронения практиковался в Средние века в ряде итальянских женских монастырей. Так в аббатстве святой Клариссы, на острове Искья, умерших монахинь приносили в отдельное помещение и усаживали на специальные сидения с отверстием внизу. Трупы постепенно разлагались, выделения от них собирались в сосуды, а уже высохшие мумии утилизировались в общую могилу. При этом живущие монахини должны были ежедневно приходить в это помещение, молиться за усопших, вкушать пищу и думать о вечном и бренном. Сегодня эти, по счастью опустевшие, комнаты мертвецов посещают сотни туристов в шлепанцах …..… на avtor.net опубликована пятьдесят первая (ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ) глава романа «Низвергая сильных и вознося смиренных» о периоде порнократии в истории Римско-католической церкви. Новые эпизоды (главы) романа публикуются на avtor.net каждую пятницу.

Спустя несколько часов после смены вся бригада собиралась в одном из проржавевших баров или просто где-нибудь на заброшенном пустыре и все травили друг другу истории, заливая окружающую серость самогоном. Самогон обжигал горло, согревал внутренности и растворял дурное настроение. Налив дурную жижу по стаканам бармен, грузный обладатель блестящей лысой черепной коробкой и облаченный в черную растянутую майку, поднял взгляд. — Кто платит? — Я угощаю, — ответил Табет. Группа собравшихся одобрительно вскрикнула. Табет наклонился к бармену и тот поднес запястье на которой распологался тонкий экран коммуниктора к области шеи Табета. У горла под кожей, моргнул красный свет. С чипа, установленного на сонной артерии, списались кредиты. Вечер продолжился. Комната была чистой, но изношенной с явными признаками обветшалости: стены были обшарпаны настолько, что уже было и не разглядеть ранее нанесенные надписи, потолок подсвечивался лишь местами. Столы и стулья, очевидно, ранее располагались либо в других комнатах, либо были вырваны из заброшенных кораблей. Табет был краснолицый здоровяк, с гривой темных волос, шумный и самоуверенный, добродушный и искренне приветливый ко всем. Но за дело мог и хорошенько огреть, как словом, так и кулаком. Двухметровая ряха сердечности. Нестарый, широк в плечах, приземист, с черной, смоляной бандитской бородой. Лицо крупное, круглое, глаза большие, карие, неспособные спрятаться за густыми бровями. Он хорошо справлялся с работой, был неплохим инженером, и главное, Крысы уважали его, за что пару недель назад он был назначен руководителем бригады, в которой работал Кайл. Группа работников, рыскающая по кольцам Фароса в поисках чего-либо ценного, собирающая лёд, газогдраты, минералы и, конечно, циан, вот уже на год оказалась его престанищем. Но он продолжал надеятся, что это временно. Рядом с Табетом в изодранном кресле, сидел Чаукин. Он внешне был противоположностью Табета, выглядел молодо, лет на двадцать пять, с болезненно худым, но переплетенным, словно проволокой, жилами телом. Обритая наголо голова правильной формы, не раз поломанный в юношеских драках и оттого расплющенный нос, и большие губы. Несколько нелюдимый и замкнутый в себе. Иногда глаза его точно загорались пламенем, словно его тело не справлялось с огромной энергией, рождавшейся в глубине, светом вырывавшееся через глаза и высушивающее его изнутри. Табет с Чаукином были старыми знакомыми, вместе выросшими однокашниками и питали друг к другу взаимное уважение. — ...И вот, нахлеставшись, этот идиот, рассказывая про очередные свои похождения, подорвался с места и, не удержав равновесия, уселся задом прямо на раскаленный генератор. Он потом еще неделю садиться не мог! Мы потом по очереди снимали слои кожи с его зада! — Табет разразился громким раскатистым хохотом, и смеялся так, что, услышав его, нельзя было не засмеяться самому. Все смотрели на улыбки друг друга, и они перерастали в неудержимый хохот, вышибающий слезы. И не шутка была столь заразительна, а та жизненная энергия, что исходила с каждым возгласом, с каждым раскатом из груди здоровяка Табета. — Табет, а что будет с Питерсоном? — оборвав гоготание, спросил Кайл. Лицо Табета мгновенно стало серьезным. Он наклонил голову вперед, пару секунд смотрел на свое отражение в кружке, а затем, приподняв взгляд, исподлобья ответил: — Я надеюсь