Форумы / Главный форум / Форум о литературе / Клуб любителей научной фантастики

 


  Автор
  Сообщение
№: 32813   08-10-2020
В тот же день вылетели на гидросамолёте в район поисков. Бесшумный полёт на беспилотном аппарате, к тому же без винтов и сопел озадачил ещё в первый перелёт от Кораллового острова, но спросить было некого.
Как это? — спрашиваю жену.
По щучьему велению, — смеётся.
Конечно, конечно, а то как же?
Расскажи, дорогая, что представляет собой современное общество? Что движет людьми? Кто правит миром?
Из двух правителей, что были, остался лишь один — любовь. Любовь к Земле, к природе, к ближнему и самому себе. Это роднящее всех чувство. И общий разум, соединённый виртуальной связью. А в остальном, современное общество — это коллектив индивидуальностей. Каждый занят интересующей темой, в узких, проблемных местах обращается за помощью. Общими усилиями задачи решаются.
Стало быть, все при делах?
Даже те, кто, по твоему выражению, «на бичах брюхи греют». Это их мысленной энергией несётся меж облаков наш гидросамолёт.
Несётся? Да он едва ползёт и вот-вот развалится.
Это правда, — Люба поджала чувственные губы. — Закон подлости — если в одном деле прорыв, то в другом обязательно провал. Для мысленных полётов нужны новые аппараты, для них — новые материалы. И главный тормоз — гравитация. Для нашего организма ускорение в два-три «g» уже барьер, а могли бы разгоняться до сверхсветовых скоростей. Напряги, Гладышев, свой интеллект — может, что придумаешь
Я обещал:
Подумаю.
В месте падения космического аппарата дрейфовало судно поисково-спасательной службы. Гидросамолёт сделал круг обзора и пошёл на посадку. Приводнился, стал подруливать к борту спасателя. Он ещё не причалил, я спрыгнул с плоскости крыла и протопал несколько метров по воде. Потом с борта подал руку жене.
Люба тряхнула гривой волос:
Гладышев, ты сделал то, что я видела, или меня укачало?
Помогая жене преодолеть леера, поцеловал под ушко и шепнул:
Потом научу.
Экипажем из семи человек командовал капитан Свенсон, Улаф Свенсон. Судя по фамилии и седой ухоженной бороде — из скандинавов. Поцеловал Любе руку, мне пожал, представил команду, которая «дьявола морского со дна достанет и плясать заставит».
В сторонке ещё двое в шортах, переминаются, поглядывают, ждут своей очереди.
Люба к ним:
Познакомься, дорогой, Бенжамин Видгоф, конструктор самого глубоководного батискафа.
Они обменялись рукопожатиями. Потомок Моисея, весьма похожий на Эйнштейна, протянул мне пятерню.
А это…. — Люба искала ответ в голубых глазах русоволосого атлета.
И он представился:
Стив Маховлич, пилот батискафа.
А покажите, — попросил я.
Но инициативой вновь завладел Свенсон. Вслед за ним мы обошли судно с юта до бака, осмотрели надстройки и подпалубные помещения. Расквартировались в отведённой каюте.
Через час пробьют склянки, — объявил капитан, — и состоится праздничный фуршет в честь прибытия.
Он ушёл, я заворчал:
А нельзя ли без этих прелюдий? И вообще, я хочу осмотреть батискаф.
Тс-с-с, — жена обняла меня за шею. — Нельзя нарушать законы морского гостеприимства. А у нас с тобой есть целый час.




