Блоги

Кто Вы из греческих философов?

— Аристотель">
Пройти тест

Вы — Аристотель

Отец науки, учитель самого Александра Македонского. Вы склонны к аналитическому мышлению, последовательны в действиях, настойчивы и упорны.

Круг Ваших интересов чрезвычайно разнообразен; но чем бы Вы не увлеклись, Вы стараетесь разобраться в теме досконально.

Вас уважают и к Вам нередко обращаются за помощью, Вы же, обладая от природы добрым сердцем, обычно не отказываете.

Вы знаете, что не всё в этом мире поддаётся логике, но не позволяете себе "витать в облаках" — Вы живёте земной жизнью, Вы любите её и чувствуете себя в ней уверенно.

Интересный тест.

надо всё прошлое забыть, взять себя в руки и сдать документы в аспирантуру. сегодня выясняла перечень, теперь надо писать собственную автобиографию и ещё какую-то лабуду заполнять ))
ещё очень надо попасть на приём к эндокринологу, а то я у них уже год не появлялась, вдруг со мной что-то произошло, а я и не знаю...
пипец. КАК НЕ ХОЧЕТСЯ ШЕВЕЛИТЬСЯ!!

страшно пусто. налево пойдёшь... направо... прямо — везде одно и тоже — нет ничего.
ничего мне не понятно, и выяснять нет сил.
надо бы с понедельника заняться делами, пока время есть — главное начать... не могу.
ни о чём не могу думать даже...

Однажды наступила Ночь-3, и Вассилий-93 понял, что все в жизни поменялось, хотя, собственно, ничего и не менялось. Просто ему стало ясно, что жизнь можно разрезать на две части, но все будет одно и то же. Одни ищут кайф и его находят, а другие — ищут, закрываясь от всех якобы жаждой знаний.    Именно тогда он посмотрел телепрограмму про обезьян, и ему стало ясно, что человек ничем не отличается от обезьяны. Разве что, эволюция перепрошила его мозг, и он стал более внимательным к предметам. Именно эта фигня и якобы делала его человеком.    Вассилий бы сказал: хуй там, хуй там, это не так, но говорить было не с кем, ибо все его сверстники уже стали старыми мальчиками и растили подрощенных детей. А он, Вассилий, все оставался в своем перманентом состоянии.    И вот — уже шла Ночь-3.    И Вассилий был среди тех, кто шел через нее налегке. Те, что тащили с собой целые возы, они не обращали на Вассилия никакого внимания. У них на лице светились сытые и довольные улыбки. Вассилий знал, что, если у него когда-нибудь тоже будет воз, он не будет таким сытым и лоснящимся, а потратит все деньги на что-нибудь хорошее. Но ничего не происходило.    Я — навсегда концептуалист, — сказал сам себе Вассилий.    Ему никто не отвечал, так как, некому было отвечать. Он жил сам в себе. Некоторое время назад он понял, что он живет вовсе и не в ракушке. Это другие живут в ракушках, иногда высовывая усики. Там, внутри, очень душевно. Он тепло. Пахнет собственными мозгами и желтым персональным говном. Никуда не нужно спешить, ни с кем не нужно общаться, ограничивая себя собственным отражением в зеркале.    Среди людей, что тащили на себе воз, шел и Петрович. —А, это ты? — спросил Вассилий.    Петрович лишь усмехнулся, показывая взглядом на свой воз.    Он сам за себя говорил.    В середине Ночи-3 было довольно прохладно. Шел дождь. Машины, шипя своими колесами, говорили о том, что хорошо тому, чей похуй не простой, но и не сложный, а чисто похожий на обезьяний хвост.    Вассилий-93 шел через город, понимая, что он опоздал на жизнь.    Все уже съебалось во тьму своевременности, и ему уже ни за что ни за кем не успеть. Тогда Вассилий сел на бордюр и молчал, слушая, как мимо него вперед вырывается очередное время. —Это все, — думал он, — хотя, и как же иначе, как же иначе? Ведь я — концептуалист. Разве пристало мне, Вассилию, просто так сидеть за одним столом с суетой? Как это может быть?    Он выкурил 110 сигарет и увидел, как мимо него проходит модератор жизни. —Пша! — прикрикнул модератор и пошел дальше. —Пофиг, пофиг, — ответил Вассилий.    Тогда ему посоветовали поехать в Пончиково. —Езжай, раз так, — сказали ему, — Пончиково — это последняя станция. А там, если захочешь не возвращаться, можешь остаться в 32 сентября. —Точно, — понял Вассилий.    И он пошел по земле. Он много шел пешком, разбрасывая пыль ногами. Мимо него проходили города и села, и тогда ему явилась истина:    Мир — не без Сергея.    Всякое существо есть Сергей, но не всякий Сергей есть Сергей.    Судя по всему, та дорога, по которой он шел, называлась Сергей, и столбы были Сергеи, и камни — Сергеи, и машины — Сергеи, и горы, что стояли справа — тоже Сергеи, и город, что светился среди Ночи-3, тоже — Сергей. Там были дома-Сергеи, а внутри — Сергей Телевизор, Сергей Стол, Сергей Стол, и кошки, что бегали по мусоркам, тоже были Сергеи.    Наконец, Ночь-3 сгустилась.    Вассилий-93 вышел к морю, сел в лодку и поплыл.    Он плыл едва ли не год. Наконец, вдалеке, он увидел странные огни. Подплыв ближе, Вассилий понял, что это плывет Титаник. —Офигеть, — обрадовался Вассилий, — Титаник.    Тут из моря вынырнул Гигантский Сергей. Он был — что гора. Увидев Вассилия, что был намного меньше него, Сергей ухмыльнулся. Тут он поднырнул под Титаник, и, показавшись рядом, укусил его за край корпуса. Титаник тут же зашипел и стал набирать воду. Сергей же взял Вассилий в свою гигантскую руку, стал грести одной рукой и уже через пять минут оказался на берегу. —-Гы! — сказал он, опустил Вассилия и исчез, сделав один лишь шаг.    Вассилий остался один. Он знал, что до Пончиково еще далеко, и пройдет много лет, прежде, чем он до него доберется. Зато он был осведомлен. И это была великая и очень значительная тайна.    Титаник не сталкивался с айсбергом.    На Титаник напал Гигансткий Сергей.        Спустя несколько лет Вассилий стал рисовать и продавать картины в Америке. Дело было в том, что до Пончиково он так и не добрался. Известность же принес ему холст    "Нападение Гигантского Сергея на Титаник".    Любители искусства считали, что это — художественный гон, подкрепленный травкой. Им и в голову не приходило, что это могло быть правдой. Вассилий же продолжал рисовать, мечтая о том, что когда-нибудь он попадет в Пончиково и там останется в 32-м сентября.

