Бертрам Росс — Другая. Глава 2

Ткань была тяжелой и липкой. Петр Алексеевич откинул ее одним резким движением. И замер.

На носилках, среди мокрых водорослей и речного мусора, лежала девочка. Лет восьми, может, девяти. Светлые волосы, раскиданные по грязному брезенту, детское личико в синюшных пятнах. На ней была насквозь промокшая толстовка красного цвета, джинсы и сапоги.

— Что за черт? — удивился Петр Алексеевич.

А удивился он не потому, что это был ребенок. Он видел и не такое. Он удивился, потому что эта девочка была слишком… нормальной. Никаких мутаций, никаких признаков аномального воздействия, которые он привык видеть у «мокрятины». А ведь она пробыла в воде едва ли не сутки.

Он достал из шкафчика старый, проверенный дозиметр, щелкнул тумблером и медленно повел им над телом. Прибор негромко затрещал. Стрелка лениво качнулась и замерла в пределах зеленой зоны. Норма. Абсолютная, скучная, невозможная норма. Петр Алексеевич уже собирался убрать прибор, как вдруг стрелка резко дернулась, почти долетев до красной отметки, и тут же, словно одумавшись, вернулась на прежнее место. Все произошло за долю секунды.

Петр Алексеевич нахмурился. Потряс дозиметр, поднес снова. Ничего. Стабильная зеленая зона. А если так, то это просто утонувший ребенок. Но обычных утопленников не привозили в «Контору». Их делами занималась полиция.

Петр Алексеевич снял спецодежду, прошел в прихожую, где у него стоял телефон, и набрал номер отдела биоконтроля.

— Оператор, слушаю, — ответил равнодушный голос.

— Это Гранин, со Свиридовки, объект С-6. Вы с какого перепугу мне обычный труп прислали? Если это опять какая-то проверка, то она идиотская. Я же сказал, что работаю. Работаю я!

— Минуту, сейчас уточню.

В трубке замолчали. Затем голос ответил с ледяной четкостью:

— Тело поступило согласно протоколу. Ошибки нет.

— Прям таки и нет? — передразнил Петр Алексеевич оператора. — У меня тут обычный ребенок без признаков аномального воздействия. Вы же совсем не то тело отправили, умники. Перенаправьте в городской морг.

В трубке снова повисла тишина, в этот раз намного дольше, из-за чего Петр Алексеевич уже подумал, что его отключили.

— Еще раз уточните, — заговорил, наконец, оператор более заинтересованным тоном.

— Так я и уточняю, — прохрипел Петр Алексеевич раздраженно. — Обычный ребенок. Девчушка восьми лет. Чистая.

— Вы уверены?

— Я, по-вашему, кто? Уж «мокрятину» от нормального человека отличить могу.

— Хорошо, ждите. Еще раз уточню, а после отправлю к вам бригаду. Ничего не трогайте.