Блоги

ищу свободных я не на том листе жизни, рваными зубами щеголяю не там. рисую осколки свободы на блюде небес. вы скажете— сбрендил на старости лет? вы скажете— рассвета не видел, парень? а ветер? его, вы скажете, нет? а я улыбнусь и тихо растаю. я бросил своего мальчика посреди космоса, неужто никто не проверит его самочуствие? неужто никто не услышит моего вопля? неужто вы все стали глухими? острое, больное ,нежное милое мое одиночество опостылое, как же давно я не видел тебя? почему ты не скажешь мне— как дела? почему не пьяна? да не с кем- все в космосе, ищут мальчика моего, ах, господи, я обманываю— кого? себя глупого неуемно-наивного? а, к чертям— пойду фильмы смотреть во снах. про ртутное озеро, космос, инопланетятнина, трупы и небо, в развалинах.

и мы разошлись по своим комнатам, каждый-в свое одиночество. ты подумал о том, я о другом, сошлись на одном— хочется, побыть одному— хочется, да не можется и не мажется, так смешно, что и не скажешь-то, одиночество— человечий друг. не дает уснуть... помнишь, вместе мы пели жалобно да под окнами песни чудные, да нескладные, неуютные? помнишь, лето то, пьяное, что зачахло под балконами, бутыльками стеклянными под кустами зацветшими? помнишь, вместе мы выпили да стаканов чая немеренно, да миры создавали росчерком ручки шариковой... а теперь? разошлись по своим комнатам, будто в поисках одиночества, ты не смотришь в мою сторону, иногда ведь— так хочется...

Посмотрите, какой я хороший, погладьте меня по голове...
Сегодня я сделала хорошее дело — помогла слепому дедушке дойти до метро. А то он, бедняга, между нашими тумбами и машинами потерялся совсем. Вот такая я вся правильная и хорошая, да. Жаль, что он спасибо не сказал. Но я это больше для себя делала.
Потому что так надо.
Делай добро и бросай его в воду. Хто ж меня похвалит, как не я сама?

На стих Марии Марковой Мысли связал я рифмой, Файлом-гробом укрыв, В сети повесил тихо, Чувствуя вновь, — обрыв… Часть от души отрезал, И завязал в сонет, Сточат людские фрезы Тело стиха на нет. Нужно ли, я не знаю, Сердцем держу надрыв, Мысли связал я рифмой, Файлом-гробом укрыв.

Пишет [Midori Yukamura]:

фотыки за вчера

28.07.2009 в 15:49

Пишет .michele:

Я обещал фото, и вот они.

Вчера мы все собрались что бы позырить на Агли)




Но потом пришли другие нелюди

URL записи

URL записи

Пишет [Midori Yukamura]:

Ну и дополнение:


Спасибо за фотки

URL комментария

Ж.О.П.А. = жизнь — это опять пи*дец, АааААаААаА!!!
У нас ночью трубу прорвало. Не суть важно, что конкретно, но сам факт... Полтретьего ночи, на кухне воды по щиколотку, в дверь трезвонит сосед, а мы парадным комплектом постельного белья вытираем это безобразие. Я чашкой с пола где-то ведро собрала. Звиздец полный. В итоге мама в истерике и на нервах, потому что боится скандалов, и все жутко не выспавшиеся. Все болит, потому что напрыгались с мокрыми тряпками. Одно радует, у соседа вода аккуратно по люстре стекала, не испортив потолок, так что претензий он вроде не имеет. Слава богу, по человечески чувак отнесся. Сижу... Зеваю... Звиздец...

меня обескровили, выпотрошили и бросили на обочине, догнивать свой век мне жалким кактусом без кроватки-горшка, лишь земля ко мне будет ласковой, лишь земля будет моею подушкою, или может быть, трасса вывезет, или может быть, подберет меня кто. меня обескровили, высосали и бросили, разыграли в карты и кинули, на ветер пустили, родимые. и теперь я как листик тоненький, по ветру метаюсь, звонкий я, громкий, но никому не слышимый, только дрель пищит где-то ниже меня. только ветер будет мне ласковым, только он нашепчет все сказки мне, и, сдавая улыбку за улыбкою, я смеюсь, исчезая под пальмами. меня обескровили, меня истончили и бросили, и только улыбкой остался я, может, вывезет трасса меня?

