ghostmale — ЗВУКИ МУЗЫКИ

— Ну что, что: «Ты»? Что — «ты»?

— Я видел тебя с ним! Я вас видел вместе!

— Ха-ха-ха! Да! Я была с ним!

— Замолчи!

— Не замолчу! Не замолчу! Я молчала столько лет, я терпела, но теперь — нет! О, нет! Я всё тебе скажу, всё что думаю, теперь, хоть раз за все эти годы, ты всё услышишь! Ты думал, что у меня нет сердца? Ты решил, что я нема? О, ты ошибался, ты жестоко ошибался!

— И ты решила так мне отомстить? И кого ты выбрала? Это глупость, понимаешь ты — глупость и пошлость...(Пауза) Не думал я, что ты на такое способна. Он ведь ничтожество!

— Да, да ничтожество, но он не притворяется как ты, он такой какой он есть. И он в тысячу раз, да, да, в тысячу раз лучше тебя... (Едко). В том числе и в постели... О!, в постели он настоящий бык...

— Замолчи!

— Да, да, настоящее животное! И мне нравилось, слышишь ты, мне нравилось и я...

Звук пощечины. Пауза.

— (Спокойно) Можешь меня бить. Все равно это ничего не изменит. Между нами все кончено. Я ухожу от тебя.

— Постой, я... Прости...

Пауза.

Медленно:

— Прощай...

Долгая пауза.

— Спасибо, все! Потом музыка, общий вид и титры. Валя, исполни. — голос у Сарановича как всегда скрипучий.

Валя улыбнулась, кашлянула и потянулась губами к микрофону:

— Конец второй серии. Фильм дублирован на телестудии «Восход». Роли озвучивали: Валентина Качалова, Леонид Морозов, Степан Сухоруков. Звукооператор: Николай Бессменных. Режиссер дубляжа: Николай Саранович.

— Записано. Спасибо, все свободны. Завтра к десяти у нас мыльница, как договаривались. — Саранович криво улыбнулся — — Валя, не опаздывай.

Валя улыбнулась в ответ.

— Николай Петрович, у меня опять левый наушник барахлит — голос Морозова звучал теперь совсем по-другому, капризно и заискивающе, как у нашалившего ребенка.

— Коля, что там? Ну сколько раз просить? Что нельзя этот долбаный динамик заменить? Не видишь, что ли, господин Морозов не может работать! Великие актеры должны иметь все условия!

— Морозов ничего не ответил на колкость, а Коля что-то недовольно забубнил в ответ.

— Кстати, пощечина не попадает по-моему, — передвинь. И музыку я бы приглушил, — Саранович склонился над Колей.

— Лёнь, пошли, пошли —быстро зашептала Валя и подмигнула.

В коридоре она вытащила пачку «Мальборо Лайтс» и протянула Морозову

— Не, я свои, — он вынул из кармана «Петра».

— Как ты куришь эту гадость, не понимаю.

— Привык, — он пожал плечами — М-да, старик что-то здорово разозлился

— Ты бы еще больше опоздал — Валя тихо, беззлобно засмеялась. Морозов смотрел на нее и опять старался понять что за изьян есть в этом открытом, вроде симпатичном, лице из-за которого оно делается таким некрасивым. Может нос?

— Ты бы слышал, что он говорил пока тебя не было. — Она затянулась и шумно выдохнула дым. — Да, круги у тебя под глазами просто черные... Как там Надежда? Как Витька?

— Нормально — Морозов остекленело уставился на дверную ручку. Качалова испытующе смотрела на него. Лицо породистое, красивое, но подбородок уже начинает провисать, под глазами мешки, щеки впали и небриты. Ей было до слёз жаль Лёню. Все студентки были в него влюблены. Такой молодой, симпатичный, она помнила их первую работу вместе, когда он на площадке признавался ей в любви и у нее захватило дыхание. Она стряхнула пепел за батарею отопления. — Тебе надо завязывать.

— Сам знаю, — у Морозова голова медленно наливалась тяжестью и это было особенно противно, он знал, что боль, которая скоро начнется, не отпустит до вечера. Если только не принять... меры. Он усмехнулся.

— Можешь смеяться, — она говорила немного обиженно, — наверное я тебя сейчас воспитываю, но если ты мне не веришь... Ты знаешь я тебе никогда на мозги не давила. Но так нельзя... Ты еще в институте был самый талантливый из нас...

Он поморщился.

— В инс-ти-ту-те... Он помолчал немного, затем, гася сигарету о ту же батарею, хрипло сказал — Как-то не так я себе все это представлял... Кино, блядь... Ладно, Бог с ним. Я пойду, наверное... Так что там, сколько еще серий?— он отряхнул пыль с рукава.

— Две. Сценарий я передам тебе завтра.

— И как все это заканчивается?

Валя пожала плечами.

— Обычная мелодрама. Он кончает с собой, она тоже хочет, но потом остается жить из-за ребенка...

— Понятно, — он усмехнулся. — Заходи, Надя про тебя спрашивала, Витька тебя тоже любит.

— Ладно, зайду. —Она улыбнулась.— Ну пока, Лёнь, ты полегче...

— Пока. — Он повернулся и тяжелой походкой пошел от нее по коридору прочь. На пиджаке сзади виднелась полоса пыли от подоконника, но она не окликнула его. «Т о ж е любит», — она прикусила губу. Потом, все еще смотря ему вслед, медленно открыла дверь с горящей надписью: «Тихо идет озвучивание!», из-за которой послышался усталый голос Сарановича: «...вставка и заканчивай. И музыка к титрам».

Сентябрь 2003