Блоги

малолетка-дура по темной дороге смотря на тень от скупого фонаря, опустив голову, идет, думает, что в морге нужней чем дома. Жизнь далась зря...

ненужные звуки бьют снаружи, голова кружится и болит, от света зрачки становятся уже, меня забирает глухой инвалид. непонятно куда несут онемевшие ноги, провели надо мной суд сумасшедшие боги... ничего не вижу, не слышу скрип колес, телом мертвым лежу в луже предательских слез...

завтра день рождения... погода нынче теплая, вот только солнца нет, весна пришла не поздняя, птицы встречают рассвет... в горле застрял ком, давит на сердце пустота, не принимают в родной дом слишком много хотят от меня. ненужность всему миру щадящие мечты пронзают, словно в спину воткнутые ножи. быть собой не возможно, да и как понять "собой быть"? в каждой ситуации разная, точно как хамелеон приходится жить. тяжелым взглядом провожаю все глупые страницы жизни, я не хочу, но замечаю немного грустные мысли. одна в доме холодном и чужом, лежа на животе смотрю в окно, сухо во рту, я плечом ощущаю ткани тепло. феникс сгорает и с пепла его возрождение. я не феникс и завтра последнее мое день рождение...

Разгулялась весна по долинам, в предгорьях Памира, Задышали сады, и в сиреневом мареве цвет, Распускают деревья, как ангелы, нежные крылья, А в душе расцветает моей новой песни куплет. Бело-розовый стих, от рожденья похожий на песню, В унисоне звучит с ним, сливаясь, волшебный дутар, Я — уральский акын, в ритме Азии Мир мой так тесен, Но, зато, и в морозы на сердце храню я пожар. Словно порох сады отгорают в безумном цветеньи, И урюк, и миндаль, что от розовых кудрей чудны, В этот миг сознаёшь торжество божества вдохновенья, В этот миг понимаешь, как мы друг для друга нужны. Счастье хитрою, умною и изворотливой птицей Где-то свило гнездо, и лететь не торопится к нам, То ли в небе журавль, то ль в руках моих птица-синица, Не всегда успевая понять, мы, взываем к Богам. Не волнуйся со мной за мою недоверчивость — пОлно! Горевать, что миндаль через день отцветёт и в горах, Бело-розовый дым, как вуаль, упадёт слоем ровным, А печали свои не смогу я упрятать в стихах. Эти строки легли на бумагу мою лепестками Отгоревшей любви, отболевшей души пустоцвет. Кто сказал, невпопад: — в нелюбви мы спасёмся стихами? — Происходит обратный отсчёт... И пути нам назад уже нет.

Я думаю- Как выплыть Туда,в хорошо Но ведь всё и так Зашибись! Только мысли мешают Большого города Всё плавают и плавают Вокруг Некоторые кроллем ИНЫЕ брассом Под водой И всухую замочат! А я не хочу туда, Куда плывут все. Я хочу туда, Где пахнет цветами И вкусный обед;)

Слушай,как дела? Пока не родила Моя жена Давно не виделись Тогда В те времена Ведь я любил тебя! Ооо,дааа!!!!!

жизнь украла краски все, только ночью я могу наслаждаясь при луне мечтать об остром месяце... смех глушит краски, тишина создает полотно, наношу быстрые мазки, рисую тонкое стекло. весной просыпаясь от сна, оживают скромные кисти. в растворитель вливает зима снега свежей водицы. карандаши веселых будней рисуют темные часы, и стеркой белой и занудной стираю дленные те дни. на тихом полотне стекла приглушенные краски смехом, все повторяют: не твоя вина убита людским грехом...

(25,03,2007) идя босыми ногами, как по углям, так по ковру, держась за стены разбитыми руками иду к началу, точнее к концу. не смотря на стены серых теней и противного скрипа паркета, по ковру идти все больней! ...достаю веревку с пакета... жизнь слишком жестока, смерть беспощадно тиха. я шла вперед, но только боялась упасть мельтеша. забыты законы той прозы, легкие дышат хреново. вспоминая жизни позы, слабость появилась снова. сглотнула. нечего терять... на время плюю.... жизнь решила поменять надев петлю...

