Роман Годельшин — "Закон компенсации"

     — Дамы и господа! — донеслось из-за двери и президент, закрепив выражение лица, изготовился к процессу входа в конференц-зал, — Президент Федерации Земля Питер... — послав тело вперёд, президент начал делать первый шаг, — Жукофский!

     Двери резко разъехались и десятки присутствующих в зале дипломатов вкупе с миллиардами телезрителей увидели энергично и целеустремлённо идущего главу Федерации. Президент подошёл к кафедре, обвёл взглядом собравшихся посланников (непременно с ноткой иронии: избирателю это как бальзам на душу), поправил микрофон (невербальный сигнал: «ваш президент аккуратен и любит порядок») и начал произносить речь:

     — Уважаемые дамы и господа посланники! Сегодня я счастлив сообщить вам, что Великая война, которую наш народ вёл бесконечные семьдесят три года, наконец-то завершена…

     Тщательно отрепетированная речь гладко лилась из уст президента, в то время как мысли его были заняты совсем иным. Миг триумфа — всего лишь миг. Жить им — значит безнадёжно отстать. И чтобы нынешняя победа не обернулась завтрашним поражением необходимо тщательно продумать дальнейшие действия. К слову, победа в войне не для всех праздник даже в победившем лагере. Вот они, голубчики стоят с каменными лицами по бокам. Бравые генералы. Сколько вы за эту войну нажили? Знаем, знаем. Всё у нас записано. И придётся вам за красивую жизнь расплачиваться. Ничего личного, конечно, но президенту хочется на второй срок, а в вас надобность отпала. Так что можно и пожертвовать вами без зазрения совести и с выгодой для себя.

     — …всей войны мы испытывали моральную, — легкий упрёк всем, — поддержку со стороны ваших рас и…

     Ещё одна проблема: что такое президент в военное время и что в мирное? Огромная, надо отметить, разница. Расстаться с внушительными полномочиями? Да ни за что. А, значит, необходимо на волне победной эйфории продавить поправки в конституцию. Если чётко сработать, всё пройдёт на ура. В глубине души, в потаённых мыслях президент называл Федерацию «моя Империя». Да так оно, по сути, и было. И надо, чтобы так оно и осталось. Главное не проговориться, не дать «империи» проскользнуть в беседе. Избиратель оскорбится. Жить в империи он не против, но называть её так… Тот выказывает невежество и аморальность, кто называет вещи своими именами. Однажды такая оговорка случилась. Разговаривая во сне, президент назвал себя императором. К счастью свидетелем сего конфуза была только дражайшая супруга. Всё удалось свести к шутке. И, дабы исключить возможность подобных инцидентов в дальнейшем, президент взял несколько сеансов психокоррекции, избавивших его от разговорчивости во сне.

     — …хотя и не все из вас, — чуточку угрозы некоторым, — верили в нашу победу. Но наш народ убедительно доказал…

     А самое муторное, что придётся перестраивать внешние сношения. Вот они стоят перед президентом, представители инопланетных рас. Сорок восемь посланников и девяносто три сопровождающих их лица. Жёны и мужья, дети и внуки, отцы и матери, старейшины кланов и наставники. Разобраться в их внутрирасовых взаимоотношениях — головная боль космического масштаба. Конечно, президент не обязан разбираться в данном вопросе, для того референт есть, но, если хочешь быть успешным, нельзя зависеть только от референта.

     — …никогда больше кровавые орочьи банды, — дескать, цените, для вас же старались, — не будут терроризировать…

     И ведь каждая раса себе на уме. Тут надо очень ясно понимать, что каждая из них из-за этой победы утратила, что поимела, что надеется поиметь и что боится утратить. Играя на страхах и желаниях можно добиться результатов поистине фантастических. Вон, к примеру, стоят саблезубые медонцы и медночешуйчатые бабары. Тайком поставляли оркам оружие. Это хорошо, при случае можно будет напомнить им сей грешок. Так что с ними не будет проблем. Вот они у меня где будут! А вот тераины как раз нам оружие поставляли. Нужно будет предложить им что-то взамен. У тераинского посланника поднят хохолок. Что это означает? Вот, чёрт, не помню. Обязательно спросить советника перед фуршетом. А вон и Панаирский посол в уголке пристроился. Скромника изображает. Стоит, улыбается, головой кивает. Вот с этими как быть, кто бы подсказал?