Однажды Гаврила осознал, что он — не человек. Он подошел к зеркалу и понял, что он — сотовый телефон. Сначала он решил, что это — более, чем охуительно и стал нажимать сам на себя. У него на лице светились некоторые цифры. —Класс, — сказал Гаврила, — очень хорошо. Замечательно. Я свечусь, будто луч. Тогда он вышел на улицу, сел в жестяной троллейбус, и ехал, и думал, что в жизни не обязательно быть человеком. А можно быть кем-нибудь еще. Тем более, что на Земле очень много форм жизни, и все они самодостаточны. Это просто человек нифига не понял, что разум присутствует практически везде. Тут у Гаврилы что-то защелкало в голове. —Черт! Тут он понял, что, набрав сам на себе номер, он поставил на автодозвон. -Да, — ответили ему. -Извините…. — произнес Гаврила. -Извинения не принимаются, — ответил ему злобный тонкий голос. -Кто же вы? — робко вопросил Гаврила. -Я — Маленький Пидар! Я владею вашими сознаниями! -Моим? -Не только. Я владею умами всех людей планеты! Я — тайная власть. -Нихуя себе, — возмутился Гаврила, — никто мной не владеет. И еще многими не владеет. А вот мой сосед, Андрюша Землепукко, его сознанием уж точно никто не владеет. Им водка владеет. А еще…. -Молчать! — звонко прокричал Маленький Пидар. — Не смей мне перечить, простолюдин! -Я — не простолюдин! — возмутился Гаврила. — Я — телефон. -Чего? Совсем вы там всем распустились! Тут связь оборвалась, и Гаврила понял, что, будучи телефоном, можно узнать очень много странных и непонятных для человеческого ума вещей.     Вот только что с ним делать, с этим знанием? Кому передавать? Философия в современном ее понимании уже не существуют. В архивах работают старые бабушки. В Интернете слишком много всего, чтобы на твою информацию кто-то обратил внимание. Гаврила вышел из жестяного троллейбуса и тут увидел вывеску: «Гондурас». —Круто, — решил он, — пойду туда. Посмотрю, может там я найду свободные уши.

