Сарочка Кисова: Я в детстве хотела быть воспитателем в детсаду. Потому что можно уложить детей и писать бумажки. Нет ничего более рутинного, чем писать бумажки. Но бумагой можно сильно порезаться. Это яркие моменты
Сарочка Кисова: Золото можно в десерты добавлять. Оно ж не тяжёлый маталл, как серебро?...
Придворный Шут: правда на этих отходах не разбогатеешь, а вот если добавлять в самогон! то ощущения становятся намного приятней
Придворный Шут: Гыыы реставрация тоже очень скучное дело на самом деле, однако есть плюс, непомерное количество отходов сусального золота.
Придворный Шут: потом вспомнил что нравилось рисовать... и таки да, первые несколько лет реально кайфовал от запаха извёстки
Придворный Шут: Таки пяти лет хватило чтобы напроч отбить всю романтику цемента и пгс
Придворный Шут: однако она же способна обесценить абсолютно всё. Помню в детстве очень любил строить в песочнице. Потом вырос и в какойто момент стал строителем
Придворный Шут: Совершенно согласен! Рутина однозначно хорошая штука, таки без неё любые приключения были бы скучными
Яков Есепкин
Первое послание к римлянам
I
Я душу придаю карандашу,
Его шестилопаточную спину
Терзаю. Ослепленные машины
Отходят. Думал, это опишу.
Примерно так. Четыре пары рук,
Брезент, напоминающий объятья,
И лиц эмаль, и в очесах испуг,
Поскольку люди с листьями не братья.
Всё фуги лакримозные звучат,
Хоронят отроков благожеланных,
Мизинцами по клавишам стучат,
Обслужники, с земель обетованных
Лишь кадиши лиются и тоска,
Снедавшая отравленных царевен,
Опять боговозвестно высока,
А тристии гербовник чернодревен.
Любовь моя, прощай и не грусти
О юности высокой, эти строфы
Тебе одной готовились, почти
Успение их близу Гологофы
У бостонских парадников и дочь
Свою, мою ли правды не избави,
Я счастие искал, пустая ночь
Вкруг Царствия, поет о чем-то равви.
Мы ангелам равенствовали там,
Где ныне бдят костлявые уродцы
И тянутся к шафрановым листам,
И ждут, когда очнутся богородцы.
Что мертвых кармным тернием венчать,
Венечие их мраморы сокрушит,
Сколь некому ко Господу кричать,
Пусть нощь хотя рыдания не глушит.
Во здравие, во имя сатаны
Алкеи препарируют стихии.
Молчанием ягнят окружены
Останки невоскресшего мессии.
Но тьма подвластна свету, смерть природы
Есть смерти отрицанье. Словно оды,
Где тризну правят, яко божество,
Стоят кусты пред нами. Естество,
Состав их будет жить, и шелест крови
Разбудит бытие в сакральном слове.
II
А кто глаголет нынче, посмотри,
Друг Фауст, разве милые плутовки
Из царевой обслуги, словари
Давно пылятся туне, заготовки
Порфировых тезаурисов тще
Горят в червленой требе, не берутся
Хоть слово молвить знавшие, свече
Витийской стать и не куда, сотрутся
Тотчас огонем басмовых теней
Образницы, точеные виньеты
Исчезнут на муаре, а огней
Заздравных боле нет, куда сонеты,
Скажи, теперь Уильяму нести,
Каких желать от камен упований,
Подсвечники желтушные тлести
Устали нощно, будет и названий
Искать благих на рыночных торгах,
Звать культовыми юных графоманов
Пусть могут их пифии, о слогах
Небесных не ищи уже романов,
Письмо закончил Майринк, а propo
Ему Толстой и Грин еще вторили,
Шучу, шучу, а мрачный Белькампо,
Чем классиков он хуже, говорили
Всегда лишь с ангелочками певцы
Бессмертия, здесь возраст не помеха
Для творческого бденья, образцы
Зиждительства такого и успеха
Сиреневых архивниц череда
Верительно хранит, хоть Иоганна
Возьми к примеру, где его года,
Убельные висковия, слоганна
Трагедия была в закате дней,
Твоим какую люди называют
Известным всуе именем, ясней
Сказать, камены благо обрывают
Реченье на полслове лишь засим,
Когда урочно молвить нет причины,
Условий, либо хроноса, гасим
Скорее свечки наши, мертвечины,
Прости мне слово низкое сие,
Я чувствую присутственную близость,
Гранатовое рядом остие,
Но Коре не урочествует низость
И значит к здравной свечнице теклись
За речью нашей битые черемы,
Их ад прощать не будет, отреклись
Небожные креста, палят суремы
Сребряные и червные всё зря,
Сыночков, дочек, царичей закланных
Юродно поминают, алтаря
Прейти нельзя сиим, обетованных
Земель узреть, всегда они легки
На Божием и ангельском помине,
Обманем пустотелых, высоки
Для них в миру мы были, разве ныне
Уменьшились фигурами, так вот,
Огней финифть когда сточилась низко,
Видна едва, порфировый киот
Я вновь открою с образами, близко,
Далече ли те ведьмы, нам они
Теперь мешать не станут, поелику
Вослед их роям адские огни
Летят и шелем значат, будет лику
Святому есть угроза, Аваддо
Сам рыцарски налаживает сущность
Уродиц, в ожидании Годо
Те вечно и пребудут, а наущность
Иль пафос авестийский астролог
Возьмет себе по делу на замету,
Чермам небесный тризнится пролог,
Но держат их сословия, сюжету
Зело чуры не могут помешать,
Я, Фауст, выражаюсь фигурально,
Годо здесь только символ, искушать
Художника любого аморально,
Тем более духовного, финал
Деянья такового очевиден,
Один зиждится в мире идеал,
Толкуем он по-разному, обиден
Сейчас барочной оперы певцу
Молчания девятый круг, но требы
Мирской бежать куда, его венцу
Алмазному гореть ли, гаснуть, небы
Ответствовать не могут, за пример
Я взял случайность, впрочем, сколь пустое
Искусство это, пифий и химер
Пусть морит Азазель, ему простое
Занятие сие, итак, вторю,
Един лишь идеал, а толкованье
Вмещает формы разные, царю
Смешон колпачный Йорик, волхвованье
Дает порой нам истинный урок,
Порой его дарует жить наука
Иль десно умирать, бытийный срок
Есть действий распорядок, длится мука
Творца, темнеет греевский портрет,
А он еще и молод не по летам,
Влачит себе ярмо, тогда сюжет
Является вопросом и к ответам
Зовет, к священным жертвам, ко всему,
Зовущемуся требницей мирскою,
Дается коемуждо по письму,
Мирись засим с урочностью такою,
Пиши, слагай, воистину молчи,
Узрев пропасти вечного злодейства,
Алкают виноградные ключи
Бесовские армады, темнодейства
Сего опять вижденье тяжело,
Ответов на вопросы нет, а в мире
Тождественствует ложь любви, чело
Пиита пудрят фурьи, о клавире
Моцарта рдится реквиема тлен,
Каких еще мы красок ожидаем,
Что сплину идеал, кого селен
Желтушных фавориты бдят меж раем
И брошенным чистилищем, среда
Нас губит, добрый старец, помнишь если,
Сам пудрить захотел ее, тогда
Ему камены ясные принесли
Благое назиданье, чтоб писал
Божественного «Фауста», там хватит
И вымысла, и ложи, кто бросал
В Марию камни, вечности не платит,
Иные отдают долги, сейчас
Нам юношей всебледных не хватает,
Нет рукописей, списанных в запас
Архивниц предержащих, не читает
Гомер ли, Азазель новейший слог,
Пылает он, горит без свечек наших,
Платить, когда антихристом пролог
Небесный осмеян, за светы зряших
Адские, Фауст, будем ли, платить
Давно себе на правило мы взяли,
Но спит Гамбург, теперь нас выйдут чтить
Лишь толпы фарисейские, пеяли
Напрасно и платили по счетам
Напрасно, мы не знали в мире блага,
Алмазных мало тлеяний крестам
И света мало нашего, отвага
Дается мертвым столпникам, живым
Нельзя крестов поднять равно, пытались
Их тронуть мертвоцветьем, юровым
За то серебром гои рассчитались
Щедро с музыкой всяким, Гефсимань
Курения такого фимиама
Не вспомнит и кажденья, только глянь
Порфировые рубища меж хлама
Утварного валяются, в желти
Лежат громоподобные куфели
Собитые, гадюки отползти
Хотят от ободков красных, трюфели
Смущают ароматами свиней,
Те рыльцами их пробуют на крепость,
Для бальных обезглавленных теней
Достанет белых ныне, черных лепость
Оценят и вкусят царевны, их
На балы заведут поздней рогатых,
Успенных этих гостий дорогих
Легко узнать по платьям, небогатых
Стольниц тогда убранства расцветят
Соборных яствий темью, чаш громадой
Кипящею, архангелы почтят
Бал призраков, за мертвою помадой
Уста девичьи немы и молчат
Иные гости, это пировенье
Для нас горит и блещет, восточат
Огни свеченниц в мгле, соборованье
Урочное начнется, хороши
Приютов детки мертвые, церковей
Хористки, аще не было души
У князя ли, диавола, суровей
Ему сие вижденье, буде сам
И знает цену гномам рогоносным,
А призрачным барочным голосам
Перечить суе ведемам несносным,
Лишь свечи наши, Фауст, прелиют
Глорийное серебро по гравирам
Порфировым, лишь сребром и скуют
Височники, хотя бы по клавирам
Прочтут печалей злой репертуар,
Гуно сыночков мертвых вечеринки
Хоть на спор не оставит, что муар
Вспылавший, что горящие скоринки
Тлеением извитых свеч, одне
Мы присно, разве кадиши и свечи
Плывут, и лазер адский о вине
Искать взыскует истины и речи.
Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И утром расставаясь, улыбнуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.
Как много тех, с кем можно просто жить,
Пить утром кофе, говорить и спорить…
С кем можно ездить отдыхать на море,
И, как положено — и в радости, и в горе
Быть рядом… Но при этом не любить…
Как мало тех, с кем хочется мечтать!
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке…
И счастья большего не знать и не желать.
Как мало тех, с кем можно помолчать,
Кто понимает с полуслова, с полувзгляда,
Кому не жалко год за годом отдавать,
И за кого ты сможешь, как награду,
Любую боль, любую казнь принять…
Вот так и вьётся эта канитель —
Легко встречаются, без боли расстаются…
Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.
Все потому, что мало тех, с кем хочется проснуться.
Как много тех, с кем можно лечь в постель…
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И жизнь плетёт нас, словно канитель…
Сдвигая, будто при гадании на блюдце.
Мы мечемся: работа… быт… дела…
Кто хочет слышать — всё же должен слушать,
А на бегу — заметишь лишь тела –
Остановитесь… чтоб увидеть душу.
Мы выбираем сердцем — по уму…
Порой боимся на улыбку — улыбнуться,
Но душу открываем лишь тому,
С которым и захочется проснуться.
Как много тех, с кем можно говорить.
Как мало тех, с кем трепетно молчанье.
Когда надежды тоненькая нить
Меж нами, как простое пониманье.
Как много тех, с кем можно горевать,
Вопросами подогревать сомненья.
Как мало тех, в ком можно узнавать
Себя, как нашей жизни отраженье.
Как много тех, с кем лучше бы молчать,
Кому не проболтаться бы в печали.
Как мало тех, кому мы доверять
Могли бы то, что от себя скрывали.
С кем силы мы душевные найдем,
Кому душой и сердцем слепо верим,
Кого мы непременно позовем,
Когда беда откроет наши двери.
Как мало их, с кем можно — не мудря,
С кем мы печаль и радость пригубили.
Возможно, только им благодаря
Мы этот мир изменчивый любили.
Яков Есепкин
К Алигъери
Египетская цедра над метелью
Сменилась топким цеженным огнем,
И жалованный снег предстал купелью,
И слух потряс Зевес, рассеяв гром.
В цезийское пространство ход отверст,
Искрится фиолетом чермный перст
Антихриста, но вечно существует
В природе роковая правота,
А днесь ее вместилище пустует,
В каноне солнце Божия перста.
Елику смерть о черном балахоне
Куражится, поклоны бьет, вино
Из сребренных куфелей (на агоне
Убийц холодных, прошлое темно
Каких, летучих ангелов отмщенья,
Заказчиков расплаты, иродных
Мелированных ведем, обольщенья
Не ведавших иного и родных
Отцов невинных мальчиков кровавых,
Царевичей всеугличских, царей
Развенчанных в миру и величавых,
Помазанных их дочек, пастырей
Грассирующих преданных урочно,
Без серебра алкавших крови их,
Алмазных донн и панночек, бессрочно
Почивших в Малороссии, благих
Когда-то, ныне желтыми клыками
Украшенных садовников, хламид
Носителей колпачных, брадниками
Крадущихся вампиров, аонид,
Небесной лазуритности лишенных,
Жертв новой гравитации, другой
Колонны адотерпцев оглашенных)
Лиет вольготно в скатерть, дорогой
Пейзаж для сердца, из венецианских
Замковых окон видимый, темнит
Личиной злобной, дарует гишпанских
Высоких сапогов короб, теснит
Сама еще белесых наших гостий,
Блондинок, сребровласок, чаровниц,
Но только натуральных, ведем остий
Им кажет черни, сумрак оконниц
Почти и новогодних застилает
Хитонами ли, бязью гробовой,
Молчит, а то собачницею лает,
А то взывает чурно, кто живой
Откликнись, будем пир одесный ладить,
Еще играют Шуберта в саду,
Моцарта явствен шаг, музык усладить
Чарованных готовый, заведу
Сейчас, а снег декабрьский не помеха,
Чем далее, теплей он, милых дев
И другов честных в царственности меха
Сибирского, пушнины, разглядев
Какую ведьмы в зависти лишь ахнут,
Гагаровой к вишневым деревам,
Здесь вишенки мороженные чахнут
В корице сахаристой, кружевам
Желточным их пойдут сирени пудры,
Как всякую любовно обернем
Бисквитами и сдобой, были мудры
Евреи местечковые, рискнем
С царевишнами к ним соединиться,
На маковые ромбы поглядеть,
Бывает, царским кухарям тризнится
Обилие столешниц этих, бдеть
Сегодня им о яствах непреложно,
Пускай засим рецепт перенесут
В палатницы хоромные, возможно,
Еще царей отравленных спасут,
А смерть, гляди, опять кикимор дутых
Презрев, лиет по скатерти вино
Из битого начиния, согнутых
Юродливо бокалов, решено,
Пируем хоть с мертвыми рядом, сверки
Теперь не нужны, истинно чихнем,
Покажутся тогда из табакерки
Черемницы и черти, сих огнем
Порфировых свечей осветим, ярка
Заздравная свечельница, когда
От жизни и не видели подарка,
Что ж требовать у смерти, иль сюда
Нелегкая внесла ее, угасло
Сколь денное мерцанье, так одно
Ей в ноздри вклеим розовое масло,
Боится роз косая, а вино
Хоть криво, но лиет еще, отравней
Сыскать непросто будет, а куфер,
Хоть бит, как прежде полон, благонравней
Презреть и нам развратных, Агасфер
Теперь сих отравительниц не любит,
Я знаю, много брали на себя,
Шутили не по делу, сам и губит
Пускай адскую челядь, пригубя
Несносное отравленное пойло,
Реку вам, други, ладите балы
Пировные, гостям рогатым стойло
Всегда найдется, царичам столы
Пусть нынче камеристки сервируют,
Смотреть люблю движенья, угодить
Хотят оне успенным и балуют
Живых, кому за кем еще следить
Один сегодня помню, тьмой беленье
Скатерное кривым не очернить,
Мы выстрадали благое томленье,
Бессмертию не стоит временить,
Когда цари пируют вкруг одесно,
Когда живые царичи, а сих
Невесты ожидают, благовестно
Такое пированье, бабарих
Здесь можно смело к чурным приурочить,
Молчание их выдаст, нам пора
Дела вершить земные, не сурочить
Невинно убиенных, за одра
Червницу не зайдем и возалкаем
Суда великонощного, коль яд
Иных берет, черноту отпускаем,
Тлести ей меж эльфиров и наяд,
Одну, пожалуй, косную оставим
Чермам во назидание, перчить
Начнемся белым пересом, заправим
Лукавые мозги, сколь огорчить
Решит смешного рыцаря, сиречить
Возьмет опять привычку, совлекать
Царевн в альковы, стольников увечить,
Иродничать и ёрничать, алкать
Веселия на тризнах цареносных,
На службе у порока зреть святых,
Орать безбожно, фей златоволосных
Лишать воздушных нимбов золотых,
Греми пока, нощное балеванье,
Замковые ансамбли заждались
Музыки и акафистов, блеванье
Кашицей мертвой суе, веселись,
Товарищество славное, Селены
Взывает свет, нести быстрей сюда
Фламандские холсты и гобелены,
Рельефные гравюры, стразы льда
Хрустального, шары чудесных фором,
Сребряные, порфирные в желти,
Витые алебастрами, узором
Диковинным горящие, внести
Быстрей велю и блюда выписные,
Фаянсами разящие гостей,
Алмазовые рюмки, именные
Суповницы из крымских областей,
Орнаментные амфоры, куферы
Красные, изумрудные мелки
Для ангелов, точеные размеры
Отметить возжелающих, лотки
Со яствием нездешним, на капризы
Рассчитанные, негой кружевной
Богатые кофейники, сервизы
Столовые, молочниц пламенной
Ансамбль еще, пирожницы, свечений
Держатели вальяжные, чайных
Китайских церемоний и печений
Гофрирный антураж, пироносных
Конфетниц череду, еще креманки
Холеные, цветовья севрских ваз,
Пируем, аще балов самозванки
Зерцальниц не преидут напоказ,
А серебро прейти сим невозможно,
Пусть плачут в стороне, взирая наш
Горовый пир, напудриваясь ложно,
Чтоб время обмануть, резной лаваш
Им снесть, а то для пифий горемычных
Украсть вина куферок, пармезан
Стянуть при верном случае, клубничных
Желе набрать украдкой иль нарзан
Какой хотя кианти на замену,
Иль мусс, иль кухон сливочный, грильяж
Наладить в туесок, вторую смену
Им жариться едино, сей типаж
Знаком балам и нами узнаваем,
А ну, чермы, офорты геть чертить
Куминами и фенхелем, бываем
Нечасто рядом, бойтесь осветить
Чихающие рожицы, берите
Сиреневые пудреницы, тушь,
Паршу невыносную, хоть орите
В себя, покуда краситесь, на чушь
Адскую мы елико не разменны,
Помазание ждет нас и престол,
Как могут бысть куферы мертвопенны,
Пьем здравие, серебро этот стол
Разбойное не может изувечить
Соцветностию мертвой, нам оно
Всегда служило верой, бойтесь речить
Ползвука, если в серебре вино.