моя светлость
  
№: 32814   11-10-2020
И припала поцелуем.
Стол, накрытый на двенадцать персон, ломился от яств.
Билли, это наяву или твои виртуальные грёзы?
Расслабься, Создатель, иногда можно.
Животы набьём, а есть ли на посудине гальюн?
Нашёл о чём печалиться — гарантирую стопроцентную усвояемость.
Приступ зверского аппетита отвлёк от полемики.
Попробуйте, мадам, — капитан протянул Любе бокал ядовито жёлтого напитка. — Ямайский ром пятивековой выдержки из бочки, поднятой с потопленного пиратского корабля.
Я обглодал индейке ножку, хлебнул из кубка английского эля и толкнул соседа локтем:
Батискаф одноместный?
Стив не успел ответить.
О-ла-ла! Первый нарушитель, — Свенсон ткнул в меня пальцем. — За столом ни слова о работе.
Что значит быть нарушителем правил морской пирушки, узнал позднее, когда сытые и пьяные застольщики потребовали зрелищ.
Первый пошёл, — потребовал капитан.
Уяснив, что от меня требуется, вооружился корабельной гитарой. Присел, тронул струны, проверяя настройку. Оглядел присутствующих — что вам спеть, господа? Любушка моя, глаза соловые, смотрит с обожанием. Помнишь, дорогая, хату деда Мороза?
Взял аккорды.

Я хочу вам рассказать, как я любил когда-то
Правда, это было так давно….

Одно из любимейших произведений Ливерпульских волосатиков. Простенькая песенка про девочку, которую кто-то из них любил когда-то, и помнит до сих пор….
Два матроса дробили степ. Свенсон играл на скрипке. Вечер продолжался….
Солнце нырнуло в океан, бросив на поверхность прощальную дорожку. Так было на Коралловом острове. Я загрустил.
О чём, милый? — Люба пристроилась рядом, и подбородок на моё плечо.
Я кивнул на быстро темнеющий горизонт:
Средь моря-океана на острове Буяне у меня есть дочь. Её зовут Диана, ей семнадцать лет.
И чтобы скрасить горечь признания, добавил:
Представляешь, она умеет летать.
Билли влез с поправкой:
Не летать, а плавать в воздухе. Как ты безграмотен, Создатель.
Просвети.
Пока не знаю как, но девочка может нейтрализовать силу гравитации.
Люба, вздохнув:
Ты познакомишь нас?
Непременно. Мечтаю собрать родных и дорогих мне людей и обсудить: не могли бы мы вместе жить, трудиться и отдыхать.
Жена озарилась улыбкой:
Воруешь темы?
Вечером, пока Любочка принимала душ, выговаривал своему виртуальному детищу:
Почему встреваешь в семейный диалог?
Прости, не удержался.
А на счёт способностей Дианы ты всерьёз?




моя светлость
  
№: 32815   14-10-2020
Не всё успел отсканировать, но уверенно скажу: девочка — чудо природы.
Слюной не захлебнись.
Надо обязательно за ней вернуться, помочь адаптироваться в нашем мире, изучить и понять её способности.
Я был горд похвалами Билли, горд за своё потомство. Когда Любушка в одной чалме из полотенца переступила комингс каюты, на лице моём светилось неизгладимое самодовольство. А жена меня не поняла.
Светишься, котик?
Иди ко мне, прелесть.
Но Люба не спешила, крутилась перед зеркалом — то втягивая живот, то выпячивая грудь, то изгибая стан.
Как я тебе?
Само совершенство.
И родить смогу? И фигуру не испорчу?
Идея фикс. А что, я не против — давно пора….
Утром выяснилось, что батискаф в воде ни разу не был — только-только собрали, а тут случай подвернулся. Загрузили и сюда.
Сегодня пробное погружение, — объявил Видгоф. — Нормальный покажет результат — завтра спустимся на дно впадины.
Однако и на пробное погружение конструктор не спешил дать команду — что-то крутили со Стивом, замеряли, настраивали. Мне надоело.
Пойдём, — позвал жену. — Научу водохождению.
Выпросил у капитана ялик, отошли от борта.
Главное верить, — поучал Любу. — Скажи «верю» и смело ступай.
Верю, — сказала Люба, шагнула за борт и, как была в резиновых туфлях, шортах, блузке и шляпке, ухнула в воду.
Вынырнула, отплёвываясь:
Ты издеваешься?
Да нет же, — шагнул с ялика, обошёл его, взял Любу подмышки и вытащил на поверхность. — Попробуй ещё.
После нескольких неудачных попыток настырная ученица прогнала меня на судно:
Гладышев, ты меня сбиваешь.
Только прилёг в каюте, стук в иллюминатор — Любино лицо. Открываю, высовываюсь, смотрю — приплясывает моя благоверная голыми ступнями на воде.
Ты почему не сказал, что ходить надо босой?
Босой? А я и не знал.
Научил Любу нырять и плавать в глубине без акваланга. Её восторгам не было конца.
Батискаф имел два пульта управления — дистанционный, смонтированный в одной из рубок спасателя, и автономный, расположенный в спускаемом аппарате.
Всё готово — прошу, — главный конструктор предложил принять участие в пробном погружении.
Стив был сух и деловит, указал нам наши места:
Сидеть, смотреть, руками ничего не трогать.
Герметично закрылся входной люк. Батискаф качнулся на талях, поднятый над палубой. Стрела переместила его за леера, и начался плавный спуск на воду. Матросы с ялика освободили аппарат от строп.
Мы на плаву, — доложил Стив.
Вижу, — голос Видгофа. — Герметичность?
В норме. Готов к погружению.
Я Любе на ушко:
Травим воздух?
Тс-с-с. Далее все операции телекинетические, — она шёпотом.