ему достанется антидот, — он опрокинул кружку с трудом проглотив ее содердимое, скривив лицо как от дряни. — Ты правда веришь в это? — спросил Кайл. — Излучение циана поражает человеческую плоть. Люди покрываются синими язвами и потихоньку начинают гнить заживо. Если заражение остановят до тех пор как будет поражен мозг, его спасут. Все это время его продержат в карантине. — А если заражение дойдет до мозга, то личностная составляющая полностью стирается. Кожа через некоторое время покрывается чешуей. Кости приобретают несвойственную человеку гибкость и упругость. Если ему повезет, то превратится в овощ и тихо сгниет в сторонке. А если нет, будет жрать других. Таких отстреливают или отправляют за пределы обитаемых уровней. Нижние уровни кишат этими тварями. Вон его будущее, — Кайл указал на экран проектор, транслировавшего еженедельные забеги. На ТАУ-15 самой популярной азартной игрой был бег. Только редко, когда до финиша добегали все участники. Они бежали от толпы синегнойных, которые со временем окончательно теряли человеческий облик. На экранах транслировали массивные стены, от которых периодически исходили глухие звуки ударов. По ту сторону тридцати сантиметров металла, находилась обратная сторона возможности человечества путешествовать через провалы. Синяя чума — плата за другие миры. Или же это был просто еще один мир, который никто не хотел признавать, но жили бок-о-бок рядом с ним. Старые металлические замки с лязгом открылись. Проржавевшие шестеренки со скрежетом завращались и створки ворот зловеще поползли в стороны, открывая проход в пустоту. Двери глухо ударились об опоры. Из темноты, прорезая нависшую тишину, один за другим появились с десяток синегнойных. Пространство озарилось очередью плазменных вспышек, разрывающих синюю плоть. Автоматический пулемет нещадно поливал черный квадрат плазмой, выжигая все что только двигалось. Когда залпы стихли и коридор вновь погрузился во мрак, участники забега двинулись в коридор, утонув в темноте. Если бы на это взглянул человек из другого мира, то ему показалось бы это действо совершенно бессмысленным, так как часто бывало и так, что победителя в забеге вовсе не было. Это было сравни самоубийству. В соседнем зале на экранах было видно, как один из участников изо всех сил пытается оторваться от толпы синегнойных, на которую он случайно натолкнулся, промахнувшись в выборе поворота лабиринта ходов. Он бежал что было сил то и дело спотыкаясь и путаясь от страха в своих же ногах. Ртом он жадно проглатывал воздух, которого не хватало от адреналина, переполнявшего кровь, а камера ловила бешено метающийся из стороны в сторону взгляд, в попытке найти выход. — Колоти-и-ить едрить его-о-о-о! — раздался чей-то раздосадованный голос. — Кажись, спекся. Толпа неумолимо подступала, и одна за другой синие руки приближались к бегуну. Синие пальцы уже касались его одежды. В следующее мгновение один из синегнойных ухватил его двумя пальцами за ремень. Парень резко замедлился. Изъеденные язвами конечности нависли над ним со всех сторон, готовые оплести его, втянуть в глубь и перемолоть в чреве орды синегнойных. Но он молниеносным движением отстегнул пряжку и только что нависавшая волна рук повалилась на синегнойного со зажатым в кулаке ремнем. — Долго будут еще продолжаться эти конвульсии? — кто-то пробурчал недовольно в зале, заполненном людьми, неотрывно наблюдающими за происходящим. — Везунчик. — А что толку? В другом коридоре бегун с механическими ногами и руками отбивался, проламывая черепа синегнойных. Руки увязали в жиже размякших костей черепов словно в трясине, сковывая его с каждым ударом. С каждым движением его тело обволакивали останки синегнойных, соплями свисая с рук и ног, словно невидимый паук окутывал его своей паутиной. Он становился медленнее, удары реже, а толпа окружала со всех сторон. Следующий удар он нанес в грудь одного из синегнойных. Его рука провалилась в грудную клетку словно в масло, проткнув плоть насквозь. Он попытался выдернуть руку, но она завязла в плоти и синегнойный повалился на него сверху. Механические ноги помогли не упасть, но повисшее на руке тело тянуло вниз. Он ощутил, как его карбоновые ноги кто-то пытается грызть. Еще секунду назад свободную