Некоторые любят ближних своих,
как попЫ собачек.
Женщина любит во времени,
а мужчина — в пространстве.
Мужчина и женщина, как два магнита притягиваются друг к другу...
чтобы оттолкнуться.
Лучше страстная пощёчина,
чем беспристрастный поцелуй.
Гневом и ненавистью заразиться легко.
Спокойствие и любовь куда менее заразительны.
Мы любим вовсе не себя, а то, что о себе думаем, воображаем.
Так что, до настоящего самолюбия нам ещё далеко.
Настоящая любовь очень редко встречается,
а часто встречается «волк эгоизма в овечьей шкуре любви»
(как говаривал царь зверей Лев Толстой))
.
Антип Ушкин
Яков Есепкин
Прощание с Ханааном
Вернувшимся из адских областей,
В позоре искупавшимся и чтящим
Свет ложных звезд; в безумие страстей
Не ввергнутым изгнаньем предстоящим;
Прогулки совершавшим в небесах,
Кресты собой украсившим и к рекам
Подземным выходившим, в очесах
Держащим купол славы; имярекам,
Отринутым Отчизной за мечты,
Замученным на поприще славянском,
Отрекшимся друзьям свои щиты
На поле брани давшим; в Гефсиманском
Саду навечно преданным, венец
Из терний не снимавшим и при крене
Светил, хранившим Слово, наконец
Добитым, возлежащим в красной пене —-
Что вам скажу? Молчаньем гробовым
Все разом юбилеи мы отметим
И присно по дорогам столбовым
Кровавым указателем посветим.
Тще райские цитрарии прешли,
Их негу возносили к аонидам,
Свечельницы кармином обвели,
Чтоб радовались те эдемским видам.
Герника стоит палых наших свеч,
Горят они златей мирских парафий,
Китановый в алмазах чуден меч,
Годится он для тронных эпитафий.
Лиют нектары морные и яд,
Вергилий, в небоцветные фиолы,
Эльфиров и чарующих наяд
Мы зрели, как нежные богомолы.
Рейнвейнами холодными с утра
Нас Ирод-царь дарил, се угощенье
Оставить мертвой челяди пора,
Не терпит мрамор желтое вощенье.
Оцветники, оцветники одне
Пылают и валькирии нощные
Бьют ангелей серебряных, оне
Любили нас и были расписные.
Ан тщетно злобный хор, клеветники,
На ложь велеречиво уповает,
Позора оспа эти языки
Прожжет еще и чернью воспылает.
И мы не выйдем к выси золотой,
Не сможем и во снах ей поклониться,
Но только лишь для прочности святой
Пусть праведная кровь сквозь смерть струится.
Боюсь выбрать не тот путь...Не хочу лезть к нему в душу, а хочется...Я не лезу в его жизнь. А надо ли? Меньше знаешь, крепче спишь, но где доверие?...На других вроде плевать, не в них же суть. Просто жду, просто общаюсь, просто люблю.
выкиньте меня на помойку, когда придет мое время
умирать
исчезать
становится бесцветным и от этого бесполезным,
мне этот город в горло больше не лезет,
предлагает работу, жилье, добавляет планов,
угроз, нападающих диких дверей и малых затрат.
выкиньте меня за дверь, успокойте, расслабьте,
мой мозг больше не может выносить накопившейся информации,
я чувствую себя слишком усталым и сконцентрированным
исключительно
только
на себе.
довольствуюсь малым, доверяю себя судьбе,
плывя по течению, имею возможность не свернуть туда, куда надо.
выкиньте меня на помойку, когда придет мое время вернутся.
поверьте мне-
просто
так
надо.
Почему, когда любишь человека, и он тебя вроде бы тоже, вы все равно делаете друг другу больно? Ссоры, ревность, обиды, измены, неуважение... Или боишься, что он уйдет, мечтаешь, что станет лучше; оценит тебя когда-нибудь...
Почему, когда любишь человека, и он тебя вроде бы тоже, вы все равно делаете друг другу больно? Ссоры, ревность, обиды, измены, неуважение... Или боишься, что он уйдет, мечтаешь, что станет лучше; оценит тебя когда-нибудь... Вы вместе, но каждый сам по себе, и тебе одиноко. Это ли настоящая любовь?! А может, ты долго один... или разочарования сменяют друг друга... А годы уходят. Тот, кто нужен тебе — не чувствует того же, а тот, кто хочет быть с тобой — тебе не интересен... А как же счастье? Лишь у тех, кому повезло? У избранных. Или в кино и хороших книгах? Раньше и мне так казалось, и жизнь это подтверждала, пока я не поняла что-то важное о любви и отношениях. И вот, что я скажу: везение не случайно. Это просто твой выбор. Счастлив может быть каждый, если...
«Связь» — роман о том, как найти настоящую любовь. И как не найти. Для тех, кто верит, что счастливые отношения между мужчиной и женщиной все же возможны. Или для тех, кто уже не верит.
...Многое приходится пережить Валерии, блуждающей в лабиринтах отношений и не подозревающей, что от ее решений зависит не только ее будущее, но и любовь незнакомых ей людей. И даже чья-то жизнь.
www.proza.ru/...
Яков Есепкин
На смерть Цины
Шестьсот тридцать четвертый опус
Лишь сиреневый цвет отомрет,
Вертограды постелятся кровью,
Убиенных Господь изберет,
Чтоб сиих воспытати любовью.
Мы тогда золотые венцы
И наденем искосо-кроваво,
Яко Божие эти птенцы,
Хоть горятся пускай величаво.
Как Христос из терниц золотых
Всех превидит, в лазурь облачимся,
Не узнать и возможно ль святых –
О кровавом пуху мы влачимся.
Шестьсот тридцать пятый опус
Будет время и мы изречем
Сокровенную правду витиям,
Огонями их клуб рассечем,
Паки зрети Христа лжемессиям.
Станут долу глядеть васильки,
Змей колодных покроют крестами,
И тогда Иисусу венки
Доплетем гвоздевыми перстами.
Слова Божия нет всеправей,
На устах ему кровью вскипаться,
А не станется горьких кровей –
Мы и будем в огонь заступаться.
Россия — это единственная страна с множеством рек и морей. Реки и моря России представляют водную кровеносную систему этой большой страны. В. П. Семенов это высказывание подтверждает, описывая Среднерусскую Черноземную область: «Прежде всего, при взгляде на карту бросается в глаза почти полное отсутствие озер; взамен их вы видите сложную систему извилистых рек, избороздивших область по всевозможным направлениям» [7; С. 1 — 2].
