Irilia — LoveHate.net

Мир вокруг замедлил бег, казалось бы, на целую вечность,… чтобы потом обрушиться вниз шумом и бранью. Он поморщился и убрал руку от овоща. Рядом неопределённо хмыкнули, и рука с браслетом проворно спрятала «добычу» в пакет. Если этот момент и был окутан волшебством, то оно только что испарилось.

Эн снова посмотрел наверх, на этот раз с мрачным огоньком в глазах, намеренный отвоевать овощ обратно… и снова застыл, потому что у «вора» оказался до дрожи знакомый пирсинг: три гвоздика с зелёными камешками и один с синим в правом ухе. И тогда всё встало на свои места… в каком-то странном смысле.

— Верни морковку, Дэбонэр.

Тот вздрогнул: то ли от звука его голоса, то ли от осознания, что его действительно узнали. Потом хмыкнул:

— И тебе доброго утра… Кумо.

А вот это было неожиданно. Узнать в высоком рыжеволосом мужчине в черном плаще такого же высокого рыжеволосого жреца в черной мантии было делом нехитрым. Пирсинг опять же: что у жреца в игре, что у человека перед ним он был совершенно идентичен. А вот чтобы узнать в унылом инвалиде-колясочнике с выбеленными наркотиками и лекарствами волосами стройную лучницу со свинцово-серой кожей и ярко-зелеными глазами, нужен был талант.

— Что ты здесь делаешь?

— Думал приготовить на завтрак какой-нибудь салат.

— Я не об этом спросил.

— … версия с работой тоже не пройдёт, верно?

— Верно. Потому что я знаю, где ты работаешь... и кем.

Тот, кого назвали Дэбонэром, усмехнулся, заглянул в пакет и, выудив оттуда упакованную в пластик морковь, вручил её Эну со словами:

— Отправил дочку в экскурсию в ваши края. Дома можно было повеситься со скуки, вот я и прилетел её проведать.

— А работа?

— Там есть кому позаботиться об этом. А ты, Кумо?

— Что я?

— Как ты?

Эн задумался. С тех пор как он выписался из больницы и втянулся в Игру, жизнь немного наладилась. Работа позволяла забыть о кресле, домашняя обстановка вернула к старым привычкам, а Шамо, приблудившийся сторожевой биоморф, просто напоминал о себе достаточно часто, чтобы "хозяин" вспоминал, что и о нём нужно заботиться. Был ли он счастлив? Вряд ли. Но он был однозначно в норме.

— Я в норме, Макс.

Тот кивнул, принимая ответ.

— Как ты узнал, что я…

— Что ты — Кумо? — Макс позволил себе загадочную улыбку. — Это было несложно! Если знать, на что смотреть.

Эн молча вскинул бровь. Улыбка его собеседника превратилась в усмешку, и Макс постучал себя по внутренней стороне запястья, чуть ниже металлического браслета.

— У тебя здесь паук.

***

Он всё-таки пригласил его в гости. Несмотря на спонтанность встречи, Широганэ был рад ей. Макс, судя по всему, тоже, потому что весь путь к его «берлоге» насвистывал что-то весёлое себе под нос. К морковке они докупили ещё овощей, кое-какие специи, а также несколько больших императорских креветок, которые Кумо планировал обжарить в кляре и подать как гарнир к салату. Вопрос о том, оценит ли гость такое меню, даже не рассматривался. В одном из их многочисленных полночных разговоров Палмер упоминал, что умеет пользоваться палочками, поэтому Кумо рассчитывал всё, исходя из собственных предпочтений.

Бывший кибертеррорист жил в старом деревянном доме в традиционном японском стиле на окраине города. Окружённый неухоженным садом, он как будто возвращал своего обитателя во времена, когда всё было иначе.

— Проходи внутрь.

Макс кивнул, но перед тем как скинуть верхнюю одежду вопросительно покосился на коляску. Эн слегка улыбнулся и, покачав головой, вручил ему сумку продуктами, мол, не нужно, сам справлюсь. И встал.

Выражение лица Палмера было просто бесценно, и японец не удержался от смеха. Впрочем, тот быстро оправился, попутно заметив:

— Значит, всё далеко не так безнадёжно.

— На самом деле, безнадёжно. Просто это, — он кивнул на собственные ноги, — временное улучшение.

— И насколько временное?

Эн спрятал коляску в кладовку, проследил, чтобы гость занёс продукты в дом, предварительно скинув обувь, и разоблачился сам. И только потом до Макса донеслась негромкая реплика:

— Примерно, на час в сутки.

Они много разговаривали. Креветки вышли отменными, и это лишь добавило тепла атмосфере. Эн уже и забыл, как приятно — готовить для кого-то. Разговоры о политике, погоде, работе и Игре изменили тональность, когда он вернулся с чаем и обнаружил Макса со своим старым фотоальбомом в руках.