вторую руку обвили со всех сторон словно змеи. Активировав полную мощность, механика скрепя попыталась вырвать его из трясины тел, но синие руки с мягкими как пластилин костями уже обвили его плечи, шею, поползли по щекам и подбирались к широко раскрытым от ужаса глазам. В следующее мгновение он пропал под толщей навалившихся на него тел. Цифры жизненных показателей судорожно взлетели вверх, а затем упали до нуля. Экран погас. — Участник номер семь покинул гонку, — раздался механический голос из динамиков. Только что спасшийся от подобной участи бегун без ремня, казалось уже из последних сил, рванул вперед. Но синегнойные вновь сокращали дистанцию. Синие пальцы словно черви вновь выплывали из темноты коридора, касаясь его спины. Снова и снова. Бегун переставлял ноги так быстро как мог, но мышцы уже пылали огнем, а легкие словно выскабливали металлическим ржавым прутом. Одна из лап схватила его за рукав. Исход был очевиден. — Готов! — ликующе вскричал один из посетителей облаченный в черный длинный плащ, вскочив со стула. Многие неодобрительно бросили на него тяжелые взгляды. Ставки можно было делать не только на победителей, но и на то, кто из бегунов не достигнет финиша. Парень издал истошный сдавленный крик, из последних сил выпрыгнул из обволакивающей его гурьбы и взбежал по вертикальной стене на потолок. Он висел на потолке тяжело дыша вниз головой. Фонари, закрепленные на торсе, освещали в темноте свисающие светлые волосы, в считаных сантиметрах от которых кишел лес тянущихся к нему голодных рук. Люди в зале изумленно смотрели на экраны. — Твою ма-а-ать! — взревел посетитель в плаще. — Скотина! Если он думает, что уйдет от меня не заплатив… Скотина! Раздосадованный своим проигрышем, незнакомец твердым шагом вышел из бара, предварительно обрушив несколько ударов на металлическую барную стойку. — Участник номер пятнадцать дисквалифицируется из забега по причине использования запрещенного антигравитационного оборудования, — раздался механический голос из динамиков. Целые этажи нижних уровней были заполонены армией таких существ с бледно-зеленой, изъеденной язвами и синими гнойными пятнами кожей, рыщущих в поисках пищи. Зрители делали ставки, шумели, кричали, наблюдая за гонкой от смерти, и яростно негодовали, когда одного из участников, на которого они поставили, заживо загрызали. Участвовать в таких забегах могла заставить только самая крайняя нужда, но в трущобах это была не редкость, и нехватки в участниках игра никогда не испытывала. — Мэт, переключи, пожалуйста, — спокойным, но уверенным тоном обратился Табет к бармену. Грузный приземистый мужик в черной майке и с одутловатым лицом, до этого момента монотонно натиравший стакан, снисходительно посмотрел в ответ. — Табет, людям нравится, — прохрипел он. — Им нравятся или они просто смотрят? Это разные вещи. — Ладно-ладно, — не желая развивать тему, бармен быстро сдался. — Все равно трансляция уже закончилась. Бармен коснулся пальцами тонкой пластины коммуникатора на коже запястья и на экранах появилось изображение зеленых полей, высоких заснеженных гор и чистых прозрачных рек. — Вот, — прохрипел Мэт, указав жестом толстой руки на экран. — Несуществующие картинки несуществующих планет. Доволен? — Спасибо, — спокойно ответил Табет. Бармен, покачав головой, вновь придался своей медитации натирая стакан.

*** (Крысы) (Спустя год. Космическая станция ТАУ-15 на спутнике «Гермес» газового гиганта «Фарос».) Люди колонной продвигались по коридору, проходя отсек за отсеком, где им выдавалось снаряжение. Один из них подошел к раздатчику оборудования. — Вы что, издеваетесь? — возмутился он. — Опять лазерная пила модели ZUNI S56? Вы ведь знаете, что у нее ограничитель ни к черту. Хотите, чтобы опять кому-то голову срезало? — Что есть, то выдаем. — Я не буду с этой херней работать! У нее ограничитель на соплях держится! Даже визуально же видно. — Не положено! Не задерживай очередь, — сухо ответили на раздаче. — Давай, двигайся, — его толкнули сзади в очереди, и он, чертыхаясь, двинулся дальше: — Идите к чертям, я сегодня к ней не притронусь. При получении оборудования на шее под кожей работника моргнула красная точка. На голографическом дисплее появилась запись. Люди, облаченные