Неопытный ты мотылек Летишь сама на огонек! Костер сильнее все горит При разлуке. И тянет как магнит. Подкинут хвороста они, Разбив твои надежды. Ну ты уже пойми: Им чувства просто чужды. Они не мотыльки ведь — люди. А ты их просто не суди. Тебе ведь не понять Зачем твои крылья палят. Ты— мотылек, летишь сама                                    на огонек. И ты — не человек, не любишь                                    ты тенек. А им то все равно: Дыши, дыши неровно. Ну нет, довольно!                                         от 23. 06. 2005года

III. Ах, как много слов надо для того, чтоб описать, что я почувствовала в следующие мгновения, когда я увидела бегущих по направлению ко мне людей, несущих длинные сабли, очень смахивающие на турецкие. Удивление. Страх. Ужас. Меня будто парализовало. Помню даже, я подумала, что если смерть решила со мной познакомиться, то она могла бы найти для этого более приличный способ, а не копировать свой творческий замысел по шаблону дешёвых боевиков. Если бы это была единственная, пришедшая не вовремя мысль! Так нет же. Их была куча и ни одной с коротким текстом: БЕЖАТЬ!!! Будет досадно умереть, не зная в свои двадцать шесть, что значит заниматься сексом с любимым мужчиной. Нет, я была далеко не девственницей. Пожалуй, даже слишком далеко, но я никого не любила, хотя мне не раз в этом чувстве признавались. Бежать!!! Умное слово пронеслось в водовороте мыслей слишком поздно. Они были в двух шагах от меня. Кругом открытое пространство. Дверь бара заперта. Но смерть видать решила пошутить. Причем, ей это вполне удалось, поскольку, когда все они пробежали мимо меня, и ни один из них даже не взглянул в мою сторону, а потом скрылись за недалеко стоящими домами, я истерически захохотала. Ну, надо же! Определенно, мужчины перестали мной интересоваться: сначала бармен, потом уехавший без меня водитель, теперь куча ненормальных с турецкими саблями в руках даже не заметили меня. И куда это они побежали? Мне почему-то страсть как захотелось это узнать. И я машинально пошла медленно в том же направлении. Любопытство не мой порок, но в этот раз оно занесло меня далеко за пределы разумного. Я ускорила шаг и посмотрела на часы. Время было половина первого. Я почему-то подумала, что надо бежать, а то не успею. Интересно: не успею куда? Мне стало не по себе, а моя бедная интуиция отчаянно забарабанила в сердце. Она всегда дает о себе знать, предчувствуя неприятности. А я, как обычно, не обратила на неё внимание. Впереди был железнодорожный вокзал, видно единственное освещаемое место в этом странном городе. Однако, никакой охраны видно не было. Двери были открыты. Я проскользнула внутрь и услышала ужасный шум, доносящийся из зала ожидания. Это был шум битвы. Я, не раздумывая, побежала туда. То, что последовало за этим, мне не снилось даже в самом кошмарном сне. Тем, кому по вкусу создавать фильмы ужаса, лучшего сюжета бы не нашли. Вот когда мне по-настоящему захотелось, чтобы кто-нибудь был со мной рядом. Но я стояла одна в дверном проеме, моля Бога, чтоб всё это оказалось сном, и, в то же время, не могла отвести глаза от этой ужасной картины. Я была уверена, что любопытство будет стоить мне жизни. Тогда я даже не подозревала, что есть цена повыше этой… IV. В зале была настоящая резня. Люди с кривыми саблями кромсали всех подряд, молча, не обращая ни малейшего внимания на крики, мольбы, плач, на пули, свистевшие вокруг них — именно вокруг, потому, что странное дело: раненных среди этих убийц не было. Видимо они носят бронежилеты, подумала я. Им было все равно кто перед ними: испуганный ребенок, рыдающая мать, беспомощные старики или же озверевшие мужчины, отчаянно пытающиеся защитить свои семьи. У многих из них были револьверы, и я подумала, что, вероятно, эти несчастные заранее знали, с чем им придется столкнуться. Быть может, они укрылись здесь на вокзале в надежде, что им удастся покинуть город. Так вот что имел в виду бармен, когда говорил, что надо скрыться. Что еще он сказал? Я никак не могла вспомнить. Вдруг, я поняла, что во всем этом есть две странные вещи: во-первых, никто из жертв даже не пытался убежать через настежь открытые двери, во-вторых — меня опять никто не замечал! Да что я, невидимая, в конце концов? Я шагнула вперед, и крикнула, что есть силы: бегите! Вы что, не слышите? Бегите! И вправду, никто меня не слышал. Прямо передо мной мужчина средних лет нацелил свой револьвер в голову одному из убийц, в то время как тот схватил его дочь за волосы. Я четко увидела, как клинок разрубил тело пополам, и, в то же мгновение, пуля попала в затылок бандиту. Я не могла поверить своим глазам: девочка продолжала стоять на месте и, (о, Господи!) улыбнувшись во весь рот, закричала: «Ты попал в него, папа!». И тут же разделилась на две части. Ни крови, ни криков. Будто бы она была кукольной и ее просто сломали пополам. Убийца повернулся, и я остолбенела. Он спокойно одной рукой вытащил пулю, и опять никакой крови, а другой разрубил мужчину на мелкие кусочки, которые разлетелись во все стороны. Только теперь я заметила, что всюду валяются части тела разных людей, но нигде нет ни капельки крови, и эти части выглядят довольно живыми. Будто бы вот-вот задвигаются. Это было выше даже моего богатого воображения! Я почувствовала, как всё закружилось, и потеряла сознание.