моя светлость
  
№: 32816   17-10-2020
Под этот шепоток ухнули под воду — иллюминаторы застило воздушными пузырями.
Ровнее, — голос Видгофа. — Скорость погружения высока.
Стив развёл руками, пожал плечами, обернулся к нам, призывая в свидетели — мол, он тут ни при чём.
Эй, там, наверху, нельзя ли полегче — ни котят в ведре топите!
Видгоф:
Глубина погружения…. Скорость погружения…. Герметичность?
Стив:
В норме.
И так, каждые пять минут.
Что видите? — голос конструктора.
Я в иллюминатор и вздрогнул, отшатнувшись от собственного отражения в стекле.
Как страшен ликом Агбе, — припомнил Билли мне былые проказы.
Люба:
А если поменять освещение
Свет погас внутри батискафа, только перемигивались приборы пульта управления. Над иллюминаторами с внешней стороны вспыхнули прожекторы. Их лучи с трудом пробивали толщу воды, замусоренную какими-то взвесями.
Это планктон, — сказала Люба, большой в прошлом специалист по его производству.
Видгоф:
Глубина…. Давление на борт…. Герметичность?
Получив привычное «в норме», дал команду перейти на автономное управление.
Стив преобразился из стороннего наблюдателя в главное действующее лицо. Его пальцы пробежались по кнопкам и рычажкам — подчиняясь их манипуляциям, батискаф двинулся в горизонтальной плоскости в одну сторону, другую.
Видгоф:
Попробуйте захват.
Экран монитора показал, как под брюхом батискафа выросли крабовые клешни. С помощью этих рычагов, по задумке конструктора, упавший аппарат будет поднят со дна океанической впадины. И откроется секрет таинственных сигналов «я жив», и, дай Бог, спасён Костик. Завтра….
Мы лежим с Любой в нашей каюте, она рисует пальчиком фигуры на моей груди.
Давно хочу тебя спросить, Гладышев: ты не жалеешь о том, что сотворил?
Что я сделал не так, дорогая?
Ты был богатейшим человеком на планете, в зените славы и почёта, и вдруг разом всё коту под хвост — бездомным бродягой ходишь по земле. Да ладно сам — людей за что лишил азарта борьбы, чувства состязательности, самоутверждения, сделав всех равными.
Всё-таки я, не полковник Кольт?
Люба промолчала, сомкнув опахала ресниц.
Что это с ней? Решил проконсультироваться.
Билли, что это с ней?
Она, Создатель, для России рождена — её величия и славы, а страны не стало….
Но я не узнаю её.
Отвык. Привыкнешь.
Подумал, надо заново влюбиться в свою жену. Приглядеться и влюбиться — она того стоит. Как зарождались наши чувства? Стечением обстоятельств — отставной майор ГРУ, избёнка деда Мороза, пьяная ночь и свадьба без сватовства и обручения. А, ещё — на Любу надо прикрикнуть, чтобы стала послушной и ласковой. Это тоже помню.
Что хочешь от жизни, Гладышев, от себя, от меня?
Признаюсь, дорогая, иногда хочется нахмурить брови и затопать ногами.
А и побей — я почувствую себя замужней женщиной. В нашей деревне все мужики баб били.