     — …наступают времена мирного сосуществования и мы должны всеми силами…

     Ох, не любил президент панаирцев. Да и как можно любить тех, о ком ничего не знаешь? Населяют они всего одну планету. Зато рас-сателлитов имеют с десяток. И ведь каких! Дрегоданы — лучшие пилоты Галактики. Меоны — лучшие солдаты галактики. Казиты — лучшие строители Галактики. И все остальные в своём деле лучшие. Среди прочих рас панаирцы наиболее похожи на людей. Практически такие же, но более утончённые и изящные. Тоже лучшие. Супруга президента как-то обмолвилась, что… Впрочем, не стоит сейчас об этом. Правит ими некий Верховный Вершитель. Панаирцы — единственная раса из известных, умеющая производить ткуш, уникальный ресурс, без которого современная энергетика немыслима. На свою планету они не допускают никого кроме послов. Да и тем запрещено выходить за пределы посольств. Всё. Больше о панаирцах никаких сведений нет. Есть, правда, ещё куча сплетен. Так, скажем, в армии ходили упорные слухи, что панаирцы употребляют трупы орков в пищу. И действительно, между Землёй и Панаиром существовало соглашение о поставках ткуша в обмен на возможность забирать тела убитых орков. Но для чего им понадобились трупы — можно только гадать.

     — …выразить надежду, что так будет и впредь. В завершении позвольте ещё раз поздравить вас с избавлением от извечной угрозы орочьих набегов. Благодарю за внимание.

     Президент коротко кивнул присутствующим и бодрым уверенным шагом удалился из конференц-зала, провожаемый вежливыми аплодисментами. Через четверть часа ему предстояло присутствовать на фуршете в неофициальной «без галстуков» обстановке. Надо было переодеться и перекинуться парой слов с советниками.

     Настоящая политика делается в гораздо большей степени на таких вот номинально неофициальных мероприятиях, как этот фуршет, нежели за столами переговоров. Сегодня президент шёл нарасхват. Каждый спешил засвидетельствовать ему своё почтение, поздравить с победой и под это дело что-нибудь выклянчить. За поздравления президент благодарил, но на уступки не шёл, ограничиваясь расплывчатыми обещаниями. И крепко-накрепко запоминал говорившееся, чтобы потом в тишине одиночества тщательно всё проанализировать. Благополучно оставив супругу беседовать с похожим на прямоходящего дельфина идонским послом, президент без помех работал.

     — Господин президент? — раздался над ухом голос панаирского посла.

     Мысленно скривившись, а в яви надев на лицо радушную улыбку, президент обернулся к подошедшему.

     — Господин посол...

     — Позвольте мне, господин президент, — лицо посла было улыбчиво-благостным, а голос медоточивым, — от имени народа Панаира и по поручению Верховного Вершителя поздравить весь народ Федерации Земля и лично Вас с великой победой.

     — Благодарю, господин посол. Как лично, так и от лица народа Федерации. Что нового на Панаире?

     — Да как-то, знаете, всё по-старому. Мы — раса консервативная, изменений избегаем. Хотя… Вот, к примеру, на одном из приёмов Вы угостили меня чудесной сигарой. Против такого рода новшеств я лично не возражаю. Кстати, пытался найти такие же, но безуспешно. Не подскажите, где Вы их покупаете?

     — Вынужден огорчить, господин посол, эти сигары мне поставляются эксклюзивно. Впрочем, мы можем пройти в комнату отдыха и выкурить по штучке с бокалом отличного портвейна. Тоже, между прочим, эксклюзив. Вы не возражаете?

     — Ну какие могут быть возражения, господин президент!

     Посол позволил увлечь себя под локоток в ближайшую, скрытую за драпировками комнату, предназначенную для краткого отдохновения, но использующуюся, как правило, для приватных бесед. Удобно расположившись в кожаных креслах, раскурив сигару и отдав должное портвейну, президент заговорил первым.

     — Я хотел бы спросить у Вас, господин посол, как будут обстоять дела с договором на поставки ткуша?

     — О, не стоит беспокоиться, господин президент. Насколько мне известно, срок договора истекает только через десять… ой, нет, простите, через девять с половиной лет. До тех пор Панаир будет соблюдать условия соглашения. Надеюсь, и Вы не собираетесь отказываться от своих обязательств?

     — Конечно нет, но ведь война закончилась и новых орочьих тел не предвидится.

     — Это не имеет значения.

     — А по истечении срока договора?

     — Полагаю, что тогда мы отыщем приемлемую для вас цену.

     По поводу цены на ткуш панаирцы не торговались никогда. С предложенной ими ценой можно было либо согласиться, либо отказаться. Редко кто отказывался.

     Президент помолчал, пуская сигарный дым и борясь с желанием задать давно интересовавший его вопрос. Однако борения его успехом не увенчались и он сдался:

     — Господин посол, не будет ли нескромностью, если я спрошу, для чего всё-таки Панаиру понадобились эти орочьи трупы?

     — Всё очень просто, господин президент. Мы ими питаемся.