Явление «Синий Велосипед» было впервые описано Иваном Сергеевичем Поверновым, капитаном сухогруза «Сергей Стягов». В своих записках Иван Сергеевич писал: «Дело было в южных широтах. Мы шли под либерийским флагом, и я был занят размышлением о пользе инсинуаций при прочтениях. Ибо — что еще было делать? Да и само слово «ибо» было единственным проводником по палубе повседневья. Вы ведь знаете — иногда человек так надоедает, что вы готовы его съесть. Но лучше не углубляться в чащобы чувств. Иногда человек — хороший человек, но плохой профессионал, иногда — наоборот. Но, опять же, все дело в том….. Впрочем, именно так я и мыслил, когда высоко над горизонтом взметнулось. И вышло, что очень много людей имело возможность смотреть в ту сторону, откуда вышло оное. Это был Синий Велосипед. Я надолго запомнил ту мутноватую наглость, что исходила от его правильной, классической рамы. Человека на велосипеде не было. Он был сам по себе, и то чувство, что направленно исходило от него в мир, говорило именно об этом. Мы будто прочитали чистую, не загрязненную отношениями, мысль. Мысль — как единица мироздания. Мысль — нечто одинарное, словно монокосмос. Будучи пораженным в самое сердце, я взял бутыль коньяка и выпил с горла. Ничто другое бы мне не помогло. Велосипед же покачал рулем. Немного приповернулся к нам, будто бы для того, чтобы что-то сказать. Вот только как бы он что-нибудь сказал? Ведь он не мог говорить? Ведь велосипед — не человек. Да и никаких электрических приборов у него нет, чтобы поговорить. В общем, после этого покачивания он и скрылся. А мы, команды сухогруза «Сергей Стягов», так и остались стоять, не в силах произнести ни слова. Вечером же мы впали в жесткое, психосоматическое пьянство. Ибо было нами увидено: взошел над горизонтом велосипед. Взошел как Солнце, как Луна, как что-то еще. Это было Пришествие ». А вот — свидетельство студентов Вася и Пети из Ростовского Университета Железнодорожного Транспорта: —Мы чисто пошли пошариться, себя показать, на других посмотреть, — рассказывает Вася, — Фига? Что нам еще от жизни нужно? —Ну, пива там хотели попить, — уточняет Петя, — но так. Чисто чуть чуть. Мы помногу не пьем. Что мы, лохи? Это колхозники, приезжают учиться, что им еще делать? От родителей оторвутся, начинают бухать. — Да, ладно, при чем здесь это, — говорит Вася, — просто дело было вечером. Мы шли по Большой Садовой. Чисто идем, пиво пьем, никого не трогаем. И тут видим — катит велик без человека. Я…. Я, понимаете, тут же попутал…. Я чисто попутал, понимаете? — А я, — говорит Петя, — я выпустил бутылку пиво из рук и молчу, молчу, не в силах произнести ни слова. Вот, что говорят о Синем Велосипеде Братья По, известные экспериментаторы, устроители Института По: «Легко заявлять о том, что в мире нет вещей, что не взаимосвязаны. Даже если вот сейчас, прямо сейчас, вынуть из глубин океана самую редкую рыбу, что обитает в Марианской впадине, разве можно будет сказать, что она не имеет ко всем нам никакого отношения? Хотя, быть может, все дело именно в относительности? Ведь иногда у человека так сильно не сходятся мысли, что можно подумать, что внутри одной плоти живет несколько личностей. Это, впрочем, вопрос об изолированности, а также — об изоленте, которой перематывают мозг, из которого вытекает жидкость. Синий Велосипед, на самом деле — самая невероятная, самая некасаемая нашего мира вещь. Одно время ученые считали, что дело обстоит гораздо сложнее, и каждый визит Синего Велосипеда в наш мир сопровождается событиями, на спине у которых сидят возгласы эпох. Надо заметить, что подобные идеи бытую до сих пор. По этому поводу можно сказать, что у человека также есть и аппендицит, и как лучше — с ним или без него — до сих пор никто точно не знает».    