stalker — Без названия.

Где-то впереди мягко пульсировал далёкий мягкий рокот. Странно, подумала она, почему мы выбрали именно набережную… Есть в этом что-то слащаво-литературное. Она улыбнулась неожиданной мысли. Хотя какая уже разница. Всё равно уже всё решили.

Впереди показались ступени вниз. Её легкое пальтишко промокло почти насквозь и стало неуютным и тяжёлым. Она плотнее закуталась в темно-синий шелковый шарф и ступила на скользкие блестящие ступени.

Её одолевали привычные мысли: одиночество, вечный поиск неизвестно чего и бессмысленность этого поиска. Ей казалось, что настоящая она осталась где-то в прошлом, в летних солнечных днях детства, худая маленькая девчонка с вечно исцарапанными коленками. Будто кто-то незаметно подменил её… Незаметно даже для неё самой. И потом, как осложнения после тяжёлой ангины, начали появляться эти странные, как будто чужие, мысли. Пустая банка из-под пива — думала она — пустая пивная банка, уже без содержимого, но всё ещё в чьих—то упрямых руках…

Лестница кончилась. Впереди, метрах в двадцати были чугунные решётки перил, а прямо за ними, внизу, медленно вздыхал спящий океан. Перепрыгивая через лужи, она пошла по набережной. Влажный и холодный ветер здесь пробирал до костей. Вдали, в жемчужно-серой глади моря таял силуэт одинокой лодки. Она подошла к перилам и посмотрела вниз. Кажущееся вдали спокойствие моря здесь, у берега, превращалось в холодную и расчётливую ярость. В тридцати метрах внизу трёхметровые волны, налетая на прибрежные скалы, закипали мириадами брызг, ветер подхватывал их и нёс, покуда хватало сил…

Засмотревшись, она и не заметила, как он подошёл. Некоторое время они просто стояли рядом, глядя на неистовство трех стихий.

— Привет, — сказал он и попытался улыбнуться. Улыбка вышла слабая и неубедительная. — Ну как ты?

— Как видишь…

Надолго повисло молчание. Солёный ветер трепал их мокрые волосы. Дождь вроде бы перестал. По небу тревожно неслись узкие рваные облака.

— Прямо как мы… — улыбнулась она, — Торопятся, обгоняют друг друга. А всё равно выпадут на землю дождём…

— Ну что, пойдём?

— Пошли…

Они пошли рука об руку по гранитным плитам набережной. Вокруг было страшно спокойно, даже отсыревшая листва на деревьях не шевелилась. Далеко от берега какая-то белая птица отчаянно боролась с потоками воздуха.

— И почему всё так?! –воскликнула она, — Умом то понимаешь, как сделать лучше для всех… Только вот не получается ничего.

— Если бы всё получалось, жить было бы неинтересно.

— Наверное… Наверное это чисто человеческое качество — вечная неудовлетворённость. Поиск неизвестно чего неизвестно где.

— Да. Только это качество доступно далеко не всем. Всегда завидовал тем, у кого его нет. Жизнь простая и понятная. Приходит утро и становится очевидным, что нужно делать, чтобы быть счастливым. Потом наступает ночь и снова утро. И так до бесконечности. И ни тебе забот, ни проблем.

— Да нет, у таких людей тоже есть заботы. Только несколько иного плана. Но это не важно. Пусть мир алкоголика вращается вокруг одного единственного вопроса, но чем он хуже нашего мира?..

— Или лучше — добавил он.

Они улыбнулись друг другу. Он протянул ей руку. Её пальцы, холодные и мокрые, мелко дрожали.

— Замерзла?

— Да нет… Да и неважно всё это.

Она вдруг серьёзно посмотрела ему в глаза.

— Как ты думаешь, мы поступаем правильно?

— Ты о чём?

— Ну-у… Ты понимаешь…

— А что по-твоему правильно?

— Ну не знаю. Наверное, это каждый решает сам. Что-то вроде внутреннего компаса.

— Значит мой компас заржавел.

Она засмеялась. Погода действительно была на редкость отвратительной. Дождь пошёл снова.

— Ну всё-таки? Серьёзно, что ты думаешь?

— Ты когда-нибудь смотрела на мир вверх ногами?

— Да, смотрела, а причём здесь это?

— При том, что когда ты так смотришь на мир, то перевёрнутым оказываешься не ты, а весь мир.

— Думаешь, всё зависит от точки зрения?

— Ага.

— А я всегда думала, что есть совершенно чёткое… не знаю… направление что ли. Куда надо идти, и куда не надо, что надо делать и что не надо.

Он остановился и посмотрел ей в глаза.

— Чтобы знать, что хорошо и что плохо, надо по крайней мере точно знать своё предназначение. Скажи, ты знаешь своё предназначение?

— Когда-то, наверное, знала. Когда была очень маленькой. Тогда всё было просто — белое было белым, а чёрное чёрным. А потом выросла и забыла. И теперь путаю эти два цвета.

Раздалась какая-то знакомая мелодия — у неё звонил мобильник. Телефон у неё лежал во внутреннем кармане пальто. Каждый раз, когда ей кто-то звонил, он отмечал про себя, что носить телефон в кармане — вовсе не женская привычка.

— Алло… Да… да… ага… нормально всё… ладно, увидимся… давай…

Несколько секунд она озабоченно следила за экраном, нажимая на какие-то кнопки.

— Не возражаешь?

— А?.. да нет…

Она протянула телефон ему. Он взвесил его на руке, как бы примериваясь, широко размахнулся и швырнул что было сил в море. Телефон полетел вверх, на миг застыл в небе маленьким серебряным камушком и ринулся вниз, всё быстрее и быстрее… Она равнодушно наблюдала за этим. Потом лукаво посмотрела на него.

— Что, всегда мечтал это сделать?

— Угу, — хихикнул он, — с первого дня.

— Ладно, пошли дальше.

Они надолго замолчали. Впереди показался просвет из деревьев, что-то типа смотровой площадки. Стало заметно, что там одна из секций чугунной ограды была проломана.

— Тебе страшно? — спросил он.

— Немного. А тебе?

— Мне тоже.

— Интересно, почему мы боимся перемен? Боимся, что они будут к худшему?

— Наверное…

— Знаешь, зачастую мне кажется, что этот мир был создан лишь для того, чтобы испытать одну-единственную — мою душу. Эти испытания низкие, грязные и нечестные. Если даже бог и есть, то он подлый, коварный и трусливый. Он боится показать своё истинное лицо. Наверное, потому, что мы во многом сильнее его. Действительно, что скрывается за словом «бог»? Несколько свечей и икона? Воск и доска…

— По-моему бог даёт человеку свободу выбора — как жить и куда идти. В принципе большого значения это не имеет, любая дорога есть не более чем искусный самообман, однако сам факт наличия выбора есть. А создав мир однажды, в него уже незачем вмешиваться. Если человек и живёт в аду, то только потому, что сам не желает идти в рай.

— Наверное ты прав, в раю мне действительно не место.

— Нам не место.

— Нам…

Они остановились возле пролома в перилах. Внизу яростно гремел и опадал океан. Великий Океан.

— Нам пора. — сказал он, — прости меня за всё.

— А ты — меня. Поцелуй меня на прощанье.

Они обнялись. Её губы были холодными и солёными как морская вода…

*        *        *

Набережная опустела. Над волнами ещё несколько секунд летал подхваченный ветром синий шёлковый шарф, но вот и он скрылся из вида. Мутное небо на востоке начало чернеть. Ещё один день скатился к своему закату.

Stalker909@yandex.ru