     Президент был ошарашен. Он никак не ожидал, что слухи, которые он считал досужими выдумками, подтвердятся.

     — Уж так устроен организм панаирца, — продолжал посол, — что никакую другую пищу усваивать он неспособен.

     — Но как-то вы ведь обходились до войны?

     — Отнюдь. По договору с орочьим императором Угур-Рош поставлял нам необходимое количество пищи в обмен на ткуш.

     — Что же вы намерены предпринять теперь, ведь орки перестали существовать.

     — Запасённых трупов нам хватит лет на семьдесят. Кстати, если бы вы, как мы простили, ограничились в использовании оружия массового поражения, мы могли бы запасти как минимум вдвое больше пищи.

     — Да, но мы не догадывались о причинах вашей просьбы.

     — Не стоит беспокоиться. Мы не в претензии.

     — А скажите, — спросил президент со злорадным любопытством в душе, — Что вы будете делать, когда закончатся запасы?

     — В этом нет для нас проблемы, — мягко улыбнулся панаирец, — к тому времени орки снова появятся, обеспечив нам кормовую базу.

     — Нет, это исключено, — рассмеялся президент, — Орки уничтожены полностью. Им просто неоткуда появиться.

     — Нет беды в том, что они уничтожены. Одна из рас вскоре займёт их место.

     — Каким же образом?

     — Направленная мутация, вызванная специально сконструированным вирусом. Вы никогда не думали, почему орки существовали на протяжении сотни тысяч лет? Ведь уничтожали их не один и не два раза.

     — Разве это возможно? — такого шока президент не испытывал с детства.

     — Конечно. Думаете откуда у нас взялись расы-сателлиты, такие узкоспециализированные и чрезвычайно эффективные каждая в своей области?

     Это был нокаут. Президент оцепенел в своём кресле. Вместо мыслей в голове назойливо крутился мотивчик модного шлягера.

     — Вы, наверное, удивлены моей откровенностью в столь интимных вопросах, — с ироничной улыбкой сказал посол, — Но у меня почему-то есть ощущение, что вы не станете ни с кем делиться полученной от меня информацией.

     Президент открыл рот, но не произнёс ни звука. Внезапно панаирец заливисто расхохотался.

     — Простите меня, господин президент. Всё, что я Вам наговорил — не более, чем шутка. Игра ума. Не слишком умная, надо признать, но я был не в силах удержаться. Надеюсь, вы не станете обижаться на меня за эту маленькую слабость?

     — Ну что Вы, какие могут быть обиды, — не вполне ещё совладав с собой, рассеянно ответил президент.

     — Знаете, — серьёзно сказал посол, — я бы никогда не позволил себе такой вольности, если бы Вы не были лично мне симпатичны. Вы молоды, энергичны, целеустремлённы. К тому же мне почему-то кажется, что про себя Вы склонны называть Федерацию «своей империей», а мы, панаирцы, очень симпатизируем монархической форме правления.

     «Он что, ещё и мысли читать умеет», — подумал президент, — «Да нет, ерунда. Но откуда?..»

     — Однако, — обеспокоился вдруг посол, — мне кажется, я злоупотребил Вашим вниманием, оторвав Вас от гостей на столь долгое время. Давайте вернёмся в зал.

     — Да, да, — сказал президент, поднимаясь из кресла.

     Он сделал шаг к выходу, но тут за спиной его послышался звон бьющегося стекла. Президент обернулся. На полу валялись осколки пепельницы.

     — Ох, простите, — панаирец выглядел виноватым, — Я был так неловок. Клянусь, не позже послезавтрашнего дня я пришлю Вам точно такую же.

     — Что Вы, не стоит. Это совершенно излишне, — запротестовал президент.

     — Нет, нет. У нас на Панаире есть неписанный закон: всякий, кто нанёс другому материальный ущерб, обязан возместить его в кратчайшие сроки. И не в денежном эквиваленте, а предметом идентичным испорченному.

     — Хорошо, хорошо. Как Вам будет угодно, — пробормотал президент.

     Уже глубокой ночью президент вызвал референта.

     — Вызывали, господин президент? — просунулся в дверь долговязый Дитрих.

     — Дитрих, у меня к Вам просьба. Подготовьте мне, пожалуйста, список ведущих вирусологов Федерации. И к каждому вкратце перечень достижений, место работы, страстишки, пороки и тому подобное.

     — Да, господин президент. Будет готово примерно через час.

     Через сорок минут список оказался на президентском терминале.

     — Что-нибудь ещё, господин президент?

     — Спасибо Дитрих, больше ничего не надо. До утра Вы свободны.

     Референт удалился. А президент, подперев руками лоб, уставился на монитор. Что делать со списком, он ещё не решил.