Синий велосипед достаточно эклектичен. Но сам метод достижения образа до подкорки настолько прост, насколько и невозможен. Проще всего говорить на языке примеров. Так, волк, приходя к овце, говорит именно на языке примеров, и овце совершенно все ясно. Но масса избитых временем и безызвестностью филологов, а также неподстриженных читак, продолжают писать без точек и больших букв. Некоторые из них даже выпускают книжки тиражом 500 экземпляров. Их, конечно, никто не читает. Я бы добавил, их нихуя никто не читает. Все это с виду крайне умно, крайне многословно, но легко ли уложить дом, если вам сказано: постройте стены из 100 видов кирпичей. Одни — квадратные, другие — круглые, третьи — пятиконечные. Кто тут выиграет? Но принцип «На безрыбье — и рак рыба» — хорошо применим в кругах, где нехуй ловить. В частности: какой-нибудь захудалый провинциальный писательский союз, где сидят замшелые личности. Библиотека Мошкова, мусорка со своими навозными королями. Прочие дурные места Интернета, где также нечего делать. Возможно, Море Лаптевых. Хотя, именно Море Лаптевых было воспето Юрием Слабоумовым, соавтором слов одноименной песни. Если у моей книги будет аудио вариант, я обязательно включу этот незабвенный гимн. Пока же остается пить ожидание. Пить скорость возможной встречи. Ведь что может быть иного: однажды все закончится, и вы встретитесь с мертвыми. Но имеет ли к этому отношение Синий Велосипед? 5 января 2000 года житель села Марфовка Егор Однотентов наблюдал шествие Синих Велосипедов на пути в Прудниково: «Я чисто шел за молочком. Чисто к тете Нине. Тут херак! — я сначала не понял, что же произошло. Вообще-то, уже чисто смеркалось — я мог и не различить, что же именно было на моем пути. Знаете, это ребята — они могут и выпить круто, а я что? Я сто грамм выпью, и все. У меня ж жена есть. Она все время принюхивается, принюхивается. Я раньше мог выпить с ребятами и побольше. Короче, я иду, и мне навстречу…. И свет такой синеватый, ну, типа как от лампы. У машин еще такой свет бывает. Но это, в основном, у «десяток». «Ноль-первая», конечно, молодежный вариант, но на нее желтые фары ставят. Чисто желтые. Я подумал — это кто-то из блатных на харя выехал, в полях стоит. Чисто фары горят, а там, в машине, чисто порево. Но нифига. Я ближе подошел, только тут это и увидел. Это шли велосипеды. Велосипеды. Они. Самое странное, что страха не было. Нет. Не было никакого страха. Мне даже вдруг сделалось как-то необыкновенно хорошо. Вот будто с бадуна тебя целый день ломает, и это суббота. Это в пятницу после работы в МТП посидели. Чисто тонну солярки сдали, и есть на что сидеть. Все было хорошо. Но нужно всю субботу отходняки ловить. А вот в воскресенье — ништяк! С утра солнце не светит в глаз. Так — чисто ни пасмурно, ни ярко. Чисто хорошо. Говорят, что точно так же бывает в церкви. Но я в церкви не был никогда — у нас в селе нет церкви. До революции было аж две, а потом комсомольцы их взорвали в один день. Будто двух братьев расстреляли за один присест. Так вот, увидев велосипедов, я испытал какое-то наслаждение. И хоть шли они без людей, излучая синий свет, это было очень красиво. Шли они в развалку, покачиваясь. Их рули постоянно показывали какие-то жесты, и на секунду мне показалось, что я — самый умный человек на земле. Мне даже захотелось пойти вместе с велосипедами. Так бы я и ушел с ними. Но тут я себя вообще не контролировал. Мне уже, блин, чудилось, что так и есть — я и сам велосипед — и я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Я — велосипед. Я иду. Потом это кончилось как-то быстро. Я понял, что шествие Синих Велосипедов минуло меня. Вокруг темно. Звезды говорят мне о том, что вселенная бесконечно. А там, возле двора тети Нины, сидят чисто ханыги. Я бы с ними и не выпил, а чо делать? Я ведь такое увидел, а никто не поверит. Я к ним пошел. Они, понятное дело, спросили, а буду ли я бухать? Ну, я, разумеется, ответил, что да, буду, конечно. Мне налили самогонки, дали яблоко. Вообще, было одно яблоко на всех. Им чисто было в падлу. Хотя они, ханыги, у них никогда закуски нет. А я пил и смотрел в черноту космоса. Мне было ясно, что они пришли оттуда, и что они идут сквозь миры, Велосипеды. Синие Велосипеды.