в скафандры, стучали магнитными стабилизаторами в подошвах по прорезиненному полу коридора, ведущего к транспортному отсеку, где группы одна за другой садились в грузовые космические скутера и направились в сторону свалки, скрываясь в темноте космоса. Обозримая и освещенная солнцем часть планеты Круд, на которой добывали циан до войны, была вся покрыта песчаной пеленой бурь, завесу которой местами прорезали столбы гигантских гейзеров. Часть планеты, что находилась в тени, каждую секунду мерцала вспышками молний. — Похоже на Круд в этот раз буря заволокла пол планеты, — произнес Кайл. — А что толку? Все равно разработки на ней уже давно не ведутся, — откликнулся в коммуникаторе голос Чаукина. Перед глазами Кайла вдруг возник безжизненный пейзаж Круд. Сквозь туманную атмосферу пробивались очертания гигантского Фароса, занимавшего четверть небосвода. От него словно гигантские крылья расходились по небу кольца, а у горизонта уже виднелась восходящая звезда, постепенно озарявшая светом ночное небо ржавого цвета. В дали, на горизонте планеты, три столба гейзеров, словно гигантские стволы деревьев устремившихся глубоко в небо Круд, раскинули свои ветви уже за пределами ее атмосферы. — Ты был на Круд? — оцепеневшим голосом пробормотал Кайл. — Чего? — усмехнулся Чайкин. — Рехнулся что ли? Кайл вздрогнул, словно отойдя ото сна, в который он на мгновение впал. — Да, нет, ничего. Ерунда. На гигантских кольцах Фароса люди группами по пыть-десять человек рыскали среди обломков космического мусора, оставшегося после недельной войны, в поисках циана, драгоценных металлов или просто каких-либо пригодных для использования на атолле деталей космических кораблей. К одному из обломков, когда-то бывшим частью крейсера, приблизился четырехпалый джегер*, управляемый Мораном в сопровождении двух охранников на скутерах. * (Джегеры, технические корабли, по строению напоминали спрута — четыре механических щупальца, которыми они захватывали обломки, длинный грузовой отсек позади и лазерный клюв, расположенный прямо по центру, между щупальцами.) На конце пятого манипулятора находилась небольшая плазменная пила, а между четырьмя основными располагался плазменный клюв джегера, которым он дробил астероиды и крупные обломки кораблей на мелкие куски. Джегеры словно спруты обхватывали астероиды, вгрызаясь в них шипами и раздирая на части. Потрошить останки плазменными пилами и пылесосить поверхность на предмет наличия циана было уже задачей Крыс, рядовых работников свалки. — Ну, поглядим что у нас тут, — прошептал Моран. Он активировал двух дронов. Два шара диаметом не более десяти сантиметров отделились от круглой прозрачной кабины джегера и быстро облетели обломки. Через секунд тридцать на галографическом экране пилота была детально прорисованная модель. — Анализ, — скомандовал Моран. — Кормовая часть крейсера М-345-Р, — отрапортовал электронный голос. — Серийный номер 57-8356... — Ясно-ясно. Не важно. Режем как? — облизнув губы, буркнул Моран, — Рассчитать алгоритм. Виртуальная модель, парящая в кабине пилота была разделена на последовательность частей с обозначением контуров и направлений разрезов. Пилот покрутил модель в воздухе, вытащил несколько частей и, повертев их в руках, вставил обратно. После чего толкнул голографическую модель в сторону крейсера. Модель рассыпалась на части и на лобовом окне джегера дополненная реальность покрыла весь крейсер линиями и зонами для работы. Первая по очередности линия разреза пульсировала красным цветом. Рядом были выведены параметры длинны и температуры плазменного лезвия. Зелеными кругами обозначались предпочтительные точки контакта четырех манипуляторов джегера. Моран устроился в кресле удобнее. — Подключаюсь. В следующее мгновение его тело было зафиксировано к креслу эластичными жгутами. У основания черепа, где располагалось контактное гнездо подключения кабеля управления джегера моргнула лампочка. Тело Морана было абсолютно неподвижно, даже глаза его смотрели куда-то в пустоту сквозь предметы. С этого момента тело машины было его телом, манипуляторы были его руками, а оптика его глазами. Он видел все на 360 градусов вокруг и мог все, на что был способен этот бездушный потрошитель. Точки контакта были подтверждены