Бравый чайник — Послушай же, дитя столетий...

в тринадцатого века год,

как папа Иннокентий Третий

крестовый развязал поход.

Убит легат. Престол во гневе.

В который это уже раз

созрело на французском древе.

Прованс во ереси погряз.

Терзала смуты их тревога,

отвергли постулат такой —

"Бог есть един. Три лика Бога:

Отец и Сын, и Дух Святой".

Они решили: всё иное,

два бога есть, как мрак и свет,

есть в мире доброе и злое,

так с изначальных стало лет.

Сжав в кулаки от гнева руки,

вассал французский граф Монфор

по воле папы сеял муки,

кровь проливая, нёс разор.

Тем породил он изувера,

досадное теперь клеймо.

Огонь, пожары, пытки: вера —

так стала людям за ярмо.

Ветра подули от пожаров,

испанский побуждая пыл.

Себя сжигали. Жгли и мавров.

И всякого, кто что сокрыл.

Духовными сочли вериги,

им папа больше не указ,

во правде веры жгли и книги.

Сожгли и Библию не раз.

Искали истину, пытая,

без надобных к тому причин.

Сугубо воля их — святая.

И дела нет, сколь Бог един.

Дитя, что ищем? Что обрящем?

Былое схлынуло. Но вновь,

как прежде, в веке настоящем

за веру нашу льём мы кровь.