я меняю цвет— с красного на черный, облезает душа с кусками кожи, я моргнуть не успел-я стал черным, и мой путь— тоже. я меняю цвет- с черного на синий. облезает душа вместе с кусками кожи, только сердце осталось на месте- все же я не успеваю моргнуть- я стал синим— и синим стал мой путь. Канда Юи никогда не был таким- насыщенно синим. тот Канда Юи, которого я знал, никогда не был таким- пьяным от жизни и от чужих истин. Канда Юи... я меняю цвет своего рассвета на цвет твоего лица. осталось угадать- где ты. все.

Дельфин "Надежда"

Не осталось ни сил, ни ощущения боли.
Тоской изъедена душа, как личинками моли.
Всё катится в пропасть, причем уже не в первый раз,
И равен нулю смысл дружеских фраз.

Всё кому-то подарено, потеряно, продано,
И сердце, кровью облитое, за ужином подано.
Осталась только грязь на дне карманов одежды
И какое-то чувство, что-то вроде надежды.

Она слышит шаги, они все тише и тише.
Он снова стал журавлем и будет жить где-то выше.
Она его не ждёт, она простила и плачет,
А тупая подруга её надеждой дурачит.

Время тихо уходит, и наивная ложь
К запястью левой руки примеряет свой нож.
Надежда была и осталась напрасной,
Она капает на пол липкой жидкостью красной.

Ты изначально один. Но даже если есть друг,
Он не увидит всех бед на ладони твоих рук.
Он за тебя не станет смелым, если ты оторопел,
И за тебя сказать не сможет то, что ты сказать хотел.

Он может только помочь, если что-то не так,
Когда глаза твои застелит безысходностью мрак,
Когда слезы ровно делят на три части лицо,
И не осталось надежды на себя самого

Надежда — самообман, но это все что у нас есть.
Она ходит по рукам, продавая свою честь.
Эта лживая тварь пыль пускает в глаза,
Исчезая в тот момент, когда она так нужна.

Она будет уходить и возвращаться много раз,
Всегда держа на расстоянии заветный алмаз.
Я без надежды убит, тоской навылет прострелен,
Потому что я надеялся, а не был уверен.

Досмотрела я недавно первый сезон СМ, растрогалась превыше всяких мер. Так что решила склепать клип на ужасно печальный эпизод всеобщей гибели. Получилось неплохо, кое-где даже видеоряд попадает в такт музыке.

Мне тебя наверно стоит Отыскать в морозной стуже, Там в снежинках серебристых Прячешь сердце ты свое. Или, может-быть случайно Сам мелькнешь в узоре кружев На окне, и в блеске солнца Разглядишь лицо мое. Я тебя не обвиняю в том, Что ты не замечаешь Моих чувств свеченье нежных,- Сердцу больно твоему... Но меня так сильно ранит То, что ты совсем не знаешь, Как мечта моя стремится Вся, к тебе лишь одному...

Вот я и дома. Накупалась, назагоралась и... Папа поливал мой цветочек, пока меня не было ) Одно гложет: возвращаюсь домой и понимаю, что опять 25 — всё остаётся так же отстойно, как и до отъезда ( Есть ли какое-то верное средство изменить отношения с человеком хоть как-то? Желательно сильнодействующее

на задворках сознания притаилася тень, все что нравится мне из отснятого- это стаи голубей, выстроившиеся по стойке смирно на воображаемой линии. это смерть смотрит из их круглых глаз, это смерть наблюдает за мной. и когда истончится мой договор и станет похож на струйку дыма, она придет за мной, это —неумолимо, неизбежно и это-самое точное время в мире. время смерти. время— открывать двери. на задворках сознания промелькнула песочница, это— как бабочка, бьющаяся в окно крыльями, это— как жалобный треск стекол в ванной и кровь, стекающая из дырки посреди десны. где здесь окошко "сдохнуть"? чую, я не доживу до весны.

