Я люблю жить. Люблю, потому что не могу, и больно.
Вчера читала свои дневники, такие толстые под картонными обложками. Я читала и думала о том, как все меняется, как идет куда-то, а потом вдруг оборвется, и ничего не сделаешь.
Это так странно, рассказывать свою жизнь. Пожалуй, мне надо принимать настойку валерьянки, а то совсем расклеюсь. Но я отвлекаюсь от главного…
Сначала была просто я: ни прошлого, ни настоящего — одни надежды. Это как стоять перед новой вещью и гадать, что она выкинет. Я стояла и гадала, прошло немного времени, стало ясно, что жизнь началась. Не знаю, зачем так получается, что привязываешься к чему-то, к кому-то, но теперь я была не одна и понимала это.
Мой первый опыт привязанности ничем хорошим не окончился — я сдалась и все бросила. Как-то нехорошо получилось, потому что красные подушечные наволочки до сих пор меня на некоторые мысли наводят.
Я в школе. В принципе, я школа несколько несовместимые понятия, особенно учитывая мою склонность к индивидуальному развитию и школьную уравниловку. Но ничего, это даже полезно бывает — проверить себя на прочность и свое право называться личностью.
Мне 18 лет, а я знаю, что ничего не будет потом, потому что все уже было, и у меня нет права еще раз это получить. Щиплет глаза всякий раз, как я вспоминаю про друзей, но ничего не должно быть, иначе им придется уйти со мной. Это слишком трудно осознать, слишком больно любить жизнь, когда одни мгновенья.
Единственный страх — смерти. Это чувство ужаса ни с чем не спутаешь, как тогда, когда сидела одна в темноте, в темноте, а рядом не было никого, чтобы помочь, и нельзя было звать, иначе смерть. Самый страшный страх, и самая сильная воля к жизни только для того, чтобы быть хорошей.
Меня обвинят во зле и остановятся на секунду, чтобы понять, зачем я жила эти годы. А я скажу, что чистое зло во мне — это непонимание того, что всем кажется понятным. И я буду так жить пока могу, потому что иначе ничто не ценно.
Ее цени, в ней черпай вдохновенье.
Как проведешь ее, так и пойдет,
Не забывай: она — твое творенье.