В дохристианскую эпоху, населявшие Россию народы, были кочевыми племенами, которые производили разные товары и имели стада, которых необходимо было в летнее время пасти на равнинах России. В.П. Семенов описывает природу средней полосы России как «сочетание местности, которая в общей сложности могла называться великолепной панорамой; все ограничивается обыкновенно несколькими лощинами, обросшими лесом или оживленными ручьем (иногда речкой) или бесконечной гладью полей и лугов…» [7; С. 1].
С изменением времени изменялся и язык, если раньше говорили одними согласными с малым количеством гласных, то А.С. Пушкин усовершенствовал его до высшей точки литературного языка. В некоторых реках сочетание согласных «скл», а впоследствии стало проговариваться «сл» из-за трудности произношения. Это такие реки как Псел. «Все указанные названия имеют праславянскую корневую словообразующую основу "СКЛ": Слона-Склона, Вислока-Висклока, Ясло-Яскло, Висла-Вискла — с утратой буквы-звука "К".» [8; С.7] Сочетание согласных «скл» это есть базовый корень и с изменением усовершенствания языка необходимо было «получить трансформированные, несколько искаженные слова-понятия от базового корня "СКЛ"» [8; С.6]. Таким образом, если сравнивать языческую культуру наших пращуров с христианской культурой, то это две разных культуры.
Но есть реки, где это сочетание согласных осталось, например, Оскол, Ворскла. В XVII веке река Ворскла в Книге Большому Чертежу стала называться Ворскол: «А от вверх Донца-Северского к верху реки Ворскла верст с 30, а Ворскол река вытекла из Муравской дороги и впала в Днепр, ниже Псла реки 20 верст» [4; С.8].
Районный центр Белгородской области Грайворон в дохристианскую эпоху назывался Ворсклы по одноименному названию реки. Слог «Вор» произносился как «ВР» и был аналогичен словам «ВоРот» у колодца, в меховых пальто, «ВоРчун», «ВоР», «ВоРочить». Например, «ВоРчун» это человек постоянно возвращающейся к одному и тому же. Историк В.В. Рябиков, исследовавший историю славян с производственно-экономических аспектов, писал о реке Ворскле: «Но в пределах Белгородской области, на юге-западе ее протекает река с названием ВорСКЛа. Был когда-то и населенный пункт с названием "ВорСКЛы", обитатели которого именовались "ВоРСКоЛи". С начала пятнадцатого века населенный пункт "Ворсколи" переименовался в Грайворон» [8; С. 5 — 6] Следовательно, буква «Ы» означала территорию торгово-погрузочного волока-брода «Грайворонки», а буква «И», людей живших на этой территории.
Еще в античные времена реку Ворсклу знали как Пантикапа, что означала «рыбный путь». Она находилась в Скифии. Геродот пишет о ней так: «Таковы мои сведения об этих реках. За ними следует пятая река под названием Пантикап. Течет она севера и из озера…Пантикап течет через Гилею, а затем, минуя ее, сливается с Борисфеном». [2; С. 254]
В 1399 году произошла самая грандиозная битва на реке Ворскле между литовским князем Витовтом и ханом Большой Орды Темир-Кутлуем закончившаяся победой Орды. Знаменитый историк Н.М. Карамзин сказал про эту битву так: «Ни Чингисхан, ни Батый не одерживали победы совершеннейшей». [3; С. 96]
Перед походом Витовт похвастался своим воинам, потому что был уверен в победе. Из Воскресенской летописи следует «поидем и победим царя Темир-Кутлуя, возмем царство его и посадим царя Тохтамыша, а сам сяду на Москве на великом княжении, на всей Русской земли» [1; С. 72].
Никоновская или Патриаршая летопись подтверждают слова Витовта из Воскресенской: «поидем пленим землю татарскую, победим Темир-Кутлуя, возьмем царство его, разделим богатство и имение его и посадим в Орде на царстве Тахтомыша и Кафе и Озове, и в Крыму и на Азтаракани и на Заяицской Орде, и на всем приморье и на Казани; то будет все наше и царь наш…» [6; С. 172].
Для незнающих историю похода Витовта на Ворсклу можно сказать следующее русский князь Василий был зятем Витовта.
Витовт и его приближенные были в железных доспехах, даже лошади были в латах. Это обмундирование считалось эталоном совершенства тогдашней Европы. Витовт был уверен, что разобьет войско Орды, его стратегия победы была заключена в идеи молненостной войны. План литовского князя состоял из того чтобы «сконцентрировать в своих руках крупную армию и ударить всей силой на врага и сломить его» [5; С. 103] Такая тактика и стратегия была у немецких солдат времен Александра Невского, а также у фашистов Адольфа Гитлера, названная по-немецки блиц-кригом.
Битва на реке Ворскле началась из-за того, что беглый Тохтамыш перешел на Литовскую сторону, и Темир-Кутлуй в 1398 г., а в летописи в 6906 послал послов своих к Витовту, внуку Гедиманову, сказав «выдай мне царя беглого Тахтамыша, он мне враг есть, не могу знать, жив ли он у тебя жувущи; применяет житие это днем царь, а утром беглец; днем богат, к утру нищий, днем имеем друзей, а к утру врагов. Я боюсь своих нежели чужих…Услышав это Витовт Кестутьевич дал ответ послу царя Темир-Кутлуя, сказав: «я царя Тахтамыша не выдам, а с царем Темир-Кутлуем хочу увидиться сам» [6; С. 173].
Темир-Кутлуй стоял на Ворскле потому что ему было нужно охранять богатый город Ворсклы, когда князь литовский подошел к реке.
Темир-Кутлуй ответил Витовту, когда встретились на противоположных берегах Ворсклы: «по что ты пошел на меня? Я твоей земли не брал, ни городов твоих, ни сел твоих». Отвечает Витовт Кестутьевич «Бог покорил мне все земли покорись и ты мне, и будь ты мне сын, а я тебе отец и давай на все года дани и оброк, а еще…будешь мне раб, а я Орду твою всю мечу предам. И испугался царь Темир-Кутлуй, и послал послов своих к Витовту с челобитной и с любовью и мольбой…». А Витовт еще хотел чтобы «В Орде было на деньгах Ордынских было печать Витовта» Темир-Кутлуй все-таки упросил у Витовта три дня и послал к нему скот: волов, овец» [6; С. 173]
Следовательно, разговор с Витовтом Темир-Кутлуя был необходим для затягивания времени, до приезда его эмира Едыгея. Сначала хан Большой орды, увидев бронированную массу войск Витовта, испугался и устрашился пушечного огневого оружия
Витовт же стоял «на другой стороне реки Ворсклы; в обозе в кованыхъ телегах на чепех железных со многими пищалми…и самострелы» [6; С.173]
Обоз с кованными телегами называется езер. Езер это укрепительное сооружение в виде круга: с поставленными коваными телегами по окружности, как это было в Гуситских войнах в Средние Века. Историк Рябиков В.В. описывает езер так: «Упряжки бронированных лошадей были впряжены в бронированные возы, ружейные стрелки заняли места в возах у бойниц и амбразур, возы были выставлены в замкнутый сплошной круг для отражения атаки с любого направления» [8; С. 14]
Когда прибыл Едыгей, начался разговор его с Витовтом. Речь Едыгея Витовту была такая: «вправду взял…нашего царя Большой Орды в сыновья себе, ты стар, а вольный наш царь Великой Орды Темир-Кутлуй юный еще; подобает тебе почувствовать это:…подобает мне тебе отцом быть, а тебе сыном, а дань и оброки на все годы мне иметь со всего твоего княжения, а во всем твоем княжении на твоих деньгах Литовских моей Ордынской печать быть» [6; С. 173]. Витовт, услышав это, разозлился, и повелел своему воинству готовиться к битве. Едигею это было на руку.