подьем, опускание, падение, взлет. только делаешь шаг вперед, тебя тащат назад. и так каждый раз, когда что-то начинаешь изменять. сделаешь листик красным— кто-то захочет лета. сделаешь листик зеленым— кто-то захочет весну. кто-то захочет любви, кто-то захочет убийства- и как ни крути, и как ни крути— так будет всегда. неизбежно. хочется убивать. хочется, чтобы красное стало черным, а черное стало красным и наоборот. хочется пойти на улицу и вырезать пару сердец, чтоб понять, чем они отличаются от моего. хочется, хочется, хочется фарш в мясорубке хочется! вино из человека— хочется! мне — не до любви! хочется— одиночества и город, полный машин. подъем, опускание, кровопускание, кровосмешение, я— червячок под ботинком мечты. я— словосплетенец и словомошенник, я не достоит того, чтобы быть. хочется, хочется, хочется быть перестать— хочется, слезы сморгнуть-хочется, паутинкою стать— хочется. сидя сегодня в креслице у доброго стоматолога, я ощущал себя бабочкой к креслу приколотой.

как финальный выстрел- улыбкою отмечаю свою деградацию. с каждым вырванным зубиком все теряю я информацию. утекает сквозь дыры в челюсти, вытекает сквозь хохот и плач. вот зарраза— думаю каждый раз. как фатальный выстрел- вспомнилась мисс Спанген кроваво-красивая, деградация— в силе. как финальный выстрел— вспомнился мистер Хелл да в футболке красивенькой. смерть заказывали? мы вас вынесем на расплюнуть, размазать и нарисовать. как финальный бросок- выстрелом, как финальная часть- кодою, так я с каждым вырванным зубиком все теряю, теряю всходы я.

ППКС!

Пишет irish-anny:

ГП и ПП. Пересказ краткий, адаптированный.
Гениальный пересказ очередного Поттера, читать обязательно, особенно тем кто уже сходил на фильм:

В кафе:
Симпатичная официантка: освобождаюсь в 23-00 и меня не волнует, что сейчас 8 утра.
Гарри Поттер (ГП): Намек понял. (Про себя: ЕСС-ЕСС-ЕСС!!! Наконец-то!!!)
Дамблдор (Д): А фигушки тебе!!!

На перроне:
Д: Надеюсь ты не сильно занят?
ГП: Вообще-то занят и сильно. Собираюсь показать вон той официанточке свою волшебную палочку.
Д: Перетопчешься, у нас дело есть.
ГП (про себя): ((( Вот старый пидор.

В доме Слизнорта:
Слизнорт (С): Интересно, а как ты определил, что именно это кресло — это я?
Д: Да я в общем-то просто сесть хотел, вот и проверял на наличие ловушек.
С: Да, глупо спалился.

Трансгрессия к дому Уизли — Дамблдор сбрасывает ГП в какую-то лужу.
Д: Это тебе за старого пидора. Не один Снегг окклюменцией владеет.

Дом Уизли:
Джинни: Условия задачи таковы — вещи ГП в доме, а самого ГП в пределах видимости не наблюдается.
Вопрос: Где ГП?
Учитывая то, что по фильму мы озабоченные подростки, то первый вариант — ГП на мне (мечтательно закатывает глаза). Стоп, не на мне. Значит на Гермионе. Стоп, для того, чтобы что-то положить на Гермиону, нужно сначала снять с нее Рона.
Миссис Уизли: Джинни, хорош дурью маяться у нас рейтинг детский. Никаких снять-положить.
Джинни: тогда какого ... Гермиона с нами живет?
Рон: Вот и я о том же — живет, живет, а толку?
Гермиона: Да не парьтесь вы, он наверное вокруг дома шарахается.
ГП: А вот и я — сейчас газету волшебными палочками жечь будем — носки сушить.
Гермиона: А ты не в курсе, что нам еще вне Хогвартса колдовать нельзя?
ГП: Я то в курсе, а вот режиссер похоже нет.