мир иссяк в пыльной тиши... нету голоса... молчи... я прижмусь, а ты держи... мир убит, ты лишь взгляни... только всем собой люби....

нет зрения, без твоих глаз, нет ощущений, без ласк. я повторяла много раз, я чувствую любви приказ. нет поцелуя, без губ, нет объятий, без твоих рук, нету слов, без твоей речи без нее теряю слух. смысла нету без тебя, как револьвер без пули. я понимаю, что не зря весенние ветра здесь дули...

мочанье нынче дороже, любого сказанного слова. мой взгляд становится все строже, год их года... уверенный шаг, жестокий кивок, убью свой страх, обнажая клинок. плевать мне на всех, мой истинный взгляд объясняет тот смех невпопад... ... молчанье теперь дорого. многое можно понять. от того всегда холодно возле...            ... меня не узнать....

черный стержень, белый чистый лист, в моих мыслях копошится, длинный, скользкий глист. голова потеряна в бою, между внутренним и внешним миром, О, Святые Небеса! больше не могу! все болит, я теряю силы... незнакомая, забытая дорожка, к убитому миру ведет, черная, как уголь кошка перебежит и пропадет. спутались все жизни планы, вирус лучшее в них сьел. не вылезти из тоски ямы, сижу вся белая, как мел. лист белый, чистый стержень черный... ...раздавлен глист тот длинный, рукою моей скромной....

жутко засмеялась тишина, весело развеялся весь шум. грустно отозвалась твоя луна разбивая весь мой ум... ненависть забилась все сильней, одиночество помогает жить. клялась не влюбляться, все больней день ото дня горькую пить...

упасть и умереть! как просто! но трудно осознать, что поздно вернуться в прошлое смотря на стены убить все сложное порезав вены...

зачем писать поэтам, делясь своим секретом, все те стихи, что раньше намного были старше? сказать ведь можно просто, не дожидаясь чувства роста. но люди слабые и остаются, стихи что прошлым продаются. а чувства возвращаясь вновь, по венам гоняют кровь...