Почему Витовт выбрал именно Ворсклу? На этот вопрос ответ дает Ляскоронский М.Г., который занимался Витовтом и его походами: «Представляя своим возвышенным правобережьем прекрасные тактические удобства р. Ворскла отлично защищала уходивших сюда выходцев из степей, и под ее покровом, как это мы видели раньше эти выходцы или осаживались где-либо вблизи означенной реки, или же уходили далее вглубь Русской земли, перебираясь зачастую за Днепр, в киевские пределы. Обыкновенно переправа на правую сторону р. Днепра происходила или устья р. Ворскла отчего и возник здесь один из весьма важных и давних пунктов переправ — Переволочна, — или же где либо выше последнего, например близ Кремчуга или проч.» [5; С. 101]
Тактика монголов была для литовцев необычна. Она состояла «из систематических, осторожных предварительных разведок, а затем — быстрых неожиданных нападениях на сильные, но малоподготовленные части противника, чтобы сломить их» [5; С.102]
Огнестрельное оружие литовцев, состоявшее из пищалей и самострелов, «как говорят летописцы, действовали слабо в открытом поле, где Татары рассыпались и могли нападать на ряды Литовские сбоку» [3; С. 96]. Литовские орудия в отличие от луков монголов отличались дальнострельностью: пищали и самострелы били на 50 м., а луки на 100. Тем самым стрелы луков могли попасть в незащищенные участки тела лошади, например в глаза. Конный всадник войск Егыдея, эмира Золотой Орды хана Темир-Кутлуя, как мы видим из Никоновской летописи мог «…на обе руки наперед и назад…стрелял без огреха» [6; С. 75].
Из этой цитаты ясно видно, что они стреляли луком и спереди и сзади, как скифские войны и быстрота их стрел была молненостная. В.В. Рябиков писал: «…что конный стрелок из лука выпускал 10-12 стрел в минуту и все "без огреха" на предельную дальность до ста метров» [8; С. 14]. Едигей переправился через реку и атаковал бронированный лагерь Витовта легкоконными лучниками. «Лучники на скоростных аллюрах кружили вокруг лагеря и расстреливали коней в незащищенные броней места: уши, глаза, ноздри, ноги. Раненые кони разворотили строй телег, развернули бойницы и амбразуры, лишили возможности стрелков стрелять по противнику. Лагерь Витовта превратился в полчище агонизирующих, обезумевших и взбесившихся раненых коней, которые топтали и давили друг друга и все живое, находящееся внутри лагеря» [8; С. 14 ‒15].
Когда прибыл Темир-Кутлуй из Орды на поле сражения, он обошел Витовта сбоку, а затем ударил по оставшимся литовским частям. Первый убежал Тохтамыш, зная, что Темир-Кутлуй и Едыгей ученики Тимура. Победа монголов дала свои результаты, они взяли литовский обоз и кованые телеги на цепях железных. Видя это, Витовт прорвался через ряды монголов с малой дружиной, и тоже убежал, а части Темир-Кутлуя погнались за ним до самого Киева, где был сборный пункт Витовта.
После победы над войском Литвы, место, где проходила битва, было засеяно трупами и поготовленно для пира стаи птиц. Вороны слетелись на это место и стали клевать трупы: «Все люди и лошади витовтова войска были перебиты и остались валяться на пойменном лугу правобережья реки. Вся броня, пушки, пищали, арбалеты достались победителям. Голые тела нескольких сот людей и туши задавленных, забитых и добитых лошадей долгое время кормили многотысячное поголовье воронов, ворон и галок, а у окрестного населения правобережный луг и прилегающий к нему лес с этого времени получили название "урочища Грайвороны" [8; С. 15].
Если связать эту битву с материалистическими диалектическими законами философии то эта битва аналогична закону единства и борьбы противоположностей. А если сравнивать ее с законами физики, то она аналогична третьему закону И.Ньютона который в быту гласит «Всякое действие рождает противодействие».
Таким образом, знаменитая битва повлияла на название города и, лишь с 15 века город Ворсклы был переименован в Грайвороны, а в 17 веке переименован в Грайворон. Город Ворсклы до битвы имел торгово-перегрузочный волок и лишь с наступлением военных действий на Муравском шляхе он был переименован в Грайворон.
Литература
1.Воскресенская летопись / Полное Собрание Русских Летописей — Т.8. — СПб.: Тип. Э. Праца, 1859. — 302 с.
2. Геродот. История в 9 кн. / Пер. Г.А. Стратановского. ‒ М.: Ладомир, АСТ, 1999 ‒ 752 с. — ISBN 5-86218-353-1.
3.Карамзин, Н.М. История государства Российского. / — Т. 5 — М.: Наука, 1993. — 560 с. — ISBN 5-02-008661-4
4. Книга Большому Чертежу или Древняя карта Российского государства поновленная в розряде и списанная в 1627 года. — 2-е изд. — СПб.: Тип. Императорской Российской Академии, 1838. — 286 с.
5. Ляскоронский, М.Г. Русские походы в степи в удельно-вечевое время и поход кн. Витовта на татар в 1399 году. / М.Г. Ляскоронский. — СПб.: Сенатская типография, 1907. — 126 с.
6. Никоновская летопись. / Полное собрание русских летописей — Т.11. — СПб.: Тип. И.Н. Скороходова. — 254 с.
7. Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. / Под ред. В.П. Семенова. — СПб.: Издание А.Ф. Девриена, 1902. — Т. 1. Среднерусская Черноземная область. — 64 с.
8. Рябиков, В.В. История славян. Московский Руж. (Москва). ‒ Белгород: Крестьянское дело, 2003
Яков Есепкин
На смерть Цины
Шестьсот тридцать второй опус
Нощно выльется красочный цвет,
Источатся всегорние блики,
И положат нам править Завет,
Яко были во смерти велики.
А вчера еще тлели красно
Богоданные эти цветочки,
Горькой кровию станет вино –
Так расставим одесные точки.
Саван днесь уготован Христу,
Фарисеям и мы удивимся,
Златом вырдеет лист ко листу,
В белой ветоши только явимся.
Шестьсот тридцать третий опус
Нас Господь и умерших простит,
Паки рано во пире глумиться,
Всуе ангел Господень слетит,
Мы устали смертельно томиться.
И соидем на Божий порог,
Житие мы влачились, довольно,
Кровью ль нашею белен мурог,
Так цветенье его божевольно.
Белый клевер воспыхнет в огне,
Зацветутся льняные сорочки,
Ах, белее и Смерти оне,
А за ними — кровавые строчки.
Чтобы знать полную историю слова «Таврово» с диалектического аспекта надо исходить из ее этимологии. Таврово — это поселок, находящийся в 8 километрах от Белгорода. Историю слободы Таврово никто не писал, но рядом с этим местом проходил Муравский шлях.
Этот древний путь начинался в Крыму и шел до Тулы, через Белгород и реки Северский Донец, Ворсклу, Оскол. Из Книги Большому Чертежу, мы узнает что Муравский шлях «лежит из Крыму в Русь…А в реку Семь с левой стороны ниже Муравского шляха верст с 10 пала Семица, река Донецкая, а вытекла от вверх Донца Северского, течет через Муравский шлях» [ 8; 87]. Историк С.Ф. Платонов дает также местоположение Муравского шляха: «Главная полевая дорога, Муравский шлях, пройдя с юга между верховьями Ворсклы и Северского Донца, а затем между верховьями Сейма и Оскола, направляясь к реке Быстрой Сосне, которую и переходила близ впадения в нее реки Ливны с притоком Ливною же. Далее, идя между р. Зушею и Красивой Мечею, Муравская дорога подходила запада к верховьям Упы, пересекала Упу на Костомаровом бреде и уже по правому берегу Упы подходила к Туле. От Тулы уже можно было идти в любое место на среднем течении Оки» [9; 57]
Этимология Таврово происходит от слово тавро что означает « выжигать клеймо на скоте» [13; 8]. В.И. Даль подтверждает слова Фасмера, говоря, что тавро «клеймо, знак, метка…клеймо жегалом на окороке скота…именная буква…Тавровый знак» [4; 385]. Таким образом, тавро имели волы и лошади.
В ХХ веке Харьковская гора называлась Тавровской горой. Вид с Тавровой горы, орлиным взором выходил на улицу Старо-Московскую, где сейчас находиться рынок «Салют». О Тавровой горе написано мало информации: крупинки краеведческой информации, но что самое интересное фотографий огромное множество. Эти фотографии сделаны белгородским фотографом, знакомым с хозяином типографии в Белгороде А.А. Вейнбаумом, Алексеем Михайловичем Иваницким. Сейчас эти фотографии находятся в краеведческом музее г. Белгорода.
Возникает вопрос: «Почему Харьковская гора была названа Тавровской»? Уточнений краеведов, увы, нет! Но если исходить из этимологии, науки о происхождении слов, применяемой в русском языке, то можно сказать что слово Таврова гора прямо соответствует понятию «тавро».
Тавровская гора тесно связана с экономическим производством перегона скота, а также с Муравским Большим шляхом. Из книги Большому Чертежу видно что «с верху, от Муравской дороги 20 верст в реку Псел пала речка Пселец, ниже Белгородской дороги, что лежит в Бел-город из Курска; а до вверху Псла реки от Курска 70 верст, а от Бел-города 50 верст» [8; 97]. Следовательно, Муравский шлях проходил мимо Белгорода и Таврово.