Хогсмид:
Рон: Вот, блин, скользкий тип.
Гермиона: Не температурь, Рон. Они же с Джинни просто держатся за руки. ... И целуются. ... И ...
Рон: Эй, Поттер, а ты разве не должен начать ревновать?
ГП (возвращается из фантазий об официантке из кафе): А? Че?
Гермиона: А вот если бы мы с тобой целовались
Рон: А? Че?
ГП: Раскрой глаза, чудила! Она же тебя клеит.
Рон: Так я же тупой как пробка.

Кэти нашла заколдованное ожерелье.
МакГонаггол: И как это вы каждую серию умудряетесь вляпаться в одно и то же дерьмо?
Рон: Да его, блин, каждый раз в другое место накладывают.

Спальня для мальчиков:
Рон: И что все нашли в этой Джинни?
ГП: И, правда, что в ней нашли?
Рон: Эй, тебе с ней миловаться по сюжету, так что давай тренируйся, ищи позитив.
ГП: Во я попал!!!
Рон: Тренируйся тебе говорят. Ищи что в ней нашли.
ГП с абсолютно каменной физиономией: Ну, у нее кожа хорошая.
Рон с такой же физиономией: У Гермионы тоже кожа хорошая.
ГП: Да ну их. Вот я на днях такую официанточку видел. У нее такая ...
Рон: А ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее.

Урок Зельеварения:
Слизнорт: Так, а че это я тут набаламутил?
Гермиона: Это феликс фелициас. Он для всех пахнет по разному. Для меня он пахнет кожаными ошейниками, плетями и... птичками.
Слизнорт: Вообще-то это конский возбудитель, но на молодых волшебников тоже отлично действует.
Женская часть группы начинает подкрадываться к чану с зельем.

ГП открывает учебник и видит там надпись: Эта книга принадлежит Принцу-полукровке и это первый и предпоследний раз, когда вы о Принце-полукровке услышите.

Званый ужин у Слизнорта:
Кормак Маклаген: А еще я классно танцую стриптиз и у меня черный пояс по Кама-Сутре.
Слизнорт: не понял.
Кормак: Да я не тебе, чудила, а Гермионе.
Гермиона: Я думала тупее рожи чем у Рона быть не может, но я ошиблась. А еще у меня родители — дантисты.
Кормак: Не понял.
Гермиона: Да я не тебе, чудила, а Слизнорту.

После квиддича Лаванда целует Рона:
Рон: Вот это я понимаю намек на отношения. А то, вот если бы мы то, если бы мы се.

Гермиона в окружении толстых канареек: Это я в трансфигурации тренируюсь. Ага, значит у Лаванды черный пояс по поцелуям. Ничего, а у меня разряд по пулевой стрельбе.
Гермиона направляет канареек в РОна, но попадает в дверь.
Рон: Мазила.
ГП: Птичку жалко.

Гермиона: Эта секс-бомба хочет напоить тебя конским возбудителем, потому что ты избранный.
ГП: Которая?
Гермиона: Вон та, которая тебе глазки строит.
ГП, взглянув на Ромилду: Я избранный, ИЗБРАННЫЙ, ИЗБРАННЫЙ Я!!!!

На званом ужине у Слизнорта:
Гермиона вся помятая: Этот Кормак постоянно лезет целоваться.
ГП: Это теперь так называется?

Дом Уизли:
Джинни в халатике отлавливает Поттера:
Джинни: Где Рон?
ГП: Дрыхнет.
Джинни: А я в халатике.
ГП: А я в кросовках, не догонишь-не догонишь.
Джинни: А у тебя шнурки развязаны. (завязывает Поттеру шнурки — правый кроссовок с левым).
ГП: Атас, Хелп ми— Хелп ми!!!

Люпин угрюмо смотрит на луну.
Мистер Уизли: Первый день цикла да?
Тонкс: Да нет, просто с бодуна. Кстати, о циклах ...

Беллатрикс: А у меня пиво есть.
Люпин бежит за ней: отдай ... мое. Убью гадину.