— Знаешь, Кумо, ты совсем не изменился.

— Думаешь? — японец поставил чашки на журнальный столик. Каждое движение уже начинало отдавать болью в позвоночнике, но он решил, что ещё чуть-чуть можно потерпеть.

— Всё такой же голодный взгляд, — Макс хмыкнул, вглядываясь в какую-то особенно понравившуюся фотографию. — И красивые руки.

Широганэ проследил за его взглядом и наткнулся на себя в костюме Принцессы Луны, запечатленной в кадре с веером в руке. Последний курс старшей школы. Театральный клуб ставил спектакль в честь дня рожденья директора. А ему было семнадцать, и он на свою беду кое-что смыслил в традиционных японских танцах. Принцесса Луны по сценарию была нема, поэтому приходилось делать основной акцент на жесты и мимику… и всем было все равно, что её, вообще-то, играл мужчина.

— Ты ведь не восхищаться мной приехал.

— Нет, — американец отложил альбом и посмотрел на него: задумчиво, чуть лукаво и многообещающе. Эн почувствовал, как оживает рой бабочек в животе. Как это приятно, он тоже успел забыть.

— Тогда зачем?

— Хочу забрать тебя с собой.

— М-м-м…

— Разве это так странно?

— Ты меня не знаешь совсем.

— Поверь старому жрецу, я знаю достаточно.

Три года жизни, дорожка от вражды к дружбе, от лаконичных предложений сходить в то или иное подземелье до многочасовых разговоров в "беседке" обо всём на свете, включая виртуальный секс. Припомнив последнее, хакер хмыкнул. Макс все ещё окружённый аурой загадки и лукавства, не стал расспрашивать, что его рассмешило.

— Помнишь наши ночные разговоры, Макс?

— Которую их часть?

— Ту, где ты предлагал пересчитать языком лапки вот этого моего паучка… — и Эн оттянул ворот водолазки, обнажая шею и часть ключицы, а вместе с ними и часть роскошной татуировки в виде паутины с сидящим там пауком.

Теперь уже смеялся Макс. Старый жрец умел ловить намёк.

Чай в тот вечер они так и не попили.

***

Чайник кипел. Широганэ потянулся было к нему, намереваясь если не снять с огня, то хотя бы спихнуть с конфорки в сторону… но поймал себя на мысли, что не может встать. Макс поднялся, снял изрыгающую пар посудину с плиты и покачал головой, задумчиво протянув:

— Из этого чая не сваришь, однозначно.

— Не любишь кипяток?

— Нет. Портит вкус.

Эн хмыкнул. Они по-прежнему были в его импровизированной гостиной: лежали среди вороха одежды на деревянном полу, наслаждаясь послевкусием… до того, как чайник разрушил всю романтику момента. Тлели дрова в небольшой жаровне. По комнате гулял неприятный сквозняк, проникший внутрь через неплотно задвинутые створки дверей, которые хакер постоянно забывал починить.

— Ты не приукрашивал, когда говорил что жил в Тайланде, — он пододвинулся ближе к вновь вытянувшемуся рядом Максу и принялся выводить кончиками пальцев узоры на его плечах и груди. Змеи, драконы, буддийские храмы в дымке облаков…

— Я редко что-либо приукрашиваю, — потом, впрочем, добавил, имея в виду собственные татуировки: — Это было ещё до войны…

— Ты сбежал из дома, верно?

— Угу. Самое счастливое время моей жизни,… не считая сегодня.

— Не будешь спрашивать, почему у меня титановый штырь в позвоночнике?

— Нет. Но я бы спросил, кто тебе его вживил.

— Имени я его не знаю, лица тоже. Маска, сам понимаешь.

— Хм.

— О чём задумался?

— Понимаешь, душа моя, твой имплантат установлен под неправильным углом и при каждом движении царапает кость позвонка, задевая нервные окончания. Удивительно, что ты способен не то, что ходить, но и просто дышать. Не пробовал лечь на повторную операцию?

— Её проводил бы тот же врач, что и в первый раз.

— … — выражение лица рыжего не изменилось, но в глазах появился мрачный блеск.

— А ты... мог бы?

Максу потребовалось пару мгновений на раздумья, прежде чем он ответил:

— Отпуск дочери был лишь предлогом, на самом деле.

В это самое мгновение Эн понял одну очень важную вещь — все три года их знакомства он обманывал себя, убеждая себя, что Дэбонэр не воспринимает их отношения серьёзно, потому что для этого человека все было по-настоящему с самого начала.

— А тебя не смущает, что я не держал скальпеля с тех пор как устроился в Бюро?

— Ни капли, — Широганэ усмехнулся; его руки по-прежнему блуждали среди восточных рисунков, постепенно спускаясь всё ниже. — Я знаю, что эти руки не дрожат.