и джегер направился к обломкам. Щупальца намертво впились в обшивку корабля шипами из сетала. Генератор стал с гулом набирать мощность и через мгновение плазменный клюв пронзил металл. Джегер словно паук на огромном теле животного ловко переставляя манипуляторы перебирался от одной зоны к другой. Вырезая крупные части, он отталкивал их в сторону, откуда Крысы на скутерах оттаскивали их в зоны для детального демонтажа. Немногие пилоты джегеров могли одновременно управлять щупальцами и сохранять контроль над своим телом. У большинства пилотирование требовало полной концентрации. Но Моран упивался своей работой. Он буквально жил в этом искусственном теле. Возможно, поэтому он с такой легкостью управлял ей. Маленький, щуплый, прыщавый человечишка, помещенный в шар из сетала с щупальцами, превращался в разрушительную силу. До нейропрограммирования технологическое развитие механизмов кратно опережали возможности человека в развитии физиологических реакций. Человек был ограничен как минимум временем, требуемым на движение пальца до кнопки. Теперь же человек мог перенять все преимущества машины. Особенная сложность и опасность работы на свалке была в том, что она являлась частью колец газового гиганта Фароса — система колец, вращающихся в плоскости экватора газового гиганта состоящие из объектов размером от микрометра до нескольких километров. Состав колец на четверть состоит из льда. Толщина одного кольца местами могла достигать двухсот километров. При этом оно не было плотным, внутри кольца возможно было достаточно свободно перемещаться. Помимо воды и остатков космических кораблей кольца Фароса являлись источником различных минералов, железа, газогидратов, гелия и строительных материалом. Единственным крупным спутником Фароса был — Круд, располагавшийся на внешней границе колец. Его размер в два раза меньше Земли, при этом орбита вращения вокруг Фароса сильно вытянута, из-за чего спутник обладал большой геологической активностью. Такая активность обусловлена периодическим нагревом его недр в результате трения, которое происходит, из-за приливных гравитационных воздействий со стороны Фароса и других мелких спутников. В процессе движения по орбите гравитационные силы Фароса то сплющивают его, по мере приближения к перицентру, то отпускают. В результате такого сильного периодического воздействия недра Круд сильно нагреваются, а его атмосфера раскаляется до температур в шестьсот градусов по Цельсию. Выбросы вулканического материала и постоянные потоки лавы, достигающие более сотни километров в длину каждая, постоянно меняют рельеф спутника. На поверхности Круд насчитывается более шестисот активных вулканов, выбросы которых настолько сильны, что столбы с грунтом покидают его атмосферу, унося с собой в космос частички циана. По началу именно на Круд велись работы по добыче циана. В связи с жесткими атмосферными условиями планеты добыча велась роботами, которые управлялись посредством телепортированного в них человеческого сознания. Но после ряда несчастных случаев, произошедшими с бригадами по добыче циана с поверхности планеты, в результате которых они просто пропали безвести, прямую добычу запретили и единственным способом найти циан остался его поиск на кольцах Фароса, куда его выбрасывали гигантские гейзеры. Циан кристаллизуется лишь при выбросе на орбиту, температура его плавления выше ста градусов. На самой же планете циан находится в жидком состоянии и в процессе прямой добычи его фильтровали из насыщенного им грунта. После возвращения на атолл группа поступала сначала в предбанник, где нормализовалось давление, создавалась искусственная атмосфера и притяжение. Затем группа сразу попадала на просвет — специальные лучи сканировали тела работников на наличие инородных материалов, которые могли быть принесены ими из космоса. Декларируемая необходимость этой процедуры — защита колонии от инородных вирусов и синей чумы, которую люди могли подхватить при контакте с цианом. Но все понимали, что истинной целью было пресечь возможность присвоения работниками ценностей, найденных при работе на свалке. Люди двигались в одних набедренных повязках по транспортной линии. Их тела одно за другим проходили через рамки сканера ме-дицинского