Интересен тот факт, если мы взглянем на географическую карту, что название Таврово и Таврическое, как Маслово и Маслова Пристань, а также Пристень мы встречаем в нескольких местах: Воронеж, Омск и Белгород. Возникает следующий вопрос: «Почему они так названы?»
Современная историческая мысль знает историю слободы «Таврово» Белгородской области с конца XVIII века, как деревню, принадлежащую землевладельцу Ю.А. Выродову, которого, в конце концов, придали анафеме, как развращенного помещика и самодура. Доктор филологических наук, профессор БГУ З.Т. Прокопенко, занимающийся изучением дворянских родов в слободе Таврово говорит о количестве дворов и количестве крестьян в этой деревне: «В то время в ней насчитывалось 15 дворов, проживало всего 121 человек: 62 мужского и 59 женского пола. Усадьба занимала площадь 11 десятин и 668 саженей, пашни имелось 257 десятин и 1136 саженей».[10] После смерти Выродова поселением управляют штабс-капитан И.Е. Ребинин и его наследники.
В XIX веке Таврово стала слободой, т.е. поселением свободных людей. В 1827 году земли Таврово перекупает другой помещик Н.Ф. Говорухо-Отрок у наследников штаб-капитана и вплоть до 1917 года Таврово принадлежало дворянам Говорухо-Отрокам. В XIX веке со слов З.Т. Прокопенко по ревизской сказке в слободе Таврово «было 29 дворов крестьян, 120 душ мужска и 117 душ женска пола»…» [3; 7]и это количество с каждой переписью росло.
Село Тавров Воронежской губернии и уезда расположено «в 16 в. от Воронежа. Село под именем крепости (курсив автора статьи) начало существовать только с 1700 г., когда имп. Петр I стал переводить сюда верфь из города Воронежа по случаю обмеления…В 1744 г. пожар и дворец до 500 дворов и модель корабля сделанное руками имп.Петра I. От крепости остались ныне в развалинах казармы и четверо ворот…В 1777 году в селе было 142 двора, в 1859 г. 109 дворов» [11; 8]
Следовательно, если представить лицевую и оборотную сторону проблемы происхождения этих слов: Таврово (Белгород) Тавров (Воронеж), то аверс этимологической монеты, во-первых, от слова «тавро», а реверс от местного народа Крымского полуострова, в древности Азиатской Скифии, тавров. В понимании происхождении тавров, современная историческая мысль исходит из названия придуманного Геродотом таурос, что с греческого означает бык, помимо тавры окутаны дымков греческой мифологии о жрице Артемиды Ифигении, персонажа греческого драматурга Еврипида: « Но волею богини на костре в тот миг меня незримо лань сменила, и через блеск эфирный к берегам унесена Тавриды. С той поры я меж варваров живу…Где жрицей я стала Артемиды» [7; 497]. Тавры населяли территорию «всю прибрежную и горную часть Крыма примерно от Керкинитиды (нынешняя Евпатория) до Феодосии» [5; 16], а самое древнее было «раннетавровское поселение у Балаклавы» [5; 17]. Также можно узнать что «В одном редком варианте мифа об Ифигении Артемиде приносят в жертву не лань, а быка» [5; 20].
В сфере ученых бытует нерушимое мнение, и это подтверждено археологией таврических поселений: преобладание скота в тавров служило «основой хозяйства тавров в предгорных, горных, прибрежных районах» [5; 20]., а также со слов античного историка, писателя Псевдо-Скимна ясно, что тавры — это «народ многочисленный и любят кочевую жизнь» [6; 99]. Следовательно тары были местным племенем, которые занимались скот оводством и земледелием. Это подтверждает М.Е. Бондаренко со слов которого видно что тавры вели «полукочевое земледельческо-скотоводческое хозяйство» [1; 37], и доказательства археологии подтверждают эти слова: «Множество нижних челюстей и зубов крупного рогатого скота, а также лошадей, коз, овец и свиней было обнаружено при раскопках тавровского святилища на перевале Гурзуфское Седло…Скотоводство у тавров было отгонно-пастбищное, тесно связанное с сезонными откочевками на богатые сочной травы яйлы в засушливое летнее время года» [1; 40 — 41]. Также есть информация о остатках зерен у тавров «Судя по находкам семян на поселении Уч-Баш, тавры выращивали мягкую и карликовую пшеницу, ячмень, горох, фасоль и, возможно виноград» [1; 38]
Если исходить из производственно-экономического аспекта тавры обучали волов тягловой и пахотной силе. В Библии о волах говорится следующее: что они предназначены для перевозки грузов, тягловой силе и обработки земли. Волы могли обработать половину поля за день. Интересен тот факт, что именно весь рабочий скот кастрировали.
А если у тавров был излишек скота, то они меняли на другие товары. И для этого был предназначен Муравскай шлях, который в 17 веке превратился в Дикое поле. Именно по нему с Перекопа до Тулы перегоняли скот.
Крым, как обширная территория, пригодная для земледелия, прельщала каждого чужестранца на свои сочные пастбища и местность. Такими чужестранцами оказались эллины сначала они высаживались на берег Черного моря и, основывали колонии тавров, они называли варварами и считали их жестокими. Во-первых, можно высказать мнение на этот счет, что если применять закон диалектики единство и борьба противоположностей то можно понять негодование тавров и приход эллинов на эту землю. Также к этому применим третий закон Ньютона гласящий что «действие всегда рождает противодействие». «Действием» в этом захвате территорий является приход эллинов, противодествием борьба за свои угодья местного населения, тавров. Доказательство этой борьбы мы видим в истории Древнего мира острова Крым, то что с позиций эллинов тавры жестоки и враждебны к захвачикам. Но с VII по II век до н.э. просуществовало так называемое Боспорское царство, которым правили тираны, но во II веке до н.э. Боспорское царство разбили скифы. Древнегреческий географ Страбон пишет что «Херсоном владеют правители Боспора, хотя вся эта область опустошена постоянными войнами. Прежде они владели только небольшой частью страны около устья Меотиды и Пантикапея до Феодосии, а большую часть до перешейка и Каркинского залива занимало скифское племя тавров» [12; 284]. Геродот также описывает тавров, что это «исконная Скифия, она начинается от устья Истра, обращена к югу и простирается до города, называемой Каркинидой. Отсюда идет гористая страна, лежащая вдоль того моря. Она выдается в Понт и населена племенем тавров плоть до Херсонеса Скалистого» [2; 212]
В Книге Большому Чертежу говорится о керченском проливе как о «морских гирлах»: «От реки Кубы, морским берегом до моркие гирлы, а протока из Азовского моря в Черное море и до Кафы 90 верст» [8; 55]
Слово ТаВР связан с перегоном скота по Муравскому шляху, задолго до образования Дикого поля. Следовательно, слово ТаВР является корневой основой всех однокоренных слов ТаВРово Белгородской области, ТаВРов Воронежской области и ТаВРовой горы (Харьковской).
И как пишет исследователь П.Н. Шульц в своей статье «О некоторых вопросах истории тавров»: «История тавров еще не достаточна исследована и мало освещена в научной литературе. Не выяснены вопросы происхождения тавров, о характере их хозяйства…уровне культуры…Не вполне еще ясно, в какой степени названия «скифотавры» и «тавроскифы»в древних и средневековых источниках соответствуют исторической действительности» [1; 235].
Литература
1. Бондаренко, М.Е. Тавры. Этнографическая характеристика древних племен горного Крыма (I тыс. до н.э.) / М.Е. Бондаренко. — М.: МАКСПресс, 2010 — 128 с. — ISBN 978-5-317-03096-4.
2.Геродот. История в 9 кн. / Пер. Г.А. Стратановского. ‒ М.: Ладомир, АСТ, 1999 ‒ 752 с. — ISBN 5-86218-353-1.
3. Говорухо-Отрок, Ю.Н. Собрание сочинений. / Вст. ст. сост. прим. и прил. док. фил. наук, проф. З.Т. Прокопенко. — Т. 1. Рассказы, пьеса. — Белгород: Шаповалов, 2005 — 512 с.
4. Даль, В.И. Толковый словарь великорусского языка. Т. 1 — 4. — М.: Русский язык, 1980. — Т. 4. — 683 c.
5. Дорогой тысячелетий: очерки о древнем Крыме; ред-сост.: О.И. Домбровский, Э.И. Соломиник; худож. Н.Г. Чайка. — Симферополь: Крым, 1969. — 151 с.: ил.