— Но на снимки я бы взглянул, — Палмер невольно следил за движениями этих аккуратных, удивительно светлых на фоне его «раскрашенной» кожи пальцев, предвкушая… нечто. Облечь в слова это напряжённое и вместе с тем волнующие ощущение было сложно.

— В ноутбуке.

— Каком?

— Моём.

— Ты их…?

Эн усмехнулся.

— Но ты же меня не сдашь, а?

Макс вернул ему усмешку.

— Нет. Это даже весело.

***

Доверие. В их «семье» о нём никогда не говорили — оно просто было. Макс всегда знал, что если Кумо рядом, назад можно не оглядываться, потому что тылы будут прикрыты независимо от того есть в этом необходимость или нет. А Эн знал, что будет «жить» пока в пределах видимости мелькает рыжая шевелюра с парой белых перьев по бокам. Но то Игра…

О том, каков Макс Палмер в реальном мире, Эн, по-прежнему, имел довольно смутное представление. Впрочем, подумал хакер, наблюдая, как внимательно тот вглядывается в каждый рентгеновский снимок, врачом он наверняка был хорошим.

— Ты и на войне был лекарем?

— Угу. Приписали к разведывательной роте практически сразу после окончания медицинской школы. Сначала было хорошо, даже весело, а потом ребятам начало отрывать ноги на противопехотных минах. Ядовитые насекомые, о которых я никогда не слышал, мутировавшие от сбрасываемых на джунгли химикатов животные, оторванные головы, — Макс усмехнулся. — Домой я вернулся немного не в себе.

Японец понимающе хмыкнул. Он и сам вернулся с войны уже не тем человеком, каким туда уходил: с наркотической зависимостью и нанороботами в крови.

— Тоже служил? — вопрос был вполне закономерным.

Эн со стоном потянулся, удовлетворённо вслушиваясь с хруст суставов, потом задумчиво проговорил:

— Я бы не назвал это службой. Просто десять человек круглые сутки занимались расшифровкой и фальсификацией данных в небольшом бронированном фургоне. Иногда мы стояли на месте, иногда передвигались. Там тоже было весело, пока не стало известно, что и у противника есть собственные планы на наш счёт.

Теперь понимающе хмыкнул Макс. Знал он, что это были за люди такие: кучка хакеров, которых шантажом и угрозами вынудили работать на военных.

— Это тогда ты на стимуляторы подсел?

— И не только на них. Иногда нужно было работать по три дня без сна, иногда нужно было не спать неделю. Несколько раз наш фургон бомбили, потому что враг пробивался через сетевую защиту и определял наше точное местоположение… ты знаком с Хакудоши?

Смена темы была стремительной, но не неожиданной. Эн почти никогда не занимался тем, что сейчас на сетевом жаргоне называют «флудом», а на обычном человеческом — пустой болтовней.

— Конечно, хоть и не лично.

Этого типа было сложно не знать: воин, Сын Ада, царь Арены и гроза фри-пвп зон сервера, а также командующий атакой гильдии МирТеней (главных врагов гильдии 7Небо, где обитал в звании майора его виртуальный двойник). И, как ни странно, виртуальный супруг его бывшей студентки, милой, тихой девушки по имени Ромиана Богенвейс, и светлой воительницы по совместительству. Роми никогда не рассказывала ему при каких обстоятельствах они встретились, и как дело дошло до свадьбы, но… Макс был приятно удивлён, когда убедился, насколько этот «монстр» ею дорожит. И она им.

— Он вытаскивал меня из-под обломков каждый раз.

— Тоже воевал, значит...

— В этой стране сложно найти того, кто остался бы безучастным.

Палмер отложил ноутбук и посмотрел в его сторону. Эн полусидел на полу, опираясь спиной о низкий диван, который также заменял ему кровать и иногда письменный стол. Черные джинсы, черная футболка и серый вязанный свитер, который был ему слишком велик или просто слишком изношен. Белые волосы в творческом беспорядке падают на плечи, на лице задумчиво-отстранённое выражение, в глазах нездоровый блеск из-за переживаемой боли и эффектов лекарств. Макс почувствовал, как в груди болезненно сжалось и пропустило удар сердце.

Альянс агитировал людей для войны, заманивая их на службу наградами и обещаниями, которые никогда не собирался сдерживать, не говоря ни слова о том, что их может там ждать. Союзу не было нужды в подобной политике — люди шли на фронт добровольно. И если нужно было для этого превратить себя в монстра — они превращали. Но в одном обе стороны оказались на диво солидарны: они не подготовили общество к тому, как принять тех, кто вернулся домой...

— Эн?

— Да?

— Я люблю тебя.

Широганэ улыбнулся: немного грустно и немного смущенно. А потом тихо, как будто по секрету, шепнул:

— Я тебя тоже.