робота. — Не выходите за ограничительные линии, — периодически звучал металлический голос из динамиков. — Сохраняйте порядок при прохождении контроля. Ваше активное участие очень важно для поддержания низкого коэффициента положительного заражения на ТАУ-15. Руководство атолла, благодарит вас за участие. Внезапно линия остановилась. Питерсона, одного из членов рабочей группы, вывели в сторону, и линия двинулась дальше. Можно было видеть, как его отдельно просканировали несколько раз в области спины. Лицо Питерсона побледнело от страха. В следующую секунду к нему подошли двое охранников облаченных в защитные герметичные костюмы и попросили проследовать в отдельный кабинет. — Я здоров. Я не... У меня даже ни одного пятна нет! — пытался возразить он, но охранники крепко схватили его под руки и вывели из зала. Стоя в очереди уже за вознаграждением за работу, Моран обратился к Кайлу, который тарабанил пальцами по стене. Указывая на Табета впереди очереди, начислявшего кредиты на куб Моран почти шипя произнес: — Смотри-ка, Табет сегодня везунчик, циан нашел. — Перепадет пара дополнительных кредитов. — Черт, мне бы они не помешали, — усмехнулся Моран. Как только Табет после досмотра вышел из рабочего отсека, ему навстречу с радостными и звонкими возгласами бросились бежать двое ребятишек. Это были его дети: паренек восьми лет и девочка двух лет, крохотная для своего возраста. За ними стояла его жена. Это была высокая, стройная женщина. Черные волосы были взбиты в творческом беспорядке и спадали локонами на глаза. Когда Табет касался ее белоснежной кожи, он словно окунался в лучи света, обволакивающие и согревающие его со всех сторон. А когда его пальцы скользили по ее волосам, он погружался в глубину самого космоса. Ее облик вызывал желание у мужчин, но глаза говорили, что всякий кто недооценит ее, пожалеет об этом. В ней не было красоты, которая так легко покупалась и продавалась на ТАУ-15, и вместе с тем в ней было нечто неосязаемое, невидимое глазу, но ощущаемое всем телом и каждой клеточкой в отдельности, — тепло, свет, источник энергии за нахождение вблизи которого, ты готов был отдать все, что у тебя есть. Такой ее видел Табет. Табет же отдавал всего себя своей семье без остатка. Его душа и тело принадлежали не ему: он жил, и каждый его вздох, каждый удар его сердца был посвящен ей и их детям. Табет двумя исполинскими руками подхватил ребят и усадил сына на плечи, а дочь на руки. Его рука была настолько огромной, что казалось, он мог легко спрятать девочку, накрыв второй ладонью сверху. Она гордо сидела под покровительством отца-исполина. Так легко сделать отцу трехлетнюю девочку счастливой. Нужно подхватить ее на руки, подбросить высоко вверх, поймать, крепко обнять, поцеловать в пахучую макушку и подарить что-нибудь мягкое и плюшевое. — Смотри что у меня есть. Табет достал из-за пазухи небольшого плюшевого медвежонка. Девчонка взвизгнула от восторга и схватила игрушку. — Ой! — расстроено собрав бровки домиком она указала маленьким пальчиком на место, где у медвежонка должен был быть глаз. — Неть. — Да, — улыбнулся Табет. — У него нет глаза, но мы с тобой его вылечим. Девочка стала гладить и успокаивать медвежонка. Видимо, морально готовя того к операции по восстановлению зрения. Мальчуган хохотал на могучей шее, вцепившись пальцами в черную гриву Табета. Табет, подойдя к жене, нежно обнял ее. — Они хорошо себя вели? — спросил он. — Как дети, — улыбаясь, ответила она. — И всё? — прищурился Табет. — Да, задрали, конечно. Сегодня вечером развлекаешь сам этих котят. В следующее мгновение мальчик змеей сполз по торсу Табета и встал рядом с ним. — Рамиз, мама говорит, что вы ее не слушали, — строго произнес Табет. — Мама шутит, — серьезно ответил Рамиз. Лицо Табета расплылось в улыбке. — Мужик растет! — захохотал он. — А в школе что? — Да ну ее. Расскажи лучше, что ты сегодня видел? — заблестели глаза у Рамиза. — Учись усердно, Рамиз. А то мы с мамой расстроимся. Ты же не хочешь нас огорчить? — Нет, — нахмурившись и опустив нос, буркнул Рамиз. Табет потрепал темные волосы мальчугана. Дочурка соскользнув с рук Табета стала что-то бормотать, пытаясь завладеть вниманием отца. Он вновь взял ее на руки, и они отправились в каюту.