ГП вырывается вперед: Лучше Беллатрикс чем Джинни.
Джинни опережает Люпина: Врешь, не уйдешь.
ГП: Не ушел((.

Спальня мальчиков:
ГП: Рон, что с тобой? Ты сегодня обдолбан больше обычного.
Рон: Я сожрал все твои конфеты с конским возбудителем.
ГП: Дурак, я их для Джинни берег.
Рон: И что мне теперь делать?
ГП: Дуем к Слизнорту — похмелимся. Рожденный пить — любить не может.

Больничная палата:
Группа преподавателей во главе с Дамблдором возле постели умирающего Рона: Да, не умеет молодежь пить, совсем не умеет.
Д Слизнорту: И что ты собирался с этой бутылкой делать?
Слизнорт: Да тебе подарить.
Д: Вот и подарил бы. А то только добро перевел.

Рон бьется в агонии: ХРР, ХРРР
Гермиона Лаванде: Вот, накоси-выкуси, это он мое имя говорит.
Лаванда в истерике убегает.
Гермиона: Мадам Помфри, а возбудитель еще действует?
Помфри: Действует-действует.
Гермиона: Оставьте меня с пациентом.

Рон: Наверное я не зря с Лавандой расстался, странная она какая-то.
ГП: Почему?
Рон: Сидит с ложкой и молчит. Ложку так кстати не держат. Чувствуется рука профессионала.

Гермиона: Рон, а ты точно ничего не помнишь о ночи в больнице.
Рон: Нет, не помню.
ГП Гермионе: Лимон съешь.
Гермиона: Зачем?
ГП: Лицо слишком довольное.

ГП и Драко Малфой мочат друг друга в сортире.
Драко: Абракадабра.
ГП: сектумсемптра.
Драко: Ептыть.

Гермиона: Ты должен сдать эту макулатуру.
ГП: блин, только нормальные заклинания начались.
Джинни: я его отведу в выручай комнату.
ГП: Да я сам как-нибудь.
Рон: да ты сортир без карты мародеров сам найти не можешь. Вечно мужской с женским путаешь.
ГП: Кстати, давно я Плаксу Миртл не навещал.
Гермиона: Эту озабоченную что-ли?
ГП: На себя посмотри, да?

В выручай комнате:
Джинни перекрывает ГП выход и шепчет: Выручай-комната, выручай.
Выручай-комната превращает дверь в стену.
ГП: Ептыть.

В пещере:
Д: Гарри, ты должен заставить меня выпить эту гадость.
ГП: А если я откажусь?
Д: Тогда я ее тебя заставлю пить.
ГП: Не вопрос, давай, Дамблдорушка, ложечку за папу, ложечку за маму.

Из озера вылазит армия Горлумов и с криками "Моя Прелессссть" утаскивают ГП на дно.

Башня:
Д: Северус, у меня живот от той гадости крутит, сделай что-нибудь, мочи нет.
Снегг: Говно — вопрос, Авада Кедавра.
Д: Ептыть.
ГП: Нихрена себе терапия.

Северус Снегг: я вынужден сделать официальное заявление — Принц-полукровка это я. И это второе и последнее упоминание Принца-полукровки в фильме.
ГП: И к чему это было?
Снег: А х.з. Кстати, должен добавить, долгожданной драки Пожирателей смерти с студентами Хогвартса не будет.

Заключительная сцена на башне.
Гермиона: Так это отсюда Дамблдор навернулся?
ГП: Угу.
Гермиона: Высоко. Но мы от тебя Гарри, все равно не отвяжемся — еще две части впереди.
Рон: угу, нас ждут новые кучи дерьма, в которые не ступала нога человека.

URL записи

эта книга насыщена финтами. но мне очень не нравятся сто страниц мелким шрифтом как комментарии к произведению. по моему, книга должна быть самостоятельней.

1999 год — в предчувствии ужасных событий один за другим выходят фильмы о "конце света", об "Армагедоне"... Июль 1999 года фигурирует и в "столетиях" Ностродамуса... Сейчас уже 2009 год — прошло ровно 10 лет, но происходило ли какое-нибудь значительно событие в 1999 году? Да, произошло и оно продолжается, неминуемо приближаясь к финальной развязке... rutube.ru/... С уважением, Игорь Изевлин.