я проснулся сегодня с экспедицией злости, с малой толикой злости, с малой толикой зла. словно кость, словно кость в горле застряла мечта. я могу, но мне больше некого убивать. я могу... хэппиенда не будет, Юнне, мой мальчик, хэппиенд не для нас. и когда твой тоненький пальчик ткнется горечи в глаз, ты поймешь, что я снова и снова, снова и снова... смешиваю коктейль из ваших придуманных жизней, смешиваю чужие мечты в этот чужеродный коктейль. все помыслы вскрыты на моем анатомическом столе. ватасива слеп уже? ватасива зол уже? хэппиенда не будет, Юнне, мой мальчик, отлитый из тысячи слов. хэппиенда не будет- не будет и все.

тоска и бабочка на иголке, грустная улыбка, пришпиленная к лету, пластиковое солнце нас никак не догонит- на улице плюс двеннадцать, и я живу в свитере. немного смешно, немного приятно, немного улыбок в моем коробке, я забиваю в экран телефона только пару фраз о тебе, но они почему-то занимают весь объем сообщений. и каждое утро, и каждое чертово утро не рассветом меня встречает, а мутью и напоминанием о тебе. мой город остался в чужих ладонях, рисованных мной на бумаге. тонкой, едва заметной болью напоминают о себе стихи, покидая мое неуемное тело, и прорастая снаружи жуткими цветами из слов. тоска и бабочка на иголке моего распахнутого сознания. только мне все непонятно— кто поливает меня из лейки водой вдохновения? на чьей грядке я прорастаю бессовестно и бессловесно? тоска и...

если я заведу себе стальные глаза, мир станет легче? или эта больная земля меня не удержит? или жить мне отныне в уральских горах, как тот давний рыцарь? стальные глаза— как предел всех мечтаний, стальные глаза лучше жалобных, стальные глаза— раз, два, три- обратный отсчет начался. приветствую вас— у меня есть стальные глаза.

меня скоро ждет вечно-праздничный Лас-Вегас с его огнями и красками, всепоглощающая красота Большого Каньйон, воздушный и легкий Сиэттл с его морем и небоскребами, а мне грустно. вот просто грустно, и все тут. чего-то мне не хватает, а вот не знаю, чего. наверное, это так американская природа на меня действует — среди буйства красок и величественности гор забываешь о мелких повседневностях. в сотый раз ловлю себя на мысли, что не хочется никуда ехать и что-либо делать, хочется просто смотреть на закат над горами и молчать. и пытаться постичь природу, которая все это создает, не заботясь о том, каково здесь человеку. маленькому и беспомощному на фоне гор.
а может, я просто соскучилась по папе, по кошке, по друзьям, грязному, разрушенному Харькову, пыльному воздуху, ямам на дорогах и вооще — всему родному. как бы красиво ни было здесь, а все равно дома — красивее.

Меня не страшит одиночество. В какие-то моменты я устаю от людей и страстно желаю уйти не на долго в себя. Это не значит, что мне не нравятся люди. Нет. Просто порой всматриваясь в чужие души, забываешь как выглядит собственная. Для меня одиночество — способ не перестать любить людей. Ведь в одиночестве начинаешь скучать по ним...

двадцать четыре часа? нет, больше, чуточку меньше, чем вечность со всеми ее вспоротыми венами и упрямостью, переходящей в бесконечность. двадцать четыре часа— это много? двадцать четыре шага— от порога до порога. дождь не стучится в окно— слишком много ему нужно свободы. двадцать четыре часа— это мало? громко не топай, мама устала? громко не смейся— соседи устали? громко не умирай— все еще спят? что из нас прав, а кто виноват? двадцать четыре часа.. нет, меньше. знаешь, я видел памятник художнику на красноярской улице по колено в грязи. грустное оно- наше одиночество— на цепи. двадцать четыре часа— эй, слышь, не грузи!..

Курс доллара растет, и с ним моя зарплата...

Вчера у Махи был День Рожденья, теперь ей тоже 20. Сегодня отмечали. Был день курицы на костре, кокосового рома и мокрой задницы в моем исполнении, потому что богатые ублюдки на своем катере подняли высокую волну, когда я полезла в воду за кувшинками.

Вчера ездили на реку — загорали. Если бы не насекомые, все было бы идеально *чешет покусанные оводами ноги*. Место, где мы остановились, было шикарным с эстетической точки зрения (крутой обрыв к реке, в склоне обрыва ласточкины гнезда, и ласточки вылетают по своим делам прямо из-под ног), и ужасно неудобным с практической точки зрения, потому что поплавать негде и тени нет практически. Так что я загорела, но не купалась, а жаль. Лето уходит... Наш отдых на речке ознаменовался интересным событием — на наших глазах уж поймал лягушку и слопал ее. Прям нешенал джеографик крупным планом. Так что природа — это сила.
Позже будут фотки.