6. Древняя Русь в свете зарубежных источников: хрестоматия. / Сост. А.А. Подосинов. — Т. 1. — М.: Наука, 2009. ‒348 с.
7. Еврипид. Трагедии: В 2 т. / Еврипид; Пер. с древнегреч. И. Анненского; / Изд. подгот. М.Л. Гаспаров, В.Н. Ярхо. ‒ М.: Ладомир, Наука, 1998. — Т. 1. — 644 с. ‒ ISBN 5-86218-155-5 (т.1), ISBN 5-86218-157-5.
8.Книга Большому Чертежу или Древняя карта Российского государства поновленная в розряде и списанная в 1627 года. — 2-е изд. — СПб.: Тип. Императорской Российской Академии, 1838. — 286 с.
9. Платонов, С.Ф.Очерки по истории Смуты в Московском государстве в XVI — XVII вв. / Отв. ред. Я.Н. Щапов. — 5-е изд. — М.: Памятники исторической мысли, 1995.— 407 с. — ISBN 5-88451-007-1.
10. Прокопенко, З.Т. Дворянский род Говорухо-Отроков из слободы Таврово. — Режим доступа: tavrovo.ucoz.ru/...
11. Семенов Тянь-Шанский, П.П. Географическо-статистический словарь Российской Империи. — СПб.: Тип. В. Безобразова и Комп., 1885. — Т. V. — 898 с.
12. Страбон. География: В 17 т. / Пер. с др.греч. Г.А. Стратинеовского, под общ. ред. С.Л. Утченко. — М.: Наука, 1994. — 944 с.
13. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. Т. 4 (Т-ящур) / Пер. с нем. и доп. О.Н. Трубачева. — 2-е изд., стер. — М.: Прогресс, 1987. — 864 с.
Увижу ли я тебя, если обернусь? Дотронусь ли я до тебя, если протяну руку? Почувствую ли я твое прикосновение, если проведешь рукой по волосам?
Я закрываю глаза, чтобы позволить нашей реальности быть, а нам жить.
Я нарисую там закаты и рассветы, поля и озера, маленький дом и мельницу у реки. Я протяну руку и почувствую тебя. И струйка огня побежит по моей руке, вспыхнет в голове сверкающим заревом, выжжет все раны и боль. А потом превратится в живородящее тепло и обратно по руке потечет в твое сердце.
И ничего страшного, что немного раздвинули реальность. Не мы первые… Не мы последние…
Я ухожу и возвращаюсь снова. Легким ветром, солнечным светом, мягким теплом, шумом прибоя, весенним дождем и улыбкой.
Волны прибивают к берегу, и отнимают у земли немного тепла. Я не боюсь застудить ноги, там невозможно замерзнуть, там другая реальность, другое восприятие. Море, оно вокруг и во мне. Я вдыхаю, глубоко, всеми легкими эту минуту, когда солнце касается моря. Умирает день, оставляя надежду. Он приносит ночь, полную тайн.
Я увижу ночное море, позволю ему касаться меня, буду чувствовать его силу. И дышать, дышать этой силой. Невероятной силой стихии.
Я приму капли дождя, растаю в шуме и потеку в море...
Яков Есепкин
Канцоны Урании
Зане зеленый лист —— древесный Лир,
Смерть и его украсит багряницей,
И не представишь ты, сколь наг и сир
Смарагдовый шатер пред мглой столицей.
Давай вернемся в сад, где тамариск
Горит, где клюв над вишней золотою
Клонится, яко мрачный обелиск,
Над тучною гниющей красотою.
Давно во пламенеющей желчи
Он суремы кровавые лелеял,
Отрокам виноградные ключи
Берег и небоцарствиями веял.
Смертельное убитых ли манит,
А жертвенники залиты огонем,
Со Лиром бедный Йорик знаменит,
Мы платья шутовские их не тронем.
Елику царей предавшим хвала
Звучит и ненавистна эта мрачность,
Глорийные, прощайте, зеркала,
Сребрите мертвых панночек невзрачность.
Стол пуст и прибран, вместо яств, двоясь,
Зрят в каверы заброшенные оды,
Слогов каллиграфическая вязь
Ожгла размеры сих огнем свободы.
Но все ж не плачь, иначе не могло
И быть, когда в лучах закатных морок
Тебе одной тяжелое тепло
Поднес на тьме сиреневых подпорок.
Итак, смелей в сиреневую тьму,
Давно сиречных там не ожидают,
Свою взвивайте, Парки, тесему,
Пусть басмовые ангелы рыдают.
Не стоит мессы плакальщиц чреда,
Им тайну эту чурную открою,
Тех панночек встомила не среда,
Оне четверги сватают герою.
В четверг, ясню, день иродных судов,
Свечу задуть, слезинкою ребенка
Прелить бокал иль чашу, либо вдов
Растлить еще иль милого котенка
Обидеть, чтоб засим уже в раю
Пронзил он вас, как ангел светозарным
Копьем Господним скользкую змею
Надменно поражает, за нектарным
Питьем пронзил у цинковых стольниц
Замученным своим кошмарным криком,
Иль рамена кровавием терниц
С висков олить пред патиновым ликом
Губителя, Аваддо и врага
Невинников, любое мисьонерство
Ужасное свершить — дня четверга
Вернее нет под это изуверство.
И вторю, туне ангелам рыдать,
Сколь дивы не чураются обмана,
Одесно по заслугам им воздать,
Не Вия звать, хотя Левиафана.
Свидетель казней родственных водой
Далече тот, несите-ка зерцалы,
Пусть виждят под серебряной слюдой
Свое зверообразные оскалы.
А, впрочем, сих ли тварей отразит
Богемское стекло об амальгаме,
Еще одна мне, Фаустус, грозит,
Но слух мой песнь внимает в адском гаме,
Орут себе пускай, идем, идем
Туда, где нега камерной музыки
Теперь лиется с питерским дождем,
Где были мы поистине велики.
Скорее вспомнить фуги и хоры,
Чем узреть воскресение земное,
Не внимем средоточие игры,
Свершится прорицательство иное.
Тольони встретит пышущий Орфей,
Рудольфа не оплачет Мариинский,
Хотя белопомаженных нимфей
Зрит в снах цветочный баловень Стравинский.
Галерка не приучена рыдать,
В антрактах фиолетовые куфли
Урочествует юнам соглядать
И кушать чернорозовые трюфли.
Сибелиуса фа, еще бемоль
Вспарят и въяве ангел не заплачет,
Поидем, в замке радклифовском столь
Барочная ее крюшоны прячет.
Фаянсы, злато, к нощному столу
Присядь, а мастью станут нынче трефы,
Демоны в пятом грезятся углу,
Пусть бьются о витые барельефы.
Воспомнишь искус ли, остановить
Мгновение захочешь, вин добавим,
Начнемся моль сумрачную ловить,
Пылающих валькирий озабавим.
Кровь сребрится в листах, не цветь чернил,
Кто мало жил, за то и поплатился,
Тот бледный образ в сердце я хранил,
Он с ним пылал, с ним в уголь превратился.
Аэропорт Барселоны «Эль Прат» обзаведется полем для гольфа. В будущем пассажиры в ожидании рейса смогут размяться на гольф-поле, которое расположится близ пляжей Эль Прат на площади 18 гектар. Для этих целей также будет задействовано одно из зданий терминала Т2, где разместятся необходимый для игр инвентарь и администрация. тут
В действительности на территории нынешнего аэропорта Барселоны ранее располагались поля для гольфа, которые пропали из-за расширения аэропорта. Сейчас руководство «Эль Прат» намерено вернуть традицию играть в гольф в этом регионе. Гольф-клуб в Эль Прат будет открыт для всех желающих.
Поле для гольфа в аэропорте Барселоны начнет работу с 2014 года.
скачать мп3
www.sunhome.ru/...
Ляг на спину, закрой глаза и слушай мой голос и пусть каждое моё слово станет реальностью. Твоей реальностью. Просто внимательно слушай мой голос и следуй за ним своим сознанием! Ты можешь слышать только мой голос или отвлекаться изредка на посторонние мысли и снова мысленно возвращаться и слышать только мой голос или даже уснуть и если ты всё же случайно уснёшь, то просто проснёшься в нужное тебе время бодрым и отдохнувшим…
Ты лежишь спокойно. Твоё тело расслаблено.
Ты чувствуешь пальцы ног. Пальцы ног расслаблены.
Ты чувствуешь икры ног. Икры ног расслаблены.
Ты чувствуешь свои бёдра. Твои бёдра расслаблены.
Ты чувствуешь ягодицы. Ягодицы расслаблены.