моя светлость
  
№: 32817   20-10-2020
И никогда наоборот?
Всякое бывало.
Вот видишь. К чему рисковать?
…. Ахейский дворец.
Двор полон гостей — разодетых, пьяных, при оружии. Они пьют разбавленное вино и пожирают жареную баранину. Поют застольную:

Что нам делать, пьяным ахейцам….

И требуют от хозяйки:
Пенелопа, ты должна выбрать царя. Кто станет твоим мужем, назови.
Люба на ступенях дворца в строгом хитоне, длинная коса короной на голове.
Посмотрите на себя, знатные господа. Кто из вас считает себя достойным престола? Ведёте себя, как свиньи, едите, как свиньи…. Да вы хуже свиней!
Мы хуже свиней? — орут пьяные мужи. — Мы? Да ты…. Да ты…. Ты сама не достойна нас. Мы тебя выдадим вон за того убогого в рубище.
Меня выталкивают пред очи царицы Итаки.
Кто ты, странник? — спрашивает меня жена.
Не узнала, значит и мне не время открываться.
Я судьба твоя, царица. Посейдон разбил о скалы острова жалкую мою лодку, а Зевс направил сюда стопы.
Знатные гости ржут:
Свадьба! Свадьба! Дайте ему бубен и шутовский колпак — это наш новый царь.
Встань рядом со мной, — говорит Люба и обводит строгим взглядом двор и пирующих. — На колени, свиньи, перед вами царь.
Новый взрыв хохота. Он просто душит, разрывает толстобрюхих женихов. Они валятся на спины и сучат ногами в воздухе.
Ой, помру, — слышны возгласы.
Я смотрю на них с любопытством и жду сигнала Любы-Пенелопы. Знаю, мне не составит труда разделаться с ними со всеми. Ну, же….
Спасибо, Билли, за прекрасный сон.
Настало утро. Утро дня раскрытых тайн. Батискаф заново спущен на воду, задраен люк, экипаж занял штатные места.
От Видгофа остался один голос:
Скорость погружения естественная.
Несколько минут воздушные пузыри заслоняли обзор, потом они отстали. Спускаемый аппарат набрал нужную скорость — гравитационная составляющая, сопротивление среды и Архимедова сила уравновесились. На мониторе Стива меняются цифры — это фиксатор глубины. За иллюминаторами мелькают рыбы, стаи рыб, планктон, какой-то хлам — наверное, погибшие водоросли, разлагаясь, опускаются на дно (или поднимаются?).
Сопротивление нарастает, движение замедляется. Вода становится гуще (правильно ли выразился?), как компот на дне стакана — полно ошмётков. Что за хлам? Поверхностного происхождения или местная продукция? Сколько неведомого скрывают глубины.
Полчаса пролетают одним мгновением. Дно океана.
Перехожу на автономное управление, — пилот Маховлич зашелестел клавиатурой, корректируя вектор движения.
Голос Видгофа:
Край излома на юго-юго-восток от вас. Тридцать метров, двенадцать, семь…. Вы должны его видеть.
Увидели, когда свалились. Батискаф кувыркнулся в разлом морского дна.
Стив:




моя светлость
  
№: 32819   23-10-2020
Мы погружаемся боком — угол тангажа 15 градусов. Он увеличивается, и я ничего не могу сделать. Что происходит?
Видгоф:
Глубина погружения?
Стив:
Пять восемьсот. Угол тангажа 25 градусов. Что происходит?
Монитор фиксирует шесть тысяч метров. Глубина шесть тысяч метров! Это шестьсот атмосфер избыточного давления! Всё живое, всё телесное превратилось бы в лепёшку. Да нет, наверное — в комок, ядро, песчинку….
Видгоф:
Что видите?
Стив:
Ни черта не видим. Вес, куда-то исчезает вес. Мы парим…. А прибор показывает….
Видгоф:
К чёрту прибор, он у вас не исправен.
Следующий час их диалог не отличался разнообразием:
глубина погружения — возрастает;
давление на борт — падает;
герметичность — в норме;
11200 метров, — объявил Стив глубину погружения. — Герметичность в норме.
Видгоф:
Вы должны коснуться дна.
Стив:
Нет касания. Угол тангажа 155 градусов — мы погружаемся вниз головой.
Видгоф:
К дьяволу твои углы! Давление на борт?
Стив:
Давление падает. Такое ощущение, Бен, будто мы прошли центр Земли — вектор гравитации поменял направление на противоположное.
Видгоф:
Какое ощущение?
Стив:
— Мы в невесомости — всё нормально.
Наклонился к уху жены:
Сейчас всплывём в Атлантике.
Она прикрыла ладонью мой рот и указала на иллюминатор — за стеклом посветлело. Кромешная тьма, которую не в силах пронзить бортовые прожекторы, чуть-чуть отступила — на метр-два.
Через час погружения вниз головой вода просматривалась на пять-семь метров — мелькали остатки водорослей, какие-то тени, возможно, придонных рыб. Ещё раньше ушло состояние невесомости.
Угол тангажа 180 градусов, — объявил Стив, и солнечный свет брызнул в иллюминатор.
Мы всплыли чуть дальше того места, где погружались.
Ни черта не понимаю, — метался по юту Видгоф. — Почему вместо дна вы оказались на поверхности?
А вы? — спросил он Любу.
Мне надо посоветоваться, — сказала она и запёрлась в рубке главного корабельного компьютера.
Вы что скажите? — конструктор батискафа ко мне.
Билли, отвечай, — я взял паузу.
Однозначно сказать не могу, — мой виртуальный помощник был озадачен не меньше конструктора. — Первая мысль — батискаф пересёк границу искривления пространства. Ведь по прямой до центра Земли шесть с небольшим тысяч километров, а мы упали на одиннадцать тысяч метров.




моя светлость
  
№: 32820   26-10-2020
Ну и…?
Нет ответа.
Видгоф ждал ответа, и я решился:
Думаю, мы попали в зону аномальности — слышали о таком явлении?
Слышал и вот что я вам скажу: батискаф с вами или в автоматическом режиме в эту бездну до тех пор не сунется, пока мне не растолкуют, с чём эту аномальность едят, и чего от неё можно ожидать.
Перед закатом Люба покинула виртуальную исповедальню и собрала консилиум. Неожиданно поддержала Бенжамина Видгофа:
Сюда направляется группа учёных — физиков, океанологов, специалистов аномальных явлений. Будем изучать случившийся конфуз.
Там мой брат, — напомнил я. — И он нуждается в помощи.
Обвел взглядом присутствующих, ища поддержки. Стив прятал глаза, считая причиной случившегося свой непрофессионализм. Свенсон плавился улыбкой и пощипывал бородку, довольный участием в таком серьёзном форуме.
Что предлагаешь? — спросила Люба.
Повторить попытку, ориентируясь не на дно впадины, а на сигналы Костиного оптимизатора. Мы доберёмся до него без риска отклонения.
Кто это может гарантировать?
Я могу рискнуть.
А я не сторонница сабельных атак, — жёстко сказала Люба. — Ждём подкреплений.
И встала, давая понять, консилиум закончен.
Свенсон предложил вечерний чай заменить бренди.
Глоток-другой для душевной беседы.
Наполнили бокалы, глоток-другой, и нашлись знатоки морских баек.
…. — Дед мой рассказывал, а ему его. Это было в эпоху парусных судов — штиль застал французский бриг с полусотенной командой. Да как бы не в этих самых широтах. Дни, недели, месяц — на небе ни облачка, ни ветерка в парус. Народ с ума стал сходить от жары и безделия. Двое за борт сиганули и пропали. Один на боцмана с ножом — пришлось связать и в канатный ящик. Как-то ночью вахтенный тревогу поднял — на борту посторонние. Выбежал народ — палуба кишит плоскими, как глисты, змеями. Прут из воды, через борт и по трюмам. Матросня со страху на мачты забралась. Капитан кортик обнажил:
Не робей, ребята!
И ну рубить нечисть ползучую. Только не многих успел: облепили его змеи, спеленали, а когда клубок распался, не стало ни капитана, ни кортика — одна фуражка на палубе. Никто на помощь не пришёл: такой страх обуял моряков — висят на вантах марсельскими сосисками, ждут своей участи, но змеи их не трогают. Однако заметили ребята, что бриг рассыпаться начал — на части, куски, отдельные фрагменты. Немного времени прошло, не стало корабля — доски, брусья, мачты плавают, а брига нет. Все болты, винты, гвозди, и шурупы похитили исчадия и сами пропали. Связали тогда ребята плот, и кое-кто спасся.
Годится, — одобрил историю Свенсон и поднял бокал. — За бесстрашного капитана.
А вот послушайте…, — подал голос очередной рассказчик.
Я слушать не стал, перебрался на бак, оседлал шпиль.
Билли, там мой брат, он зовёт на помощь — его крик звучит в моём сердце.
Не драматизируй — сигналы шлёт оптимизатор.
Ты должен мне помочь — и это тот самый момент, когда нужно конкретное участие, а не дурацкие советы.
Ну, спасибо….




