Roman SH — СДАВАЯСЬ, МЫ ОБРЕТАЕМ СИЛУ

Он может говорить о слабости, но ощущать, от исчезновения необходимости притворяться сильным, прилив энергии. Говорить об уязвимом, но в этой отваге открыться переживать себя как никогда неуязвимым. Говорить чему-то искреннее, пусть и неудобное «нет» и неожиданно осознать, что теперь стало не страшно сказать в том числе настоящее «да». Говорить о своем теневом и понимать, что наконец защищен от стыда быть пойманным в своих истинных мотивах другими.

И хотя идея «силы уязвимости» звучит для нашей причинно-следственной логики иррационально, на уровне рацио тела и психики — ничего удивительного в ней нет.

Банальное «быть собой» и более мудреное «быть конгруэнтным» равно переживать себя расслабленным, а значит, компетентным по поводу того, кто ты есть: осознавать свои истинные мотивы, свое обязательное теневое, свое неизбежно уязвимое и прочее. Именно (и только) тогда, когда тело и психика расслаблены, мы можем прикоснуться к ярду себя, где томится огромный заряд жизни, страсти, любви.

Самый простой и понятный всем пример — сексуальная тяга. Волны витальности в доступе у нашего тела тогда, когда оно расслаблено, а значит, не удерживает, не скрывает, искренне тянется ко второму и не находится головой в совсем ином месте.

Оттого качественная (хоть телесная хоть эмоциональная) встреча происходит не там, где каждый надел на себя все лучшее сразу (чтобы выглядеть увереннее, сексуальнее, расслабленнее, взрослее и прочее, что пришло в голову), а там, где каждый пришел таким, как есть, без защит. Когда ты всем собой готов сказать: «Ты можешь смотреть в мои глаза и увидеть все, что в них есть — мне от тебя (читай себя) нечего скрывать».