Ты чувствуешь пальцы рук. Пальцы рук расслаблены.
Ты чувствуешь кисти рук. Кисти рук расслаблены.
Ты чувствуешь свои предплечья. Твои предплечья расслаблены.
Ты чувствуешь плечи. Плечи расслаблены.
Ты чувствуешь мышцы спины. Твоя спина расслаблена.
Ты чувствуешь мышцы живота. Твой живот расслаблен.
Ты чувствуешь свою грудь. Мышцы груди расслаблены.
Ты чувствуешь свою шею. Твоя шея расслаблена.
Ты чувствуешь своё лицо. Твоё лицо расслаблено.
Ты чувствуешь свой язык. Язык расслаблен.
Представь, что ты лежишь на чистом золотистом песке! Сверкающий чистый песок мягко обволакивает твоё тело, отдавая ему свою энергию.
Ты чувствуешь пальцы ног. Пальцы ног наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает их отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь икры ног. Икры ног наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает их отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свои бёдра. Твои бёдра наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает их отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь ягодицы. Ягодицы наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает их отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь пальцы рук. Пальцы рук наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает их отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь кисти рук. Кисти рук наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает их отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свои предплечья. Твои предплечья наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает их отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь плечи. Плечи наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает их отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь мышцы спины. Мышцы спины наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает их отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь мышцы живота. Твой Живот наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает его отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свою грудь. Мышцы груди наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает их отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свою шею. Твою шею наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает их отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь своё лицо. Твоё лицо наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает его отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свой язык. Твой язык наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает его отчищая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь своё тело. Всё твоё тело наполняет энергия золотистого сверкающего песка и покидает его отчищая до зеркального блеска.
Представь, что ты лежишь на поверхности кристально чистого озера! Прозрачная вода мягко обволакивает твоё тело отдавая ему свою энергию.
Ты чувствуешь пальцы ног. Пальцы ног наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает их отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь икры ног. Икры ног наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает их отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свои бёдра. Твои бёдра наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает их отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь ягодицы. Ягодицы наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает их отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь пальцы рук. Пальцы рук наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает их отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь кисти рук. Кисти рук наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает их отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свои предплечья. Твои предплечья наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает их отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь плечи. Плечи наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает их отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь мышцы спины. Мышцы спины наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает их отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь мышцы живота. Твой живот наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает его отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свою грудь. Мышцы груди наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает их отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свою шею. Твою шею наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает её отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь своё лицо. Твоё лицо наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает его отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свой язык. Твой язык наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает его отмывая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь своё тело. Всё твоё тело наполняет энергия кристально чистой прозрачной воды и покидает его отмывая до зеркального блеска.
Представь, что ты лежишь на чёрном горячем пепле! Вокруг тебя пылает яркое пламя, согревая твоё неподвижное тело и отдавая ему свою энергию.
Ты чувствуешь пальцы ног. Пальцы ног наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает их выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь икры ног. Икры ног наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает их выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свои бёдра. Твои бёдра наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает их выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь ягодицы. Ягодицы наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает их выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь пальцы рук. Пальцы рук наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает их выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь кисти рук. Кисти рук наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает их выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свои предплечья. Твои предплечья наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает их выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь плечи. Плечи наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает их выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь мышцы спины. Мышцы спины наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает их выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь мышцы живота. Твой живот наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает его выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свою грудь. Мышцы груди наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает их выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свою шею. Твою шею наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает её выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь своё лицо. Твоё лицо наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает его выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свой язык. Язык наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает его выжигая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь своё тело. Всё твоё тело наполняет энергия горячего яркого пламени и покидает его выжигая до зеркального блеска.
Представь, что ты паришь в кристально чистом прозрачном воздухе. Твоё тело обдувают ласковые ветра, отдавая ему свою энергию.
Ты чувствуешь пальцы ног. Пальцы ног наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает их обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь икры ног. Икры ног наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает их обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свои бёдра. Твои бёдра наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает их обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь ягодицы. Ягодицы наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает их обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь пальцы рук. Пальцы рук наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает их обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь кисти рук. Кисти рук наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает их обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свои предплечья. Твои предплечья наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает их обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь плечи. Плечи наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает их обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь мышцы спины. Мышцы спины наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает их обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь мышцы живота. Твой живот наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает его обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свою грудь. Мышцы груди наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает их обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свою шею. Твою шею наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает её обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь своё лицо. Твоё лицо наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает его обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь свой язык. Язык наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает его обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь своё тело. Всё твоё тело наполняет энергия кристально чистого прозрачного воздуха и покидает его обдувая до зеркального блеска.
Ты чувствуешь пальцы ног. Пальцы ног словно чистое зеркало.
Ты чувствуешь икры ног. Икры ног словно чистое зеркало.
Ты чувствуешь свои бёдра. Твои бёдра словно чистое.
Ты чувствуешь ягодицы. Ягодицы словно чистое зеркало.
Ты чувствуешь пальцы рук. Пальцы рук словно чистое.
Ты чувствуешь кисти рук. Кисти рук словно чистое зеркало.
Ты чувствуешь свои предплечья. Твои предплечья словно чистое.
Ты чувствуешь плечи. Плечи словно чистое зеркало.
Ты чувствуешь мышцы спины. Мышцы спины словно чистое зеркало.
Ты чувствуешь мышцы живота. Твой живот словно чистое зеркало.
Ты чувствуешь свою грудь. Мышцы груди словно чистое зеркало.
Ты чувствуешь свою шею. Твоя шея словно чистое зеркало.
Ты чувствуешь своё лицо. Твоё лицо словно чистое зеркало .
Ты чувствуешь свой язык. Язык словно чистое зеркало.
Ты чувствуешь своё тело. Твоё тело словно чистое зеркало.
Ты лежишь спокойно. Ты чувствуешь своё тело. Твое тело спит. Ты чувствуешь своё тело. Твоё тело отдыхает. Ты чувствуешь своё тело. Твое тело расслаблено. Полежи спокойно ещё немного! Полежи так ещё чуть-чуть, а потом можешь встать! Встать бодрым и отдохнувшим или продолжать свой отдых столько, сколько тебе будет нужно, а потом спокойно встать, встать бодрым и отдохнувшим.
Когда в моей жизни был период долгого одиночества (при наличии толпы соседей по комнате), я подружился с речкой. Пробовал ли кто-нибудь? Это ни с чем не сравнимо. Я купался дважды в день (рано утром и вечером, причём голышом место было пустынное и укрытое деревьями, не подумайте чего) с марта по октябрь, а по выходным бывало вообще не вылезал из Неё. Да, бежал до неё пару километров босиком, по асфальту и мелким камушкам, обратно в кроссовках. И вот, когда плывёшь от берега к другому (хоть течение сильное, и на другой стороне ты уже на километр ниже), или, изо всех сил делая гребки, на время побеждаешь течение, потом неизбежно покоряешься ему, когда наслаждаешься купанием непрерывно и как угодно долго, появляется странное чувство. Единства со стихией воды. Понимаешь, что ты произошёл из неё когда-то, а теперь вернулся домой. А если бы были жабры, у тебя больше причин и желания остаться, чем выходить на сушу. Река исцелит все боли в памяти, страхи и печали, промоет душу до прозрачности, нашепчет странные мысли. Зачем тебе возвращаться в ставший чуждым мир машин, бетонных коробок, людей настолько шаблонных, тебе не близки их мечты, цели и способы конкурирования за тёплые и сухие места. Вы стали одним существом с рекой, она прочла твои думы и растворила эмоции, чуть изменив вкус воды, а ты можешь погладить водяной струёй — продолжением руки — илистое дно, или брызнуть на противоположный берег, пощекотать стоящую в глубине большую смешную рыбину неизвестной породы с очень серьёзным лицом. А знаете, как интересно разговаривать с рекой, сколько она видела и знает за тысячи лет? Хотя, конечно, вы скажете, что это всё мои фантазии…
Я — река, и речь моя струится
В плеске детских волн через века.
Льётся музыка, тиха и глубока,
Перебором струн живой водицы.
Чтоб в водовороте-танце слиться
Свежим мыслям с теплотою чувства,
От истока устремляюсь к устью,
Мне-реке по-прежнему не спится.
Снова над души зеркальной гладью
Облачаясь — в облачном наряде –
Небо хмурится, переживают птицы,
Ветер-настроение резвится