моя светлость
  
№: 32821   29-10-2020
Помолчи. Я хочу спуститься в бездну на батискафе, но не умею им управлять. Ты мне поможешь. Мы не будем искать дна впадины — курс на сигналы оптимизатора. Я уверен….
Глупости. Тебя ждёт повторение пройденного и, может быть, в худшем варианте.
Ты не знаешь этого наверняка — думаю, стоит рискнуть. Когда все уснут….
Когда все уснут, поднимайся на палубу — есть альтернатива твоей задумке.
Колись.
Когда все уснут….
…. — Дуешься? — Люба расправляла постель.
Мой брат в беде — я ни о чём больше не могу думать.
Мы слышим лишь сигналы оптимизатора, и рисковать жизнями людей ….
Я предложил только свою.
И даже в этом порыве тебя никто не поддержал.
Стало быть, я ни для кого ничего не значу. Спокойной ночи, — подхватил одеяло, подушку и к выходу. — Попрошу у капитана гамак.
Люба в спину:
Как тяжело с тобой. Ты не умеешь оставлять дела за порогом, Гладышев, ты не готов к семейной жизни.
Свенсона искать не стал — расстелил одеяло на спардеке, подушку в изголовье. Прилёг — тут как тут вахтенный. Видел, как команда пялится на мою жену, и понятно его ехидство:
Тесно в каюте, сэр?
Нет. Сегодня стоит не поспать — раз в триста лет Марс и Венера сходятся в одной точке звёздного неба, и рождается маленький астероид.
Вы это серьёзно, сэр?
Я назову его своим именем.
Матрос ушёл на мостик озадаченный.
И что ж ты, Билли, не просветил его?
Он сам не пожелал. Задайся целью — вся сумма знаний, накопленных человечеством, на его руке. А ему люб свой собственный мирок.
Мозги задаром пропадают?
Он имеет всё, что хочет иметь от оптимизатора, взамен мы пользуемся его телекинетической энергией.
Звёздный купол чуть качался от лёгкой ряби на воде. Где Марс, где Венера? Вот забил шараду вахтенному.
Билли, вроде все угомонились — валяй свою альтернативу.
Ты приведений не боишься?
Кабы были, может и пужался.
Смотри….
Вдруг почувствовал раздвоение личности. Хотя нет, это не верно. Личность была одна — лежала на спардеке. Я её видел со стороны, из некой бестелесной и светящейся субстанции. И это нечто (или этого некто?) я тоже видел, давя спиною одеяло на спардеке.
Билли, это что?
Твой фантом. Можешь считать его приведением, хотя по физической сути это младший брат шаровой молнии — слабый заряд электростатического электричества.
И я могу в таком обличии сквозь все преграды проникать? — спросил и пересёк спардек насквозь вместе со своим бренным телом.
И даже сквозь толщу океана. Вперёд?
Нет, вниз, — заражаясь его мажором, прошил судно от палубы до киля, не потревожив спящих моряков.
Надо бы Любу поцеловать, подумал, а Билли с ехидцей:
Боишься не вернуться? Не дрейфь, Создатель — это лишь фантом, всего лишь мысль, облачённая в сгусток электронов. Почувствуй себя бестелесным.




моя светлость