Рациональность деяний. 2:41

В детстве ещё как-то верит человек во всякое «не рациональное», открыт маленький всему — только вкладывай, но никто не спешит вкладывать духовное, только рациональное, только его. Сам вспомни, всё сказкой казалось тебе в детстве, что ни страшилка — то обязательно на своей шкуре перенесешь. И гномика видел, и пиковую даму, и кого там ещё... В общем, в детстве у вас, у людей есть всё, чтобы расти по-настоящему, мнительность такая, непосредственность. А с возрастом она тухнет и практически ничто её более так сильно не распаляет, на ее место приходит рациональность и скептицизм.

У взрослых вообще всё сложно с восприятием, вы же всезнающие и всечувствующие, самые умные. А ведь никому в голову не приходит, что Господь просто закрывает вам взор, таким умным, ибо те, у кого душа бедна — не видят истинной картины бытия, иначе бы все сошли с ума. Только чистая душа способна выстоять ...

— Ложись уже спать, полуночник, до обеда спать не дам, встанешь рано, на картошку отправлю. — Мама причитает.

Тебе лет 20. Время около 11 часов вечера. Лето. Светло ещё. Ты фыркаешь, мол, иди сама спи. Она уходит, полчаса и из соседней комнаты доносится храп. Тебе ещё спокойно в целом, ты убираешь телефон под подушку и медленно отключаешься.

В одном черном-черном доме, в черной-черной квартире, в черной-черной комнате стоял черный-черный...

Да ничего такого не было, могильный ужас невозможно упрятать в одно лишь слово "черный" — это целая палитра чувств и эмоций, которые мы оооочень любим кушать, как это у вас говорится.

— Черного— черного гроба не было, нет, ничего такого. — Пожимает плечами...

Свет был обычный, лунный, яркий, фонарь на улице лучами царапал твоё окно, так что в комнате было светло всегда. Сначала не было ничего. Только время 2:41. Первую ночь ты проснулся от внутреннего ощущения дискомфорта...

— Моя работа, люблю сводить человечков с ума — грубый оскал.

По привычке сунул руку под подушку, чтобы нащупать телефон — 2:41. Сунул обратно, уснул дальше. Фонарный свет продолжал постукивать в окно: тук-тук, раскачивалась голова склоненная вниз и набок, тук-тук — свет то приближался, то отдалялся. Ты не смотрел на него, ты уже спал, но столько раз уже это всё видел, что знал совершенно точно — сейчас именно так всё и происходит. Такой маленький скептик...

— Что твоя земная жизнь в пересчёте на правдивость? Пшик. Пп-пуф. А-ха-ха-ха — разводит руками, показывая мимолетность всего.

И ты просыпался в 2:41. Просыпался в 2:41, просыпался в 2:41. На какой день, по вашим меркам, такая системность начала тебя настораживать, а через какое время пугать? Когда к тебе вернулась детская мнительность, которая рисовала страшные картины, собирая в твоей голове всё что когда-то виделось, слышалось или читалось на эту тему?

Глупый человек не склонен открывать свою душу и разум, чтобы впустить в себя новый опыт. Человек закрыт и пытается мыслить рационально, но страх рождаемый из переживаний за своё эго — это то что нам нужно. Логические мысли и доводы в сторону невозможности ничего, что вы не можете объяснить — обедняют душу, делают её уязвимой, трясущейся перед лицом смерти телесной, околосмертных страданий, перед лицом дьявола, черта, темной сущности, отрицательной энергии. Называть можно как угодно. А тьма любит скептиков, она любит, когда человек затыкает дыры из неверия и безбожия научными теориями, любит когда человек логическими цепями перевязывает себе ноги, ведь со связанными конечностями до Бога ползти тяжелее. Так вот пока вы, цепляясь за рациональное, барахтаетесь в своем безверии, мы — сводим с ума, доводим до ручки, испытывая при этом все то, чего лишил нас Создатель. Для вас в этом есть и божье провидение, он хочет, чтобы вы пришли к нему, чтобы вы уверовали, чтобы поняли — душа это лакомый кусочек. А вы не верите, пока не придем мы. В 2:41

— Дииииимммааааа — протянуло холодным шёпотом прямо в ухо — 2:41

— Ди-ма — оторвалось резко и гулко в другом ухе — ты открыл глаза, 2:41.

Ты слышал, как в соседней комнате похрапывала мать. Ты вставал, шел по коридору, щёлкал выключателем, надеясь в свете найти спасение — вот включишь его и сразу станет спокойнее. Неистово душе хотелось света, ты нуждался в нем, как в воздухе... Это попытка наполниться светом искусственным, как и всё вокруг людей. Глупый, истинный свет гораздо дальше, чем ты представляешь. Но даже этого света ты не достоин, его не было, сколько бы ты не щёлкал туда-сюда — лампочка не реагировала. Ты бежал в кровать, мысленно успокаивая биение сердца и стараясь опять мыслить рационально (перегорела лампочка, отошёл контакт, глупое совпадение), но рациональность — путь в никуда... Утром всё работало как надо. Я давал тебе забыть об ужасе, чтобы снова окунуть в него только с наступлением ночи.

2:41 на кухне с грохотом посыпалась посуда, тарелки летели из шкафов с треском разбиваясь в одну сплошную канонаду. Бам-бам-бам. Всё летит. Приди же, загляни, убедись, что тебе не слышится. Щелкни выключатель — света нет, моё золотце, я предпочитаю тьму. Зайди и убедись, что петли шкафчиков не выдержали напряжения, что полки слетели с держателей под весом наваленной посуды, зайди, посмотри, что рациональное снова победило. Ничего нет? Как же так... Что за звук? Как объяснишь его себе? Беги под одеяло придумывай на ходу логичные объяснения, малыш, а я буду вкушать твой страх...

— Кто ты?

— Ч-ш-ш, не шевелись! — приложив подобие когтистых пальцев ко рту, шикнуло нечто. — Молчи и смотри.

Темный силуэт стоял в ногах юноши. 2:41.

— Дай прикоснуться к тебе — улыбнулось оно и приблизило своё лицо к человеческому. Провело когтем от уха до подбородка и возложило руки на шею.

— Вот здесь бьётся твой страх, неверующий... — облизнувшись, нечто ткнуло сильнее в артерию. — Тук-тук-тук — когтистые пальцы сжались на шее.

— М-м-м, как сладко — нечто распахнуло пасть и впилось зубами в мягкую плоть щеки.

— Ты мелок, беспомощен и целиком пропитался неверием, мальчик, от того так сладка твоя плоть. Не шевелись и молчи...

— М-м-мы-му — простонал парнишка, скованный от макушки до пят ужасом. Зажмурившись так сильно, как мог, он только одно смог вспомнить:

«Отче наш, Сущий на небесах! Да святится имя Твоё, да придёт Царствие Твоё, да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на этот день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не дай впасть в искушение, но избавь нас от лукавого...»

— Заспался ты, однако. Пожалела тебя... — В комнату зашла мать. Глаза залил яркий свет.

— Что это с тобой? — мать провела по расцарапанной щеке седого парнишки. — Милый, как... Что случилось... — в растерянности женщина осела возле сына.

— Принеси мне мой крест... — Осипшим голосом выпалил парень...