кому расскажу — не поверят.
я в гостях в сша (это если кто не знает). на месяц. у бабушки и ее мужа-американца. ну, гражданского мужа, но не важно. и вот мы с мамой за Светой убираем посуду. (!!!) как по-вашему, это нормально??? чтобы гости после каждого принятия пищи собирали грязную посуду и складывали в посудомоечную машину. носим за Светой ее сумки. сама она не в состоянии донести ее из машины до двери. обязательно попросить кого-нибудь донести ее сумочку. помогаем убирать в доме, потому что первый этаж в состоянии ремонта — перенести книжечки, помыть стекляшечки, обрезать в саду розочки, пройти в белых штанах в сад, чтоб в последний момент перед выходом куда-либо закрыть кран поливальной системы.
честное слово, это так заебывает. у меня слов нет. когда это читаешь, не понимаешь, как оно на самом деле. и как Света умеет одновременно гнать понты и прибедняться. ууууу, ссука. последний раз в жизни ее вижу.

ну а так в целом у меня все хорошо. я дочитала Пехова "Хроники Хары" и капитально влюбилась в эту книгу. и в героев. умеет же писать дядька... и как всегда, отрицательные герои — самые привлекательные))

в общем, на этот раз американские заметки получились совсем не американскими.

может быть, выйду в сеть еще разочек завтра, а там уже и в Вегас. Лютик, если не успеешь сообщить свою меганаглую просьбу — пеняй на себя) Римка, вернусь 7ого числа и к этому времени ты мне должна сообщить свое решение) всем остальным — просто лю и не скучайте)

и как правило— нежность, и пошагово— вечность, и разлита— небрежность, и качели шумят. жалобно— ветер ласкает деревья, я же глотаю -естественно, —яд. ты улыбаешься? я истратил на тебя целую подошву пластилина, но ты ушла, моя женоподобная мальвина. смешно— качели вверх-вниз, мы сделать всего не успели, не надо криков "очнись".

Смерть, как это больно и грустно. Внутри остается какая-то пустота и ее нельзя ничем заполнить. Она преследует, напоминает о себе. Это грусть, которая становится невыносимой, она ударяет в самое больное место — сердце. Так хочется вернуться в милое детство, где не было столько зла и ненависти. Когда ты ребенок и когда рядом есть мама. Добрая и любимая мама. Когда можно держать ее за руку, и нежно шептать ей на ушко как ты ее любишь. Пыль....осталась только пыль. От моих счастливых детских лет. Как страшно знать, знать что ждет. Это не выкинуть, не вычеркнуть, не вырезать. Это суровая правда, и никто не говорит здесь о справедливости, потому что ее нет. Нет и не будет. О, мои страшные сны, мой ночной кошмар. Ты придешь сегодня опять ко мне в гости. Да, я жду тебя..... Я смирилась.... Говори близким о любви.... кто знает, может потом уже будет некому сказать... Хочется кричать, и я кричу громко и дико, там глубоко, внутри себя. Чего хочет мир??? Чтобы я его ненавидела??? Да... Я его ненавижу. А немые холодные звезды разве они могут сострадать и любить??? Даже звезды не могут, а что люди.... Каждый за себя. Только, когда придет и его время, только тогда он поймет другого. Воспоминания, куда же мне спрятаться от вас. Вы везде!!! А я боюсь, я боюсь забыть. Я хочу помнить все, я хочу помнить всегда! "С любимыми не расставайтесь, с любимыми не расставайтесь, с любимыми не расставайтесь. и каждый раз на век прощайтесь когда уходите на миг"......

Палата неотложной терапии 23:45 Палата неотложной терапии госпиталя «Вифлеемская звезда» субботней ночью. Часы на стене показывают 23:45. Сегодня не самая худшая ночь: на шесть-семь пациентов приходится где-то около пятнадцати конечностей. Главный герой: его голова обмотана бинтами, из-под которых ручьями течет кровь. В ярком безжизненном свете белых ламп мы следим за тем, как вытекает где-то около пяти литров. Главный герой кренится набок и падает. По сцене постоянно носятся медсестры — их каблучки постукивают, ягодицы крепко стиснуты. Медсестры очень заняты. У них нет времени. ЗАНАВЕС